Последняя черта
— Эта падла ЗДЕСЬ?! — восторженно взревел Вовка.
— Только попробуй его тронуть, — предостерег я Серова. — Ни один волос не должен упасть с его головы. Понял? После допроса он весь твой, но пока я его не допрошу, он — неприкосновенный. Понял?!
— Хорошо, я подожду. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным.
— Вот и правильно.
Я подошел к ближайшему ящику и вытащил из него автомат. Это был — АК-74М. Автомат с пластиковым прикладом, черного цвета. Приклад складывался в сторону, на вид автомат был новенький и ни разу не использовался в деле. В соседней коробке лежало несколько пластиковых рожков, я снарядил автомат и передернул затвор.
— Надо спешить, — вдруг произнес Ветров. — Когда эта падла, Кружевников, нас запер в яме, то я слышал, как он с кем-то говорил по телефону. Сева вызвал кого-то, чтобы они здесь прибрались. Понимаете? Скоро сюда нагрянут «уборщики».
— О! Так это в корне меняет дело: наши машины прячем в дальние гаражи, а сами прячемся по кустам. Оружие разберите, а то я сейчас гараж закрою. Будем засаду на «уборщиков» устраивать!
— Зачем? — спросил Витя, рассовывая по карманам запасные рожки к «калашам». У него на плече висело два АК-74М, видимо, второй — для брата. — Оружия у нас в достатке, пацанов освободили. Зачем нам еще и с какой-то группой поддержки воевать?
— Элементарно, Ватсон: если Кружевников не остался встречать «уборщиков», значит, он в автономном плавании, то есть его пропажу долгое время не заметят. А вот когда «уборщики» не найдут оружие и наших пацанов, то они тут же поднимут вой. А вдруг мы с ними по дороге пересечемся? Вот ты знаешь, на какой машине они будут? Нет? И я не знаю! А они, скорее всего, знают белую «Ниву» Кружевникова. Поэтому вариант только один — ждем здесь, и когда злодеи приедут, всех, на хрен, валим! Хотя нет, постараемся захватить живыми, если не допросим, то хоть попытаем.
— Как работать будем?
— Тело Хорошко в мою машину. Положите его в обнимку с Кружевниковым, пусть проникнется моментом. Еноту дайте снотворного, пусть поспит. Из него сейчас все равно боец никакой, — я протянул Вите упаковку таблеток, которые подмешивал Насте в чай. — Гена займет позицию на крыше отремонтированной казармы, оттуда замечательный вид — легко контролировать подступы к части. Я, Витя и Вовка заляжем в этих кустах, — я показал рукой на густые заросли, которые неприступной стеной окружали гаражные боксы. — А Ветров пусть займет позицию на крыше гаража. Всем понятно? Тогда разбежались! Первым действовать буду я, все остальные ориентируйтесь на меня.
Я взял себе еще два запасных магазина к автомату и разгрузку, которая лежала поверх одного из ящиков. Разгрузка была очень удобной — карманы для автоматных рожков располагались на поясе, по бокам. Можно было лежать и ползать по земле, не боясь, что грязь набьется в магазины.
Обе машины загнали в дальние, пустующие боксы. Гена и Ветров залезли на возвышенность. У Гены в руках был оптический прицел, снятый с СВД, это должно было ему помочь обнаружить противника на дальних подступах. Виктор лег по другую сторону гаражной площади, спрятавшись в густых зарослях дикой розы.
Я и Вовка Серов легли в кустах, которые примыкали к гаражу с закрытыми воротами.
— Слушай, Леха, ты извини, что так получилось, — шепотом произнес Вова. — Я знаю, что накосячил, но поверь мне, я хотел как лучше!
— Хотел как лучше, а получилось — как всегда! Ладно, проехали, но знай — смерть Синьки на твоей совести!
— Знаю, можешь не напоминать!
— Алексей Иванович, у нас гости, — раздался в рации голос Гены. — ГАЗ-66, тентованый. В кабине три человека. Что в кузове не знаю, не видно. Прием.
— Понял. Работай по обстановке. Прием!
ГАЗ-66 — это армейский грузовик, в кузове, закрытом брезентом, может разместиться человек двадцать. Если это так, то у нас могут быть проблемы. Знать бы наверняка, есть ли в кузове еще кто-то, можно было бы изрешетить кузов, как только машина заедет на территорию части. А вдруг это вообще не «уборщики», а местные жители, которые потихоньку разбирают здания воинской части на стройматериалы? И что тогда? Убить ни в чем не повинных людей? Твою мать, что же делать?
— Всем внимание, у нас гости! Армейский грузовик, стрелять только по моей команде! — громко произнес я, чтобы услышали Витя и Данила.
Через десять минут в ворота части въехал темно-зеленый ГАЗ-66, его брезентовый тент зиял большим количеством заплат и прорех. Из кабины выпрыгнули трое мужчин, двое из них были среднего возраста, лет сорока пяти — пятидесяти, а третий, совсем пацан, лет пятнадцати. У мужиков в руках были охотничьи двустволки. Все трое, судя по их лицам, были представителями «депортированного народа».
Молодой паренек запрыгнул в кузов «шестьдесят шестого» и принялся выкидывать оттуда большие полиэтиленовые мешки, наполненные пенопластовыми шариками. А это им еще на хрена?! Следом за мешками с пенопластом из кузова стали выкидывать мешки с цементом. А они тут что, стройку решили затеять?!
Мужики с двустволками подошли к гаражным воротам, и один из них принялся шарить ключом в замке, пытаясь его открыть.
Ну что, раз они хотят открыть ворота гаража, значит, это наши клиенты. Трое с охотничьими двустволками — это как-то вообще не серьезно.
— Вова, держи на прицеле молодого в кузове. Если рыпнется, вали его, — прошептал я младшему Серову.
Взяв автомат наизготовку, я аккуратно встал и медленно вышел из-за кустов. Оба татарина были так заняты процессом открывания замка, что даже не заметили того, что я зашел им за спину.
— Дядечки, а вы случаем дверью не ошиблись? — громко спросил я. Сзади раздался лязг передернутого автоматного затвора — это Витя Патрохов вылез из своего укрытия.
— Эй, вы кто? — испуганно прокричал один из татар. Оба замерли как вкопанные, не зная, как реагировать на наше появление. — Мы не знали, что здесь есть военные. Мы сейчас уедем.
— Папаша, хорош мне втирать, что ты, типа, случайно здесь оказался. Двустволки положили на землю, а сами тихонечко встали на колени и руки скрестили на голове. Выполняем!
— Зачем руки на голову, а, брат?! Зачем на колени вставать, давай миром расходиться, а! Брат, что скажешь?! Денег хочешь? Я не обижу! — один из татар с льстивой улыбкой демонстративно полез в карман за деньгами. — Сто долларов хватит? А нет, вас же двое. Двести долларов, да, брат!
— Руки! Руки вверх! — закричал я, опасаясь, что вместо денег татарин вытащит из кармана пистолет. — Если не перестанешь шевелить своими ручонками, получишь дырку в голову и отправишься на встречу со своими предками.
— Папа, что здесь происходит?! — молодой пацан вышел из-за «Газона», держа в руках совковую лопату. — Кто эти люди?
— Малыш, положи лопату на землю! — в дело вступил Вовка Серов. — Не доводи до греха!
— Давайте мы все-таки уедем. Мы же ничего не сделали противозаконного! Отпустите нас, — татарин начал медленно отступать в сторону, пытаясь закрыть собой пацана.
— Так, дети гор, кончайте ломать комедию. Мы знаем, что вы прибыли сюда для того, чтобы убраться за Кружевниковым. Так что у вас есть только один способ спасти свои жизни — рассказать, на кого вы работаете и сколько вас всего в этом замешано?
— Да пошел ты на…
Договорить молодой татарин не успел, приклад моего автомата врезался в его голову. Хрясь… и пацан упал как подкошенный. Оба татарина дернулись со своими двустволками, пытаясь прийти на помощь своему малолетнему единоверцу, но Витя был начеку, он дал короткую автоматную очередь под ноги татар.
— Ша! — крикнул Патрохов. — Еще хоть одно движение — и вы трупы!
— Мы не знаем никакого Кружевникова. Вы ошибаетесь, мы не те, за кого вы нас приняли!
Бах! — я выстрелил из автомата во второго татарина, который все это время стоял молча, за спиной первого. Автоматная пуля пробила горло мужчине, и он упал на землю, хватаясь руками за страшную рану на шее. Все ошарашенно замерли. Татары — от того, что их единоверца только что хладнокровно застрелили, мои подчиненные — от неожиданности, видимо, до сих пор никто из них не верил, что все происходящее всерьез. И только когда пролилась первая кровь, все поняли, что возврата назад не будет. Раненый лежал на земле, дергая ногами и хрипя, из его горла била кровавая струя.