Влекомая тьмой (ЛП)

Конечно, я умею драться и являюсь одним из лучших снайперов, но я бы предпочел заниматься любовью, а не войной. Меня нелегко вывести из себя, и среди нас пятерых я, пожалуй, самый терпеливый и понимающий.
Когда ситуация немного успокоилась, я наконец-то смог посетить балетную труппу. Я надеялся приехать раньше, но меня задержали в оперном театре.
Когда я подхожу к первой студии, мои взгляд сканирует всех танцоров. Я всегда любил изобразительное искусство, спектакли и оперные представления. Когда я узнал, что балетная труппа выставлена на продажу, то не стал тратить время на покупку.
В этом мире есть что-то волшебное.
Я наблюдаю за тренировкой женщин: их грациозные движения идеально синхронизированы. Одна из балерин замечает меня и спотыкается, за что получает строгий выговор от преподавателя.
Я перехожу в следующую студию, где три женщины только что закончили занятие. На этот раз меня замечают мгновенно, и прежде чем я успеваю сбежать, они бросаются ко мне.
Одна из танцовщиц выходит вперед, протягивая мне руку.
— Мистер Ла Роса! Я Фиби. Для меня такая честь познакомиться с вами лично.
— Приятно познакомиться, — бормочу я.
Я пожимаю ей руку, и когда отстраняюсь, она проводит ладонью по моему бицепсу, глядя на меня с явным интересом.
На мгновение я подумываю о том, чтобы пригласить ее поужинать со мной, но затем в памяти всплывает одна женщина. Я видел эту танцовщицу всего один раз, и она совсем не походила на идеальную балерину, стоящую передо мной. Совсем наоборот.
У женщины, которую я видел некоторое время назад, были растрепанные черные волосы, и она танцевала с такой страстью, что это мгновенно привлекло мое внимание. Ее движения не были идеальными, что только подчеркивало ее дикий образ.
— Не могли бы вы… — Начинает что-то говорить Фиби.
Я прерываю ее коротким, пренебрежительным кивком, пробормотав:
— Дамы.
Уходя, я заглядываю в другие студии, и когда не нахожу таинственную танцовщицу, чувствую разочарование. Будет жаль, если она больше не будет танцевать в моей труппе.
Я направляюсь в кабинет миссис Стаффорд. Танцоры называют ее мадам Стаффорд, и она отвечает за управление труппой.
Когда я вхожу в ее кабинет, приветливая улыбка изгибает ее губы, когда она говорит:
— Давненько вы не удостаивали нас своим присутствием.
Я сажусь напротив ее стола.
— Я был занят.
Она нажимает кнопку на своем настольном телефоне. Когда отвечает секретарша, она приказывает:
— Пожалуйста, принеси две чашки чая.
Она откидывается на спинку кресла, и ее взгляд скользит по моему лицу.
— Вы просто в гостях или я могу вам чем-то помочь?
— Просто в гостях. Как продвигается подготовка к зимнему шоу?
— Очень хорошо, — отвечает она. — У нас есть три леди, которые блистают на фоне остальных.
Вероятно, это танцовщицы, с которыми я только что познакомился.
Дверь кабинета открывается, и Астрид вносит поднос с чаем. Поставив его на стол, она уходит, а я жду, пока миссис Стаффорд передаст мне чашку, после чего спрашиваю:
— Вы знаете всех танцовщиц?
Она кивает, делая глоток своего напитка.
— Как вы знаете, каждый претендент должен пройти прослушивание, прежде чем ему разрешат присоединиться к труппе.
— Некоторое время назад я столкнулся с танцовщицей. Она на полторы головы ниже меня, и у нее вьющиеся черные волосы, доходящие до плеч. Серые глаза, — говорю я, ненавидя, что у меня нет лучшего описания этой женщины.
Миссис Стаффорд сдержанно смеется.
— У половины наших танцовщиц черные волосы. — Она бросает взгляд на инкрустированные бриллиантами наручные часы, а затем говорит: — Репетиция вот-вот начнется. Вы присоединитесь ко мне?
Допивая чай, я ставлю чашку и поднимаюсь на ноги.
— Конечно.
Выйдя из кабинета, мы направляемся в актовый зал, где только что началась репетиция. Я занимаю место в середине всех рядов и вскоре становлюсь полностью поглощен грациозными движениями балерин.
Когда репетиция заканчивается два часа спустя, я остаюсь сидеть, пока актовый зал пустеет. Тишина окутывает меня, пока я погружаюсь в атмосферу, оставленную танцорами.
 
Мой телефон вибрирует в кармане, и, вытащив его, я вижу уведомление от программы распознавания лиц, которая запущена у меня дома. Я искал Сервандо Монтеса, ходячего мертвеца, возглавляющего список врагов Ренцо.
Совпадение лишь частичное, и, сверившись с фотографией мужчины на заправке, я удаляю уведомление и снова убираю телефон в карман.
Я получаю массу частичных совпадений, и несколько недель назад почти выследил Монтеса в Европе. Я устал от игры в кошки-мышки и хочу, чтобы этот ублюдок вылез из той норы, в которой он прячется, чтобы мы могли покончить с этим дерьмом.
Свет гаснет, наполняя зал темнотой, и от этого я снова достаю телефон из кармана. Проверяя время, я вижу, что уже больше девяти.
Полагаю, мне лучше пойти домой и вернуться к работе.
Вздохнув, я встаю со своего кресла, и, используя фонарик на телефоне, направляюсь к одному из выходов.
Когда я подхожу к секции, где расположены студии, там никого нет. Однако, свернув в коридор, я слышу музыку.
Уголок моего рта приподнимается, и когда я подхожу к открытой двери студии, слова песни I was here наполняют воздух, а неуловимая танцовщица, о которой я спрашивал миссис Стаффорд, делает двойной оборот, а затем подпрыгивает в воздухе.
Мое сердцебиение учащается, когда я смотрю, как передо мной разворачивается танец, полный ошибок. А чувство спокойствия, за которое я бы заплатил миллионы, разливается по моему телу.
Эта женщина, должно быть, новичок, потому что ее движениям не хватает грации и многолетних тренировок, но я все равно не могу оторвать от нее глаз.
В отличие от большинства балерин, у нее загорелая кожа, а черные волосы не собраны сзади в тугой пучок. На ней несочетаемый наряд, а ноги босые.
Она — полная противоположность балеринам, которые работают до изнеможения, чтобы достичь совершенства.
Мои глаза блуждают по ее загорелой коже, блестящей от пота, и от этого зрелища в моей груди разгорается вожделение.
Впервые увидев ее, у нас состоялся короткий разговор, благодаря чему я почувствовал притяжение между нами. Если при нашей встрече я хотел защитить Скайлар, то сейчас мне хочется повалить эту женщину на пол, чтобы сорвать с нее обтягивающие шорты и тонкую футболку.
Мне хочется проверить, достаточно ли она сильна, чтобы выдержать грубый трах.
Мой телефон начинает вибрировать, и, нахмурив лоб, я вытаскиваю устройство.
Увидев имя Ренцо на экране, я отвечаю:
— Что случилось?
Глаза черноволосой красавицы останавливаются на мне, и, хотя на ее лице мелькает удивление, она продолжает танцевать.
— Ничего, — отвечает он. — Просто хотел поговорить с тобой.
Мой взгляд остается прикованным к женщине, когда она бежит ко мне. Но в паре шагов от меня она внезапно останавливается, а затем начинает отступать назад, при этом ее руки, кажется, тянутся ко мне.
Господи. Мать. Твою.
Мне приходится подавлять желание схватить ее и моргать, как похотливый идиот, пока я бормочу:
— Пока никаких новостей. Как только этот ублюдок появится, ты узнаешь об этом первым.
— Я чему-то помешал? — спрашивает он.
— Нет. Я наблюдаю за одной из балерин.
Я слышу смех в его тоне, когда он спрашивает:
— Наблюдаешь или преследуешь?
Мои глаза сужаются, когда красавица подпрыгивает в воздух.
— И то, и другое.
Ренцо усмехается, а потом дразнит меня, говоря:
— Ты будешь ее таинственным мужчиной?
— Нет, это титул Франко. — Мы бесконечно поносим Франко по поводу прозвища, которое дала ему Саманта, его жена.
Одна песня перетекает в другую, и когда моя танцовщица не останавливается, меня охватывает удовлетворение.
— Она знает, что я наблюдаю, и, думаю, ей это нравится, — говорю я своему другу.