Последняя черта
Добравшись до новой огневой позиции, я оказался немного правее многострадального внедорожника. Мне как раз был хорошо виден посеченный осколками задний бампер «Ниссана» и прячущийся за задними колесами боевик, вооруженный РПК. Прицелившись из автомата, я выпустил несколько коротких очередей в сторону пулеметчика. Пули попали в незащищенную бронежилетом шею пулеметчика, они с мягким чавканьем вырвали несколько кусков мяса, забрызгав автомобильное колесо кровью. Пару раз дернувшись, пулеметчик обмяк.
Та-та-та! — короткая автоматная очередь прочертила траву в метре от моей позиции, обдав меня земляным крошевом. Один из боевиков, который выбрался из горевшей «Газели», пытался нащупать мою позицию. На спине я сполз по склону холма, прячась от автоматчика, выдернул кольцо из последней гранаты и закинул ее на дорогу. Возможно, это хоть немного отвлечет боевиков.
Бах! — взорвалась где-то позади моя граната.
Схватив оба автомата, я на карачках быстро переполз на свою старую позицию.
Ба-бах! — совсем рядом, всего в нескольких метрах от меня взорвалась ручная граната. От снопа осколков меня спас только излом холма. Взрывная волна мягко подкинула меня вперед, и что-то горячее царапнуло по голове.
Сместившись ближе к дороге, я осторожно выглянул из-за большого камня. В этом месте дорога поднималась в гору, и мне была видна только крыша «Ниссана» и дым от горевшей «Газели». Чтобы увидеть противника, надо было подняться в полный рост. Но я ведь не дурак, чтобы расхаживать по полю боя. Если я не могу видеть бойцов противника, то и они, скорее всего, меня не заметят. Поэтому я, плотно прижимаясь к земле, переполз на другую сторону дороги и, извиваясь как змея, меж камней направился в ту сторону, где стоял «Ниссан».
Бородатый боевик выскочил на меня совершенно неожиданно, как чертик из табакерки. Он бежал, низко пригибаясь к земле, и голова его была повернута влево, в ту сторону, откуда я стрелял всего несколько минут назад. Именно это и спасло мне жизнь — бородач в черной шапочке, с автоматом наперевес, просто не успел среагировать на мое появление. Хотя, надо отдать ему должное, реакция у него была просто отменная — это я держал свой автомат направленным в его сторону и начал стрелять больше от неожиданности, а боевик успел среагировать на мои первые неприцельные выстрелы. Он попытался уйти с линии огня, одновременно с этим вскидывая автомат. Вот только не успел он это сделать должным образом — слишком короткая дистанция нас разделяла — всего каких-то пара метров. Длинная очередь, выпущенная из моего «укорота», развернула боевика вокруг оси, и пули жадно впились в незащищенное бронежилетом бедро. Еще несколько пуль бородач получил, уже падая мертвым на землю.
Быстро сменив автомат на другой, в котором был полный магазин, я переместился еще немного в сторону и, прикрываясь крупными камнями, пополз в сторону «Ниссана». Только сейчас я понял, что в воздухе повисла звенящая тишина, слышно было, только как трещит пламя, пожирающее «Газель».
— База! База! — раздавался голос Пашки в рации.
В горячке боя я не обращал внимания на посторонние звуки, а сейчас понял, что Пашка вызывал меня уже несколько минут.
— Второй, это база. Прием! — ответил я.
— База! База, все злодеи уничтожены! — радостно произнес Паша. — Прием!
— Контрольными прошлись? Прием!
— Я вижу пятерых. Все стопроцентно двухсотые! Прием!
— Сейчас выйду из-за камней, смотри меня не подстрели. Прием!
Медленно поднявшись из-за камней, я поднялся на них и осмотрел поле боя. Да-а! Сработали мы на славу — «Ниссан» криво стоял на обочине, осев на задний мост. Рядом с внедорожником лежало четыре расстрелянных тела. «Газель» медленно чадила, лишь только черный удушливый дым поднимался вверх. Рядом с машиной лежало еще два тела. Один был в кабине. Так, и еще один лежал сзади меня в кустах, за камнями. Ну все сходится: четыре, плюс два, плюс один, плюс еще один, итого восемь. Дебет сошелся с кредитом.
— Второй, прием!
— База, слушаю. Прием!
— Подгоняй машину, только в темпе!
— Крокодил! Прием! — вызвал я по рации Гену.
— База, слышу тебя, прием!
— Держи периметр, пока Пашка не подъедет! Потом Пашку в дозор, а сам собирай трофеи! Прием!
— Понял!
Я застыл на несколько секунд, прикидывая, что можно предпринять в такой ситуации. Самым простым решением было собрать трофеи и скрыться отсюда как можно быстрее. Можно было еще заминировать трупы, чтобы нанести как можно больше потерь врагу. Хотя, если на место перестрелки первыми прибудут не боевики, а мирные граждане или милиционеры, то вполне возможны напрасные жертвы. А вот этого хотелось меньше всего.
Стоп! Кажется, я придумал, как поступить. Надо передать сообщение боевикам. Надо сделать что-то такое, что разозлит врага. Разозлит настолько, что они кинутся в драку, не думая о последствиях.
Я подошел к застреленному мной бородатому боевику и, схватив его за ботинки, потащил ближе к дороге. Я снял с трупа автомат, им оказался АКМ с откидным рамочным металлическим прикладом. Разгрузку я снимать не стал, только выпотрошил все подсумки и карманы. Среди трофеев оказались: восемь автоматных магазинов, две гранаты РГД-5, штык-нож, пистолет Макарова и четыре запасные обоймы к нему. Ни документов, ни денег, ни мобильного телефона не было. Часы я снимать не стал — дешевая китайская подделка. Все найденные трофеи я отложил в сторону — когда Гена подойдет, ему будет меньше работы.
Перевернув тело боевика, я ножом срезал ремень с брюк и стащил их с него. Отойдя на несколько метров от трупа со спущенными штанами, я тщательно прицелился и выстрелил в него из ПМ. Пистолетные пули попали точно в промежность и отстрелили мужское достоинство бородача.
— База! База! Что за выстрелы? Прием! — рация ожила голосом Гены.
— Крокодил, все в норме. Это я стрелял! Прием!
— Помощь нужна? Прием!
— Нет, помощь не нужна. Прием!
Подобную процедуру я провернул со всеми телами, которые были на дороге. Пока я все это делал, Пашка успел подогнать машину. Гена собирал трофеи в багажник «Нивы», а Паша стоял на вершине холма и с помощью оптики «Тигра» контролировал подступы.
Гена ничего не сказал когда увидел, что я делаю с мертвыми телами. Он всего лишь неодобрительно покачал головой и продолжил собирать трофеи.
За двадцать минут мы успели все закончить. Трофеи были собраны, трупы боевиков изуродованы.
— Ну и зачем вы это сделали? — спросил Гена, когда наша машина отъехала от места стычки на несколько километров.
— Для мусульман принять смерть без внешних половых признаков — ужасное оскорбление. Так что, когда они увидят своих соотечественников без мужского достоинства, то это, скорее всего, приведет их в бешенство.
— Так тем более — зачем было отстреливать писюны злодеям? — повторил свой вопрос Гена. — Они ведь теперь разозлятся не на шутку!
— А тебе не все равно, в каком состоянии тебя будут убивать? — спокойно ответил я. — Злые они будут или не злые, какое это имеет значение. Главное, что они наши враги, и мы должны их победить!
— Все равно не понимаю, зачем надо было это делать? Как это нам поможет?
— Гена, как ты думаешь, почему мы смогли втроем взять верх над восемью хорошо подготовленными и вооруженными бойцами?
— Понятное дело, почему! Мы напали из засады. Две снайперки на открытой местности — это эффективный метод. Ты их отвлекал на себя, а мы их с Пашей валили с безопасной дистанции.
— Ну вот тебе и ответ, зачем нам надо злить противника. Если мы не знаем, когда они на нас нападут, то значит, надо сделать так, чтобы они на нас напали тогда, когда нам это будет выгодно!
— Так ведь они могут сегодня ночью заявиться! А у нас ничего не готово! — Гена начал злиться. Его явно возмущало то, что я сделал с убитыми.
— Сегодня ночью они вряд ли пожалуют в гости, а вот завтра или послезавтра вполне возможно, — уверенно проговорил я. — Устроим засаду и перестреляем их как уток на охоте. Представь, как это было бы хорошо — устроить огненный «мешок» и уничтожить злодеев одним махом.