Стану смелой для тебя (СИ)
– Или не проснусь…
Слова сорвались с девичьих губ раньше, чем Санта успела потушить протест. Сказано было грубовато для неё. И смелости надолго не хватило.
Быстрый взгляд в мужские глаза, будто с вызовом, и резко на колени, как только во взгляде Чернова мелькают смешинки.
Ведь очевидно: для него подобный вызов – слабоват. Он уверен, что прав. Да и чего греха таить? Сама Санта боится того же. Просто ни с кем и никогда это не обсуждала. А Чернов так быстро раскусил…
Хотя не должен был. Это ведь не его дело.
– Ладно. Наверное, пока рановато для таких серьезных разговоров.
После недолгой паузы на попятные первым пошел сам Данила. За что ему спасибо… Которое Санта сказала мысленно.
– Чтобы принимать какие-то решения, нужно себя испытать. Поэтому всё нормально. Идя на стажировку, ты не подписываешь пожизненный контракт. Но я просто хочу, чтобы ты помнила о разнообразии, которое предполагает выбранная тобой профессия. Я учу этому студентов, стараюсь донести до каждого… Для человека, получившего качественное юридическое образование, открыты все двери. Куда-то можно заходить с ноги. Там будет легко. Куда-то придется долго стучаться. Кулаком, а может лбом. Где-то конкретно выбивать. Каждый решает для себя. Я знаю людей, просидевших несколько лет на тухлом предприятии и убедивших себя, что достигли потолка в профессии. Мол, расти больше некуда. Хотя, на самом деле, они всего лишь ударились темечком о личный потолок и оказались неготовыми двигаться дальше, пробивать его. А ещё неготовыми признаться себе же в своей посредственности. Точно так же я встречал людей, понимающих, что потолка, как и голубого неба, которое мы вроде как видим, подняв голову, по факту не существует. Это иллюзия. Ни когда ты применяешь право, ни когда вершишь правосудие, ни когда интерпретируешь или пишешь. Зато в каждой из сфер есть недосягаемый, но манящий горизонт. Кого-то это пугает. Для кого-то это азартный вызов. Нашей профессии можно посвятить жизнь в режиме двадцать четыре на семь, но при этом не понять и половины причинно-следственных. В этом её сложность. В этом её интерес. Пока ты молодая – пробуй. Ты правильно делаешь, что начинаешь рано. Но не оказывай себе же медвежью услугу, подменяя свои желания ожиданиями отца, которых скорее всего не было…
Санта слушала, затаив дыхание.
Ловила себя на том, что хотелось одновременно запомнить всё до последнего слова… И поспорить тоже хотелось.
Но дело в том, что Санта Щетинская не спорит. Максимум – рефлексирует. И к словам Данилы наверняка ещё сто раз вернется. Но если желание спорить сдерживать она научилась, то последние слова зажгли то, справиться с которым Санта всё же не смогла.
– Почему вы думаете, что не было?
Девушка спросила, смотря на собеседника с пусть замаскированной, но скорее всего видной ему надеждой. Впитывала каждую из реакций. Сначала взгляд Чернова был спокойным, потом стал чуть грустным. Дальше – на губах появилась легкая усмешка, они приоткрылись…
– О тебе мы с твоим отцом почти не говорили, Санта. К сожалению, мне нечем с тобой поделиться в этом плане. Но я помню его. Мне кажется, я знал его достаточно хорошо, чтобы достоверно предполагать. Он хотел для тебя счастья. Если твое счастье в профессии – он был бы доволен. Если нет – принял бы. И если я могу тебе помочь в этом разобраться – сделаю всё зависящее.
Вслед за усмешкой губы растянула уже пусть еле-заметная, но улыбка. Адресованная лично Санте. Снова отбросившая ненадолго в детство, где вот такие – адресные – Санта коллекционировала, а ночами улыбалась сама, вспоминая…
И пусть это было глупо, но отчетливо понятно: скорее всего эта улыбка тоже полетит в заброшенную когда-то копилку…
– Спасибо вам…
Санта поблагодарила довольно тихо, глядя больше на воротник мужского пиджака, чем в лицо Чернова. Уловила, что тот кивнул…
– Только давай выясним сразу один момент. Надеюсь, ты на меня за это не обидишься. Умная ведь… Умница, я бы даже сказал…
Данила произнес, Санта замерла, смотря насторожено и покрываясь мурашками, потому что в ответном взгляде – задумчивость.
– Твоя мать просила, чтобы я курировал тебя лично. Долг перед твоим отцом я ощущаю каждый день. Без него меня не было бы. Это я понимаю. Он тратил на меня много времени. Своего. Личного. Отчасти можно даже сказать, что он забирал его у тебя. Но, думаю, ты в этом ключе даже не размышляла. Поэтому я с радостью посвящу свое время тебе. Но так получилось, что вот именно сейчас у меня его в обрез. Я могу замотаться. Я не всегда вспомню сам подойти и спросить, как дела. Иногда у меня просто не будет для тебя заданий. Воспринимай это, пожалуйста, не как попытку от тебя отделаться. Если ты хочешь работать – я тебе в этом помогу. Но, прошу, напоминай о себе. Не стесняйся. И не воспринимай близко к сердцу отсутствие надлежащего по твоему мнению внимания или возможную грубость. Я не ору. Не оскорбляю. Но я – тоже человек, у которого иногда бывают сложные дни. А ты же девушка, вы такое чувствуете…
Последнее предложение Данила произнес снова с улыбкой, Санта почувствовала, что ушам становится жарко… Хотела прикусить язык, но позволила себе тихое:
– Это сексизм… – Быстрый взгляд и отмеченную новую усмешку.
– Разве что чуть-чуть.
Жар пополз по девичьим щекам, Данила смотрел… И молчал.
Потом же снова сел ровно, нахмурился, будто возвращаясь к теме, с которой съехали…
Санте стало немного легче из-за этого, и немного грустно одновременно.
– Но если говорить начистоту, Санта, я, как настоящий херовый врач, уже могу поставить тебе диагноз по фотографии… Хочешь услышать?
Чернов задал вопрос, после чего замолк, действительно ожидая. Мотни она головой – не продолжил бы. Но Санта кивнула. Пока не знала, что он скажет, но знала, что запомнит слова на всю жизнь.
Снова смотрела на губы, с которых срывалось:
– Мне кажется, в тебе недостает профессиональной наглости. Ты явно скромный человек. Отчасти твоя застенчивость обусловлена тем, что эта встреча, возможно, долгожданная и ты правда очень хочешь попасть в Веритас. Было бы странно, начни ты открывать двери с ноги именно с моего кабинета, но ты могла вести себя куда уверенней с учетом того, что я-то твой должник…
– Мне не пять лет, Данила Андреевич, я прекрасно понимаю, что никто никому ничего не должен…
Санта отвечала, зная, что слова расходятся с чувствами. Потому что на душе снова слегка всколыхнулось. Она конечно же не считала его ни своим должником, ни чем-то обязанным. Но вспомнилась обида, которая преследовала в те сложные времена, когда он их с мамой тоже не поддержал.
– Просто Данила. И я, как уже сказал, свой долг ощущаю. А ты…
Чернов сделал паузу, Санта снова подняла взгляд. Девичьи темные зеленые встретились с мужскими – светлыми карими. Они совсем чуть-чуть молчали. Данила взвешивал. Санта, наверное, тоже…
– Чтобы стать хорошим юристом – недостаточно быть просто умницей, Санта.
– А чтобы ты меня полюбил?
Глава 5
Глава 5
Чтобы спросить у мужчины, в которого с детства безнадежно влюблена, что требуется, чтобы он тебя полюбил – нужно быть очень смелой. Или очень глупой. Или одновременно смелой и глупой в равной степени.
Санта не была смелой. А ещё хотела верить, что была не очень глупой.
Поэтому, конечно же, спросила у себя в голове. Воздух же разрезала нейтральным:
«Спасибо, Данила. Я буду стараться…».
Тоже искренним. Но куда менее значимым.
И куда более для равнодушного к ней мужчины допустимым.
Очевидно ведь, что ему и просто Санта Щетинская не больно-то нужна. Её присутствие неподалеку создает неудобства, которые он готов на себя взять. А влюбленная Санта стала бы проблемой, от которой лучше всего побыстрее избавиться.
Допустить это позволить себе девушка не могла. Ведь стажировка у Чернова (ещё и если он сдержит свое слово и будет находить для неё время лично) – слишком большая удача, которую нельзя испортить опрометчивыми поступками.