Влекомая тьмой (ЛП)

— Блять, — рычу я, хлопая рукой по рулю. — Если они снова ее схватили…
— Просто веди машину, Дарио. По крайней мере, мы знаем, что нужно проверять коричневый фургон.
Доехав до района в Квинсе, где была замечена Иден, мы начинаем ездить по улицам.
На каждой второй улице мы видим автомобиль с солдатами мафии. Учитывая их многочисленное присутствие в этом районе, я надеюсь, что кто-нибудь из нас заметит коричневый фургон.
Как только я сворачиваю на перекрестке, у Ренцо звонит телефон.
— Это Франко, — говорит он, переводя звонок на громкую связь. — Что случилось?
— Я только что проехал мимо дома с коричневым фургоном. Поэтому припарковался на другой стороне улицы. Мне подождать или зайти?
— Отправь адрес, — говорю я. — Жди, пока мы приедем.
— Хорошо.
Звонок заканчивается, и через несколько секунд приходит адрес. Сделав разворот, я нажимаю на газ.
Пожалуйста, пусть она будет в этом доме.
Я больше не могу этого выносить и просто хочу вернуть Иден.
Глава 27
Иден
(После того, как ее схватили… снова…)
Лежа на полу, я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.
У меня так сильно болит голова.
Мне холодно.
Сквозь затуманивающееся зрение я вижу плачущую Миланию. Остальные девушки, с безжизненными лицами, просто пялятся в разные стороны.
Я была так близка к побегу.
Возможно, это был мой единственный шанс.
Я чувствую, как игла прокалывает мою кожу, и через несколько секунд боль начинает стихать.
Нет. Лучше я буду терпеть боль.
Я моргаю и моргаю, пока наркотики проносятся по моему организму. Время искажается, и все кажется перевернутым с ног на голову. Мой разум затуманивается, пока не начинает казаться, что я парю.
Мне кажется странным, когда кровати будто бы перемещаются по полу, а потом возвращаются на место. Это вызывает у меня недоумение.
Что-то ползет по мне, и я пытаюсь смахнуть это, но двигаться трудно, как будто я связана.
Я снова связана. Нет!
Я борюсь, но не могу освободиться, и по мне ползает все больше насекомых.
Я кричу и борюсь с путами, но вдруг оковы исчезают, и я вижу Мэнди, сидящую передо мной; она проводит рукой по моим волосам.
— Становится легче, когда ты просто сдаешься, — говорит она.
Мэнди никогда не проявляла ко мне ни любви, ни заботы, поэтому, когда я вижу, как она с беспокойством смотрит на меня, у меня что-то сжимается в груди.
Прекрати.
— Все в порядке, — воркует она. — Мы семья.
Она ложится рядом со мной, так что мы оказываемся лицом к лицу, и продолжает гладить мои волосы с неестественно мягкой улыбкой на губах.
Я смотрю на лицо Мэнди, рассматривая все морщины и шрамы.
Всю мою жизнь она выглядела именно так. Старой. Уставшей. Под кайфом.
Вокруг ее рта образуются пузырьки, некоторые поднимаются в воздух. Внезапно она начинает биться в конвульсиях, и ее глаза закатываются.
Смотреть на белки ее глазных яблок чертовски странно, и я зажмуриваюсь.
Когда я открываю их снова, Мэнди уже нет. Вместо нее рядом со мной лежит Милания. Ее глаза застыли, а из уголка рта течет рвота.
Нет.
Борясь с действием наркотиков, мне удается приподнять голову, но она начинает пульсировать.
Я беру Миланию за плечо и трясу ее, невнятно произнося:
— Вставай. Тебе нужно сесть.
По мере того, как ко мне постепенно возвращаются чувства и действие наркотиков ослабевает, до меня доносится резкий запах рвоты.
— Милания, — шепчу я.
Присев, я наклоняюсь над ней и пытаюсь проверить пульс, но не уверена, что делаю это правильно. Я подношу палец к ее ноздрям, но не чувствую теплого воздуха.
— Черт, — хнычу я.
Охваченная одновременно сильным страхом и печалью, я быстро отодвигаюсь от нее.
Она мертва.
Господи, Милания мертва.
Я поднимаю руку и прикрываю ею рот, а мое дыхание вырывается быстрыми, короткими вдохами.
Извращенные галлюцинации, которые были у меня под кайфом, начинают бомбардировать меня.
Милания умерла, пока я была под кайфом.
 
Я сажусь в угол и прижимаю колени к груди.
— Господи, — стону я, раскачиваясь всем телом. — Господи.
Мое лицо морщится, когда я смотрю на ее безжизненное тело, но слез нет.
Это случится со мной, если я не выберусь отсюда.
Я прижимаюсь лицом к коленям, но это причиняет боль, и мне приходится снова поднять голову. Делаю глубокие вдохи, желчь в моем желудке бурлит и грозит вырваться наружу.
Мои глаза осматривают комнату, и я понимаю, что той, которая смотрела на все пустым взглядом, уже нет. Две других, свернувшись калачиком под одеялами, крепко спят.
Я качаю головой, пытаясь все осмыслить.
Мне нужно бежать, поэтому я поднимаюсь на ноги, опираясь на стену. У меня кружится голова, и меня чертовски подташнивает.
Не блюй.
Иди.
Дойдя до двери, я оглядываю коридор вдоль и поперек и, никого не увидев, выскальзываю из комнаты. Я слышу звуки, доносящиеся из телевизора, затем кто-то громко рыгает.
— Принеси мне еще пива, — приказывает мужчина.
— Я тебе не гребаная горничная, — ворчит другой парень.
Подойдя к гостиной, я прижимаюсь всем телом к стене, прерывисто дыша.
Я вижу часть телевизора и ботинки, лежащие на журнальном столике. На окне — пожелтевшие занавески.
Мой взгляд прикован к входной двери, а сердце бьется все быстрее, когда я подбадриваю себя побежать к ней.
Доберись до двери. Открой ее. Не облажайся, как это делают в фильмах ужасов. Беги изо всех сил.
Краем глаза я замечаю движение, и, снова выглянув в окно, вижу, что к дому приближаются вооруженные люди.
Их довольно много.
Черт. Черт. Черт. Черт.
Последнее, что мне сейчас нужно, это увязнуть в войне банд.
Боже, тогда игра окончена для всех нас.
В следующий момент входная дверь слетает с петель и влетает в дом. Потрясенная до глубины души, я наблюдаю, как входит Дарио, выглядящий как ангел мщения, который вот-вот потеряет рассудок.
— Вот дерьмо, — бормочу я, совершенно ошеломленная.
Одетый в ужасно сексуальные черные брюки-карго и свитер, плотно облегающий грудь, он выглядит чертовски горячо.
Его глаза, наполненные яростью, на секунду останавливаются на мне, когда он поднимает руки, в каждой из которой по пистолету.
Святые угодники, Бэтмен.
Я в недоумении качаю головой, не понимая, не мерещится ли мне это. Я наблюдаю, как он стреляет в сторону людей, которые держат нас в плену.
Входит Ренцо, за ним идет Франко, оба выглядят так же круто, как и Дарио.
Сбитая с толку, я могу только стоять и смотреть, не понимая, что реально, а что нет.
Ренцо направляет на меня пистолет, и я начинаю качать головой. Когда он стреляет, из меня вырывается писк, и я сильнее прижимаюсь к стене.
Я смотрю вниз, ища пулевое ранение, но ничего не нахожу. Услышав стон позади себя, я оглядываюсь через плечо и вижу человека, лежащего посреди коридора.
Женщина с пустым взглядом стоит в дверях спальни, в которой нас держали.
Господи. Была ли она с тем мужчиной?
У меня нет времени думать об этом, потому что меня хватают за плечи и прижимают к теплой, твердой груди.
— Блять, — шепчет Дарио. — Господи, Иден. — Он зарывается лицом в мои волосы, потираясь подбородком о шишку на моей голове.
Когда я вздрагиваю и отстраняюсь от боли, его руки возвращаются к моим плечам, и он наклоняется, чтобы видеть мое лицо.
Его взгляд скользит по моему лицу, а его глаза темнеют от гнева.
Его тон резок, когда он спрашивает:
— Ты в порядке?
В порядке ли я?
— Они накачали меня наркотиками, — жалуюсь я, очень расстроенная этим. — Кажется, четыре раза.
— Уходим! — огрызается Франко.
Дарио просовывает руки под меня, и через мгновение я оказываюсь в воздухе и меня выносят из дома.