Последняя черта

Гена — был большой, добродушный здоровяк, который любил сладости и поспать. Правда, это не мешало быть ему мастером спорта по боксу и чемпионом дивизии по спортивному многоборью. Гена был высок и статен, под одеждой у него перекатывалась валуны мышц. Я сколько раз общался с Геной, ни разу не видел его в расстроенных чувствах, казалось, он рад всему миру и любит всех вокруг. Как он смог сохранить это в себе, мне не понятно. Все-таки вырос в детском доме, потом почти пять лет служил в армии, из которых два он провел в Ираке и Ливии.
А вот Витя был низкого роста — не выше метра шестьдесят телосложение у него было щуплое, и ему до сих пор не верили, что он уже совершеннолетний. В отличие от своего брата, который казался спокойной каменной скалой, Виктор был подвижен и ярок. Он был везде, когда он попадал в компанию, то его буквально расплескивало по сторонам. Витя мог одновременно общаться со всеми — шутить с девушками, спорить с парнями. Не было таких тем на свете, по которым у Виктора не имелось бы собственного мнения. А еще Виктор был чертовски везуч. Когда братья Патроховы вернулись из Ливии, где они, согласно контракту, охраняли саперов, которые разминировали гражданские объекты, Гена рассказал про один случай, который приключился с его братом.
Их отделение стояло в боевом охранении, пока тройка саперов разбиралась с самодельным фугасом, который обнаружили на обочине дороги. Саперы приняли решение подрывать фугас на месте. Вот они обложили СВУ тротиловыми шашками, установили взрыватель, и все отбежали на безопасное расстояние. Виктор Патрохов, спрятался за высокой пальмой, которая росла в тридцати метрах от места закладки фугаса. После того как прогремел взрыв и фугас был ликвидирован, пронесшаяся взрывная волна тряхнула крону пальмы и к ногам Виктора упали две осколочные гранаты Ф-1. Откуда они оказались на пальме и какой смысл был устанавливать растяжку среди пальмовых листьев, так никто и не понял. Единственное, что успел сделать Виктор, это отпрыгнуть за ствол пальмы. В обычной обстановке это никак не спасло бы Патрохова. Пальмовый ствол был не шире двадцати сантиметров в диаметре и служить укрытием от осколочных гранат никак не мог. Но Вите, как всегда, повезло — ни один осколок его не зацепил, все пролетели мимо. Такое везение можно было объяснить только чудом. И таких случаев было много, слишком много, чтобы объяснить это простым стечением обстоятельств.
— Что случилось, командир? — спокойно спросил Гена.
— Да хреновина одна произошла — братья Серовы и трое наших — Енот, Синька и Сквозняк — влезли в сомнительную историю, вот теперь придется ехать разбираться что там да как.
— А что, в интернате уже некому заступиться за своих? Вон, в прошлом году, когда в Пресняке местные наехали на наших малолеток, которые приехали на туристский слет, двести человек в течение трех часов приехали на разборки. «Беркутов» еще нагнали, думали, наши сожгут деревню.
— Тут немного другое — возможно, придется пролить кровь. А как вы понимаете, для такого мероприятия я не могу с собой взять обычных пацанов из интерната.
— Так, а что случилось-то? — спокойно спросил Гена. Даже я завидовал его стальным нервам. — Во что вляпались пацаны?
— Долго рассказывать, а сейчас времени нет. Если все пройдет успешно, то я вам расскажу, в чем, собственно говоря, замес. Если сейчас начну рассказывать, то у вас возникнет слишком много вопросов, на которые я буду долго отвечать. Поверьте мне на слово, сейчас самое главное — освободить пацанов.
— Что надо делать? Есть какой-нибудь план? — деловито спросил Виктор. В их семье Витя был мозговым центром. Именно он всегда принимал решения, что и как они будут делать.
— В районе озера Качик, где-то рядом с селом Черноморец, есть заброшенная воинская часть. Там сейчас находится Вовка Серов, Ветров, Творгин и Хорошко. Мы должны их освободить.
— А старший Серов где? — спросил Гена.
— Старший Серов лежит в больнице с двумя огнестрельными ранениями, — видя, что Гена хочет что-то спросить, добавил: — С ним все нормально, ранения не опасные.
  
— У тех, кто захватил наших пацанов, есть оружие?
— Есть. В том-то и дело, что есть. Но я взял с собой кое-чего. Там, в сумке, на заднем сиденье, посмотри.
Гена открыл сумку и начал копаться в ее содержимом. Он достал автомат, оба ТТ, ПМ и наган, все это разложил на сиденье рядом с собой.
— Как оружие распределять будем? — спросил Геннадий.
— «Ксюха» — тебе, и оба ТТ ваши. Я себе возьму ПМ и наган.
— А как действовать будем? — спросил Виктор.
— Найдем место, где держат наших пацанов, и перестреляем там всех на хрен. Я пойду первым, за мной Витя. Ты, Гена, будешь, с автоматом нас страховать.
— А как место искать будем? Воинская часть — это много зданий, капониры всякие, двое суток искать будем.
— У Ветрова в телефоне маячок, мой ноутбук поймает сигнал в радиусе полутора километров, место сможем распознать с точностью до десяти метров. Ну и опять же, место, в котором обитают шесть человек на протяжении последнего месяца, легко будет отличить от того, где никто не живет.
— Сколько злодеев нам будет противостоять? — спросил Гена.
— Если повезет — один, а если не повезет — то не знаю.
— Как это — один? — удивленно спросил Виктор. — Один злодей смог скрутить пятерых наших? Он что Шварценеггер или бессмертный? Да один Вовка Серов стоит трех подготовленных бойцов. Как такое может быть?
— Не знаю, может быть, они там сейчас сидят и пьют пиво. А может, все наши уже лежат и остывают в придорожной канаве. Вы же знаете Серого-младшего, он горяч и быстр на расправу. Я сказал лишнее при Владимире, видимо, он не смог сдержать себя, поэтому взял с собой Ветрова и уехал на разборки. Я не знаю, что там и как. Но думаю, через полчаса мы и сами все узнаем.
Братья Патроховы ничего не ответили. Несколько минут мы ехали молча. Каждый думал о своем.
— Алексей Иванович, ну хоть в двух словах объясните, что произошло? — первым не выдержал и нарушил молчание Виктор. Кто бы сомневался, Витька всегда был нетерпеливым. — Ну скажите! Обещаю не перебивать и не задавать вопросов.
— Если в двух словах, то в ближайшее время нас ожидает много неприятностей. Не удивлюсь, если в скором времени в Крыму начнется гражданская война. Ну а братья Серовы оказались втянуты в самый центр заговора. А может быть, что я ошибаюсь, и все это лишь моя разбушевавшаяся фантазия. Точно я знаю только одно — ответы на все вопросы знает некто Александр Кружевников, по кличке Сева. Вот когда его захватим, то все точно и узнаем.
— Надо взять этого Севу живым? — спросил Гена. — Как он выглядит?
— Высокий блондин, с татуировкой в виде штрихкода на затылке. Если получится взять его живым — хорошо, если нет, то ничего страшного. Нельзя рисковать нашими жизнями.
— А как у этого Севы с подготовкой?
— Точно не знаю. Вова говорил, что Кружевников воевал в Чечне и Грузии. Но он примерно ваших лет, может, немного старше, так что слишком большого опыта у него нет.
Пока мы разговаривали, машина доехала до поворота возле села Ленинское. Почти нормальное асфальтированное покрытие сменилось вначале гравием, а потом пошла грунтовка с двумя глубокими колеями. Минут через пятнадцать на экране ноутбука, который стоял на коленях Вити, начала мигать красная отметка. Ага, есть засечка! Проехав еще с километр, машина поднялась на холм, и я ее остановил. Небо окрасилось серыми красками — признак близкого рассвета. У подножия холма лежала небольшая деревушка, на два десятка домов, по всей видимости, это и был Черноморец. В нескольких километрах левее виднелась поверхность большого озера.
Следом за мной из машины вышли братья Патроховы. Гена протянул мне ПМ и наган, я спрятал ПМ в ременную кобуру, в которой до этого был «пневматик». Наган я спрятал в большой нагрудный карман моей куртки. Револьвер с прикрученной трубкой глушителя был чертовски неудобным, но пришлось с этим смириться.
Братья спрятали пистолеты ТТ в недрах своих камуфлированных курток. Гена вставил магазин в автомат и передернул затвор.