Последняя черта

— Кто все эти люди? — спросил я у подошедшего к нам Вити Патрохова.
— Казаки и их семьи, — ответил Виктор, принимая из рук брата ручной пулемет. — А еще — знакомые, друзья и просто посторонние люди, которые поверили нам и хотят сохранить свои жизни.
— И много людей к нам примкнуло?
— Много. Но вот только десятая часть из них готова взять оружие в руки, — ответил Виктор.
— А что Сайков решил? Чего-то я его не вижу, — спросил я, ища взглядом атамана керченских казаков.
— Телефон Антона не отвечает. Говорят, он уехал из города. К нам примкнула только часть казаков — двадцать человек, ну и члены их семей, итого шестьдесят четыре человека. Помимо казаков есть еще просто люди с улицы — какие-то общие родственники, друзья и знакомые. На данный момент в интернате — четыреста семьдесят два человека, включая детей и стариков, из них способных взять оружие в руки — двести десять человек.
— Это вместе с нашими пацанами или без них?
— Наших — сто восемьдесят пять человек.
— А как с оружием?
— С оружием все хорошо. С патронами плохо! Помимо трофейных «калашей» у нас в избытке ППШ и винтовок. Боеприпасов мало. В «заначке» Испанца раскопали несколько пулеметов Максима. Ребята смотрели их, говорят, машины рабочие, но в каком состоянии металл стволов, неизвестно. Оружейные стволы могут взорваться во время стрельбы. Патроны для ППШ и ТТ — ни в звезду, ни в красную армию, осечки на каждом третьем патроне. Пока диск отстреляешь, мозоль на пальцах натрешь, передергивая затвор.
— Ну с этим разберемся! Пошли в штаб, есть разговор.
Через двадцать минут все руководство нашей маленькой армии собралось в актовом зале. Среди собравшихся были я, братья Патроховы, Вова Серов, Степан Кожанов — новый атаман керченских казаков.
— Пока ты не начал свой разговор, нам надо решить пару проблем, — наливая коньяк в стаканы, произнес Вовка. — Если с оружием у нас более-менее нормально, то с продовольствием и топливом дела обстоят не очень — нет емкостей для топлива и деньги закончились — никто не ожидал, что к нам примкнет столько людей.
— Есть несколько идей, — в разговор вступил Виктор Патрохов. — От порта ЖРК идет железнодорожная ветка, по которой гоняют составы с цистернами. В порту как раз стоит состав с дизельным топливом и мазутом. Если разобрать рельсы, то состав останется в порту. Ну а по поводу еды — с этим тоже все довольно просто. Зачем ее покупать, если можно взять бесплатно. Когда начнутся беспорядки, достаточно будет взять то, что само упадет нам в руки.
— Все согласны с предложенным вариантом? — громко спросил Владимир.
Парни, окружавшие стол, согласно закивали. Я тоже кивнул головой в знак согласия. Предложенные варианты были вполне приемлемые — если плод сам падает тебе в руку, то почему бы его и не подхватить?
— Ну раз все согласны, то мы тебя слушаем, Коршун, — обратился ко мне Владимир.
— Коршун — это я? — удивленно спросил я. Надо же, уже придумали прозвище, хотя это и неудивительно. Коршун — всего лишь производная от моей фамилии. — Сегодня днем мы с Геной и еще одним бойцом хорошенько потрепали исламистов. Восемь солдат противника ушли в минус. Думаю, что в самое ближайшее время собратья убитых придут к нам в гости, чтобы рассчитаться. Надо устроить им засаду! Есть хороший шанс отминусовать большой кусок от армии противника.
— А откуда такая уверенность в том, что боевики придут в город раньше времени? — недоуменно спросил Владимир.
— Поверь мне — придут! — уверенно ответил Гена. — Алексей Иванович сделал все возможное для того, чтобы у исламистов сорвало башню!
— План таков: ставим наблюдательные посты на трассе Керчь — Феодосия, и как только заметим колонну, приближающуюся к городу, устроим засаду. С вероятностью девяносто процентов я уверен, что бородачи подойдут к интернату с запада. Свернут с трассы на повороте, возле села Приозерное, и, проехав мимо развалин ЖРК окажутся возле ворот интерната. Мы разместим наш отряд в руинах железорудного комбината — место там безопасное и на возвышенности, а дорога, по которой будут двигаться исламисты, окажется под перекрестным огнем.
  
— А если они решат поехать через город? Тогда, что? — спросил Витя.
— Очень в этом сомневаюсь. Дорога через Приозерное — короче и безопасней, — ответил я. — Не поедут они через город — слишком велик шанс нарваться на милицию. Можно оставить один наблюдательный пункт на въезде в город — так, на всякий случай.
— Когда надо выставить наблюдательные посты? — деловито спросил атаман казаков.
— Немедленно! — коротко ответил я. — Отморозки могут пожаловать в гости уже к сегодняшнему утру.
— К УТРУ?! — удивлению всех присутствующих, кроме меня и Гены, не было предела.
— Именно! К утру, — я оглядел всех тяжелым взглядом. — Только это не должно выйти за пределы штаба! Наблюдателей и отряд для засады отправляем тайно.
— Думаешь, среди нас есть предатели? — спросил Вова.
— Уверен!
— А как мы объясним то, что весь наш отряд вдруг исчезнет в необъяснимом направлении? — спросил Виктор. — По одному факту нашего отсутствия умные люди могут сделать неоднозначные выводы.
— Весь отряд не пойдет. Пойдут только лучшие — человек тридцать, не больше!
— А это не мало? — в голосе Кожанова звучало сомнение. — Если бородачей будет хотя бы сотня, то нам надо, как минимум, численное равенство. Сомневаюсь, что они заявятся в город меньшим числом.
— Дорогу заминируем. Если все пройдет удачно, то останется только добить раненых.
— У нас нет достаточного количества взрывчатки, — сказал Гена. — Не получится заминировать дорогу так, чтобы одним взрывом накрыло сразу несколько машин.
— Вместо взрывчатки будем использовать газовые баллоны, заполненные пропаном. Расставим баллоны цепочкой вдоль дороги, и накроем одним взрывом все машины одним скопом.
— А что, это идея, — довольно улыбаясь, сказал Гена. — Машину с газовыми баллонами я видел во дворе интерната.
— Пригнали машину для нужд кухни, — объяснил Владимир: — Ведь когда начнутся боевые действия, электричество и газ перестанут подавать. Надо же на чем-то еду готовить.
— Сколько всего газовых баллонов у нас есть?
— Сорок баллонов объемом по пятьдесят литров и двадцать пятилитровых баллонов, — посмотрев в записи, ответил Владимир.
— Поставим двадцать баллонов, через каждые четыре метра — в итоге получим сто метров дороги, перекрытых взрывами, — немного помолчав, сказал Гена. — К каждому баллону примотаем по гранате и сведем их в одну связку. Подрывника посадим в глубокий окоп, чтобы его не посекло осколками. Сам сяду в окоп.
— Я возьму тридцать человек, и мы займем автомобильные боксы напротив руин железорудного комбината, — сказал Вова Серов: — Виктор возьмет два десятка бойцов, вооружим их винтовками Токарева и разместим напротив боксов, среди руин.
— Надо поставить еще две группы: одну замыкающую и одну во главе движения колонны, — Виктор, опрокинул в себя рюмку с коньяком, и налил по новой. — Выступать надо немедленно — как раз к утру закончим.
— А тридцать человек для основной группы — это не мало. С учетом того, что ППШ часто клинят, у нас не получится плотного огня, — сказав это, Степан Кожанов, внимательно посмотрел на меня.
— Мы сделаем «спарки» из пистолетов-пулеметов Шпагина. Два автомата закрепляем на одной платформе, соединяем спусковые крючки, одной скобой… и все. Если заглох один автомат, то стреляет второй, даже если два автомата одновременно заглохнут, то все равно успеем выпустить в два раза больше пуль, чем из одного, — сказал я.
— А целиться как? — спросил Гена.
— Как? Как? По стволу и целься! — ответил я. — Основной группе главное прижать выживших к земле, ну или загнать их на обратную сторону дороги. А с той стороны их вторая группа из СВТешек расчехлит. Хотя, если газовые баллоны нормально сработают, то останется только раненых добить.
— А как мы объясним такую гору трупов? — спросил Вова.