Крестраж # 1 (СИ)

Я почесал за ухом кота сидящего на руках у Гермионы. Ну хоть теперь шипеть и с подозрением зыркать на меня перестал. Ничуть не сомневаюсь, что он устроит "весёлую" жизнь обидчикам своей хозяйки. За сглазы, скорее всего, гадости будет делать… постоянно, а за проклятия — даже не могу предположить, но то, что попытается радикально решить вопрос, в этом я уверен. Жутко мстительная тварюшка.
— Ты уж береги её, хвостатый,— сказал я и напоследок был одарен презрительным взглядом жёлтых глаз.
То, что мои прогнозы станут сбываться уже на следующее утро, я не предполагал. Думал, зверюге Гермионы пауза понадобится — на подумать или там на составление злодейских планов. Нифига подобного! Действовать, судя по всему, он начал уже ночью, пока все спали. Первой пострадавшей стала Джинни Уизли, и не знаю, как так это было проделано, но когда рыжая навернулась с верхней ступеньки лестницы прохода на женскую половину и чуть не свернула себе шею, Живоглот сидел рядом с Гермионой и с интересом наблюдал за поднявшейся суетой. Итог — сломанные пальцы, синяки, ушибы, сотрясение невеликих мозгов и больничное крыло. Вторая — и не сказать, чтобы сильно пострадала. За завтраком от второкурсницы Ромильды Вейн внезапно стало натурально смердеть дикой смесью из мочи, тухлой рыбы и блевотины. Итог — испорченный аппетит, проблевавшиеся младшекурсники, имеющие несчастье сидеть рядом с Вейн и подозрения на очередную шутку близнецов Уизли.
О двоих этих "братах-акробатах" я не забывал и, так сказать, "держал руку на пульсе". Близнецы Уизли продолжали усиленно и добросовестно следить… только за Персивалем Уизли, отчего тот неимоверно психовал и не понимал, какого хрена вообще они стали так делать, а на все его вопросы с загадочным видом молчали. Легиллименция, дружок, и не такое может!
Несчастья просыпались не только на представителей нашего факультета. Ещё три слизеринки и одна представительница Рейвенкло познакомились с неизвестным шутником, провернувшим не то чтобы розыгрыши, а натуральные подлые гадости. Что там у них случилось, доподлинно мне неизвестно, но как мне доложили в разведотделе за утренним брифингом, доклад будет предоставлен к обеду. То есть наши болтушки, Браун и Патил, тараторили о том, что нужно спросить какую-то Свенсон, чтобы уточнить у Булстроуд и затем передать Пенни о том, что на Рейвенкло… и так далее и тому подобное. Короче, крайне запутанная схема у них по получению оперативной информации. И я решил сделать небольшой "вброс", так сказать, подкинуть дурно пахнущей субстанции на вентилятор, а наши нестойкие на язык девчонки разнесут подобное по всем факультетам, по пути приукрасив и ещё больше переврав противоречивыми фактами.
— А я, между прочим, предупреждал,— сказал я мрачно и с серьёзным выражением лица. — Попомните мои слова — это только начало.
***
Тихая война одного демона с несколькими противниками продолжилась и на следующий день, и на следующий. То у Вейн конспекты и эссе в труху перемолоты, то у Хиггс мантия на ленточки распорота, то у затесавшейся в эти тесные ряды слизеринки-шестикурсницы Одри ВанРутт волосы внезапно выпали. У кошака оказалась неиссякаемая фантазия. Всех семерых, кто наложил сглаз, вычислить удалось достаточно легко по таким вот мелким неприятностям. С проклятиями вышло сложнее. Первой подозреваемой была Уизли, и она не вылезала из больничного крыла, так как, только вылечив ушибы, её еле откачали после того, как вместо "Костероста" ей была подсунута какая-то убойная гадость, но в фирменной бутылке и с оригинальной этикеткой лекарства. В то, что она знала и смогла проклясть Печальным Солнцем, я ни на миг не верил. Слишком там всё сложно и нужно обладать определёнными навыками, которых у туповатенькой рыжей не может быть, а вот второе проклятие она могла запросто наслать.
Обстановка взорвалась на третий день. И тут имеется ввиду не какой-то метафорический взрыв, а самый натуральный. Минг с теми самыми своими, до сих пор мне неизвестным подругами, чуть не отправились к праотцам при взрыве котла, в котором мутили зелье для выпускных тестов в школе. Мне стало понятно, что Живоглот рано или поздно добьёт всех причастных к проклятиям и про сглазы забывать не станет. Когда подтвердились последние мои подозрения, уже хотел реально пойти и отчекрыжить кое-кому шаловливые ручонки заодно с головой, как и обещал. Такие вещи не прощают, и тут для них пахнет не только Азкабаном. Например, Гермиона имеет полное право на месть и она будет оправдана в своих претензиях любым магическим судом. Однако был остановлен представительным комитетом из трёх деканов: МакГонагалл, Спраут и Флитвик заявились ко мне с Гермионой после уроков в библиотеку и выдвинули коллегиальное требование — прекратить террор. Почему-то претензии выдвигали мне, хотя я был причастен ко всему этому лишь очень косвенно. Нервничающий больше всех Флитвик, косясь на Живоглота, спящего на коленях у Гермионы, обратился к ней с просьбой повлиять на своего фамильяра и дальше не усугублять противостояние.
  
— Но как же мне это сделать,— спросила расстроенная девушка, на что получила логичный ответ, который я специально не хотел говорить Гермионе:
— Просто приказать,— пожала плечами Спраут.
— Профессор Флитвик, сэр, вы наверняка знаете, почему пострадали ваши студентки,— обратился я к полугоблину. — У меня нет доказательств, но то, что в стенах школы можно творить тёмный ритуал с жертвоприношением, мне кажется, должно вас насторожить как минимум. И то, что к этому приложили руку старшекурсницы вашего факультета, тем более. Извините за мою наглость, сэр, но мне не хотелось бы, чтобы подобное повторилось с моей подругой, и я буду вынужден дать этому делу официальный ход, через ДМП, либо решить вопрос радикально, раз и навсегда.
МакГонагалл после моего спича смотрела на меня непонимающе, Спраут задумчиво, а Флитвик мрачно. Наша декан ещё не верила, что прошлогодний затюканный мальчик Гарри сейчас уже совсем не тот, а вот остальные очень даже прониклись.
— Гарри, позволь я поговорю с ними. Я смогу повлиять на этих… волшебниц и гарантирую, что подобного с их стороны не повторится,— удручённо сказал Флитвик.
Что-то слабо верится, они же ведьмы, ну, по крайней мере, одна из них точно! Очень мстительные, как и Живоглот. Флитвик, кстати, был одним из немногих, кто называл меня по имени в неформальной обстановке, то есть вне уроков, и с которым у меня были действительно хорошие отношения. Не хотелось бы их портить, но тут уже решать не мне, а Гермионе, что незамедлительно и произошло после того, как я донёс до него эту мысль:
— Конечно, профессор Флитвик, я немедленно…
Наблюдать, как она чихвостит кота, сидящего на стуле, и в хвост и в гриву, было даже весело. Если бы Живоглот был человеком, то имел бы сейчас вид согласно уставу, то есть лихой и придурковатый, дабы не смущать своими познаниями начальство… и дальше по тексту. Выражение его морды сменилось, когда в обвинительной речи Гермионы промелькнуло:
— …и я тебе приказываю…
Сначала он неверяще вылупился на Гермиону, а потом отвернул морду, и с немым вопросом и тоской в глазах посмотрел на меня:
"Она что, серьёзно?"
На такой выразительный взгляд я неопределённо дёрнул плечом и как мог, так же, взглядом, ответил:
"Я-то тут при чём? Сам себе такую хозяйку выбрал."
***
— Так ты хотел, чтобы они умерли? Гарри, это неправильно!— возмущалась Гермиона.
— Да, Гермиона, и желательно, чтобы подыхали мучительно и долго! Они из тебя хотели сделать ничтожество тем проклятием, живую безэмоциональную и безынициативную куклу. Практически живой труп, никому не нужный и живущий только по инерции. То проклятие, оно не снимается, а если это и возможно, то я точно не знаю, как. Если бы не твой Живоглот, то это могло кончиться очень плохо. И я, blayd', тут устрою море крови, k khuyam raspizdoshu тут всё, если подобное повторится. Zhertvoprinoshenie ustroili zdes', a vsem do pizdy'!!!— совсем сорвался я и перешёл на дикую смесь английского и русского матерного.