Собрание сочинений в 12 т. Т. 10

К семи часам в Нью-Берне там и сям засветились окна в разных этажах домов; мерцающие огоньки нижних кварталов города отражались в реке длинными зигзагами, едва колеблясь от стихающего к вечеру бриза. Рыбачьи лодки медленно возвращались в бухточки залива; одни, растянув паруса, ожидали последнего дуновения ветра, другие шли на веслах, рассекавших воду четкими мерными ударами, гулко разносившимися далеко вокруг. Проплыли два парохода, выбрасывая из труб снопы искр и клубы черного дыма, взбивая воду могучими лопастями колес, между тем как балансир паровой машины подымался и опускался над спардеком, ревя, как морское чудовище.
В восемь часов вечера граф д’Артигас появился на палубе шкуны в сопровождении пожилого господина лет пятидесяти.
- Пора, Серкё, - сказал он.
- Я скажу Спаде, - ответил Серкё.
В эту минуту к ним подошел капитан.
- Готовься к отплытию, - обратился к нему граф д’Артигас.
- Все готово.
- Постарайся, чтобы в Хелтфул-Хаусе не подняли тревоги и никто не мог заподозрить, что Тома Рока и его сторожа перевезли на борт «Эббы»…
- Где их, кстати, и не найдут, если придут искать, - вставил Серкё.
При этих словах он пожал плечами и весело расхохотался.
- Все равно, лучше не возбуждать подозрений, - возразил граф д’Артигас.
Шлюпку снарядили. Капитан Спаде с пятью матросами спустился в нее. Четверо гребцов взялись за весла. Пятый, боцман Эфрондат, которому было поручено сторожить шлюпку, занял место у руля, рядом с капитаном Спаде.
- Желаю успеха, Спаде, - с улыбкой крикнул Серкё, - действуй без шума, как влюбленный, который похищает свою красавицу…
- Есть… лишь бы только Гэйдон…
- Нам нужны и Рок и Гэйдон, - приказал граф д’Артигас.
- Будет сделано! - крикнул в ответ капитан Спаде.
Шлюпка отвалила от шкуны; моряки провожали ее взглядом, пока она не исчезла в темноте.
Следует отметить, что, ожидая ее возвращения, на «Эббе» не делали никаких приготовлений к отплытию. Повидимому, и после похищения ее владелец не собирался покинуть якорную стоянку Нью-Берна. Впрочем, как могла шкуна выйти в открытое море? В воздухе не ощущалось ни малейшего ветерка, к тому же через полчаса должен был начаться прилив и погнать волны на много миль вверх по течению реки Ньюс. Поэтому шкуне незачем было сниматься с якоря.
«Эбба» находилась в двух кабельтовых от берега, но в сущности могла бы подойти поближе, так как глубина моря была здесь не менее пятнадцати - двадцати футов, что облегчило бы погрузку на борт по возвращении шлюпки. Если этого не сделали, значит у графа д’Артигаса были причины не отдавать такого приказа.
Шлюпка прошла расстояние до берега за несколько минут, никем не замеченная.
Берег был безлюден, пустынна была и затененная огромными буками дорога, огибавшая парк Хелтфул-Хауса.
Закинув на берег дрек, шлюпку прочно ошвартовали. Капитан Спаде и четыре матроса высадились, оставив боцмана на корме, и быстро исчезли в густой тени деревьев.
Добравшись до ограды парка, капитан Спаде остановился, а матросы выстроились по обе стороны двери.
После приготовлений, сделанных во время дневного визита, капитану Спаде оставалось лишь вставить ключ в замочную скважину и толкнуть дверь, - если только за это время кто-нибудь из слуг не заметил, что засовы отодвинуты, и не запер их снова.
В этом случае похищение было бы трудно совершить, даже если бы удалось перебраться через стену.
Первым делом капитан Спаде приложил ухо к створке двери.
Не слышно было ни шума шагов, ни движения возле флигеля № 17. Ни один листок не шелестел на ветвях буков, окаймлявших дорогу. Стояла мертвая тишина, словно в открытом поле в безветренную ночь.
Вынув ключ из кармана, капитан Спаде осторожно вставил его в замочную скважину. Ключ повернулся, и от слабого толчка дверь отворилась.
Значит, ничто не изменилось с тех пор, как они покинули Хелтфул-Хаус.
Удостоверившись, что около флигеля никого нет, капитан Спаде проскользнул в сад; матросы вошли вслед за ним.
Дверь только притворили, чтобы на обратном пути капитан и его спутники могли сразу выбежать из парка.
 
В саду, затемненном высокими деревьями и густым кустарником, стоял такой мрак, что, если бы не ярко освещенное окно, было бы трудно разглядеть флигель.
Это окно, без сомнения, выходило из комнаты, которую занимали Тома Рок и служитель Гэйдон, ни днем, ни ночью не покидавший вверенного ему пациента. Капитан Спаде был убежден, что оба они находятся там.
Капитан и его четыре спутника осторожно двинулись вперед, стараясь не споткнуться о камень, не наступить на ветку, чтобы шум не выдал их присутствия. Приблизившись к флигелю, они подошли к боковой двери, как раз возле окна, сквозь занавески которого пробивался свет.
Но как же проникнуть в спальню Тома Рока, если дверь заперта? Вот о чем размышлял капитан Спаде. Раз у него нет ключа от двери, пожалуй, придется разбить стекло в окне, повернуть рукой шпингалет, прыгнуть в комнату и, внезапно набросившись на Гэйдона, лишить его возможности позвать на помощь. В самом деле, иного способа нет.
Правда, такое дерзкое нападение представляло известную опасность. Капитан Спаде ясно отдавал себе в этом отчет; он предпочитал действовать хитростью, а не силой.
Но у него не было выбора. Граф д’Артигас велел похитить Тома Рока вместе с Гэйдоном, и надо выполнить его приказ любой ценой.
Подкравшись к окну, капитан Спаде поднялся на цыпочки и сквозь щель в занавеске окинул взглядом комнату.
Гэйдон находился там, у изголовья Тома Рока; у больного, повидимому, все еще продолжался припадок. Смотритель ухаживал за ним под наблюдением какого-то третьего лица.
Это был один из врачей Хелтфул-Хауса, которого директор срочно послал во флигель № 17.
Присутствие врача могло, разумеется, только усложнить задачу и затруднить похищение.
Тома Рок, совсем одетый, полулежал в кресле. В эту минуту он казался спокойным. После припадка, постепенно утихавшего, должно было, как всегда, наступить длительное оцепенение и забытье.
В ту минуту, когда капитан Спаде, приподнявшись на носках, заглянул в окно, врач как раз собирался уходить. Капитан расслышал, как он уверял Гэйдона, что ночь пройдет спокойно и его помощь больше не потребуется.
С этими словами доктор направился к двери, находившейся, как мы помним, рядом с окном, у которого притаились капитан Спаде и его подручные. Если не спрятаться, не укрыться в ближайших зарослях, то пришельцев может заметить не только врач, но и смотритель, собиравшийся его проводить.
Прежде чем оба появились на крыльце, матросы по знаку капитана Спаде рассеялись в темноте, а сам он распластался у стены. Лампа, по счастью, осталась в комнате, и его не было видно.
Прощаясь с Гэйдоном, врач сказал, остановившись на верхней ступеньке крыльца:
- Это был один из самых тяжелых припадков, которые перенес наш больной!… Еще два или три в таком роде, и он потеряет последние остатки разума!
- Право, не понимаю, почему директор не запретит посетителям доступ во флигель? - заметил Гэйдон. - Ведь это некий граф д’Артигас своими разговорами довел нашего пациента до такого состояния.
- Я обращу на это внимание директора, - обещал доктор.
Он спустился по ступенькам крыльца, и Гэйдон пошел проводить его вверх по аллее, оставив дверь флигеля полуоткрытой.
Когда оба удалились шагов на двадцать, капитан Спаде поднялся с земли, и матросы подбежали к нему.
Не следовало ли воспользоваться этим случайным стечением обстоятельств, чтобы проникнуть в спальню, схватить Тома Рока, погруженного в забытье, и затем дождаться возвращения Гэйдона?
Однако, обнаружив исчезновение Рока, смотритель бросится его искать, позовет на помощь, подымет тревогу… Прибежит врач, проснутся служащие Хелтфул-Хауса… капитан Спаде не успеет добраться до ограды, выбежать из двери и запереть ее за собой…
Впрочем, ему некогда было раздумывать. Шум шагов по песку аллеи указывал, что Гэйдон возвращается обратно к флигелю. Самое лучшее теперь напасть на него врасплох, заглушить его крики прежде, чем он успеет поднять тревогу, лишить его возможности защищаться. Вчетвером-впятером легко будет справиться с ним и вытащить за ограду парка. Похитить же Тома Рока будет совсем не трудно, ибо несчастный безумец даже не поймет, что с ним произошло.