Крестраж # 1 (СИ)
Не хватало мне ещё, чтобы они тут спелись. Кора может Грейнджер научить всякому… нехорошему. Набухается где-нибудь — и уже замужем. Что я её родителям скажу?
***
Мы молчаливо сидели в креслах гостиной факультета и смотрели в огонь камина. Мне говорить не хотелось совсем, за сегодня я наговорился на месяц вперёд — и с гоблином, и с родителями Гермионы, и с ней самой, и с излишне любопытной недоавроршей, и если меня сейчас начнут расспрашивать, то могу… расстроиться.
— Ты где был, Поттер!? — прервал мои размышления отвратительно-пресный голос нашего старосты прямо над ухом. — Тебя профессор МакГонагалл искала и ты должен немедленно…
— Уизли! Где я был, это моё личное дело, а у нас сегодня выходной, и не тебе указывать, что я должен! Нет такого права у старост факультетов и даже у декана, только если я нарушил распорядок, а я его не нарушал, или докажи обратное! Я вообще-то гулял вокруг озера или это в нашем Азкабане запрещено?
Я практически уже был на нервах, а тут ещё и это брюхоногое рыжее нечто предъявляет мне претензии. Хорошо хоть к Гермионе никаких вопросов не возникло, она вполне могла весь день и в библиотеке Хогвартса провести и ни у кого бы не вызвало подозрений, где она была. Воистину: сначала ты работаешь на репутацию, потом она работает на тебя! И сейчас я с трудом сдерживался, чтобы не втоптать это рыжее дерьмо в такой же рыжий ковёр гостиной.
Колер нашего факультета не способствует душевному равновесию и спокойствию. Всякий раз, выходя из спальни, всех учеников расцветка нашего факультета просто призывает: "Утопи в крови всех этих ублюдков! Пусти им кровь, посмотрим, как они мучаются! Тихое отравление не наш метод! Даёшь мозги наружу и кишки из пуза!" Напряжно, короче. А ведь я уже вспомнил, что пиздлявая покоцаная панамка, гордо именуемая "Распределяющей шляпой", предлагала мне пойти на Слизерин, а там… спокойный зелёный цвет, как в палате для душевнобольных, "скандалы, интриги, расследования", и всё это втихушу, без рыжего уёбка под ухом, впрочем, там и своих тараканов без счёта, а не только как у нас — рыжих и невообразимо наглых.
После того как я навалял близнецам и заодно приземлил Вуда, за мной закрепилась репутация мага, с которым не стоит связываться вообще и даже, по возможности, не говорить, и рядом находиться не желательно. Мой круг общения на факультете сузился и теперь ограничивался Гермионой, Лонгботтомом, братьями Криви, "Сплетницами БП", как я про себя называл Браун и Патил, и, пожалуй, всё. А здесь, сейчас, какое-то просто отмороженное нечто, которое думает, что его статус старосты сможет ему чем-то помочь в такой ситуации, наезжает на меня. На очень раздражённого меня!
— Что ты такое там вякаешь, третьекурсник? Если я сказал, что ты должен…
— А знаешь, Уэзерби, пойдём, ты меня проводишь к нашему декану, — оживившись, предложил я, нащупывая кастет в кармане мантии.
* — Привет! Ты говоришь по-испански?
** — Да, немного.
*** — До встречи, подруга (не путать, амиго — друг, амига — подруга)
Глава 39 Grande politique
— Вот скажи мне, Перси, ты что, бессмертный? — спросил я скрюченного в три погибели длинновязого и узкоплечего Уизли.
Сейчас он держался за живот, куда пришёлся мой удар после того, как он бесцеремонно и нагло пытался схватить меня за шкирку. Типа, я весь такой взрослый, тащу на расправу мелкого нарушителя, а так как это происходило на глазах у многих гриффиндорцев, возвращающихся в гостиную после ужина, то и выглядеть должно было, на его взгляд, унизительно и показательно. Ну, за что боролся, на то и напоролся. Теперь унизительно выглядит он, хватая воздух, на карачках передо мной — покачивающимся с пятки на носок и поучительно, со скучающим видом высказывающим ему свои претензии.
— Я тебе скажу только раз, Перси, ещё раз протянешь ко мне или к моим друзьям свои хваталки, я тебе их в твою задницу запихаю и с помощью "Инаниматус Коньюрус" навечно так оставлю. И ты не думай, что это заклинание у меня не получится, очень даже получится. И все твои брательники и преподаватели тебе не помогут, и в Мунго не помогут, уж я постараюсь.
— Какая… же… ты тварь… Поттер! — прохрипел он, проталкивая в лёгкие воздух.
— Поуважительней! — я пнул его по ноге. — Я тебя ни разу не оскорблял. Тебе было достаточно просто сказать, что меня искала наш декан и просила зайти, но тебе почему-то показалось этого мало, и ты почему-то думаешь, что ты сильнее или знаешь больше всех, раз решил меня собственноручно отконвоировать. Твои обязанности — помогать ученикам, а не глумиться над ними, показывая свою силу и статус… староста… Знаешь, Уизли, все мои неприятности в этой школе, абсолютно все, связаны с вашей фамилией, но это ты своего младшего братика порасспрашивай, если у него ума хватит всё рассказать в понятном для восприятия варианте.
— Что ты несёшь, Поттер? — с ненавистью сказал он, выпрямляясь и держась за стену коридора. — Рон тебе ничего не сделал!
— Хочешь знать всё в подробностях? Могу рассказать, вот только ты же не поверишь ни одному моему слову. Я, наверное, лучше через ДМП вам повестку в суд организую за то, что ваша мать травила меня незаконными зельями, и доказательства приложу с воспоминаниями и образцами её алхимических изделий. Так что если ты не хочешь неприятностей себе и своей семье, то мой тебе совет, который ты передашь всем своим: оставьте меня в покое, Уизли, забудьте обо мне, иначе я сделаю так, что вас не останется ни одного, — свои слова я приправил изрядной долей легилименции с таким посылом кровожадности и жути, что сам немного испугался, не говоря уже про нашего наглого старосту, как он только не обделался, ума не приложу.
Развернувшись, я пошёл в сторону кабинета МакГонагалл, который находился на нашем же этаже и относительно недалеко от входа в гостиную, по пути рассуждая, как это у меня получается — транслировать эмоции. Ведь в легилименции нет такого приёма, есть нечто похожее с передачей своих воспоминаний, памяти о чувствах и тех ощущений, что испытывал легиллимент, но никак не трансляция эмоций напрямую. И ведь не только это. Я ещё могу и эмофон чуять и то, какие эмоции направлены непосредственно на меня. В покер играть со мной теперь бесполезно, наверное, только очень хорошему окклюменту под силу будет меня обмануть. Откуда у меня появилась такая способность? Опять Ханешь что-то не то подкрутил во время ритуала.
Как бы мне ни хотелось превратить рыжее семейство в историю, такой опрометчивый шаг сделает меня изгоем и преступником. Можно, конечно, придумать, как без следов их порешить, но я пока не готов убивать просто так, на всякий случай.
***
— Разрешите? — после короткого стука спросил я. — Профессор МакГонагалл, мне сказали, что вы искали меня… мэм.
— Мистер Поттер, да, конечно, проходите, — сказала МакГонагалл, сидящая за столом, и я вошёл в кабинет нашего декана.
Обстановка в комнате больше подходила кабинету работающего начальника конструкторского бюро, чем преподавателю магической школы. Непонятные графики с раскладкой каких-то формул трансфигурации на развешанных по стенам пергаментах, свитки с эссе учеников, сложенные на манер поленицы до потолка, просто гигантские стопки бумаг, различных книг и справочников громоздились везде, где только можно, даже на полу. Как она только не утонула в этом бумажном море? Казалось бы, преподаватель, а не клерк в статистическом бюро при подсчёте бюллютеней, впрочем, она ещё и замдиректора школы, а это как старший помощник на корабле, который "дуплится" за капитана во всём и в первую очередь за команду. Мда-а… Впору пожалеть нашего декана, ведь никогда не рассматривал её с такой позиции, должность действительно волчья.
После её приглашающего кивка я аккуратно, чтобы не задеть великие башни бумажной канцелярщины, просочился и уселся на единственный свободный стул напротив устало потирающей виски пожилой волшебницы. За короткий миг я было напрягся и перебрал в уме кучу догадок, с какой целью я понадобился главе нашего факультета, и последующих сценариев поведения, зависящих от того, что мне скажут, но так и не смог определиться, зачем же я ей здесь нужен.