Титан империи 6 (СИ)
— Что там слуги? Наверное, места себе не находят.
— Переживают.
— Вот и пойди успокой их, глупая. А мне… Надо кое-что обсудить с Евгением…
Настя кивнула и, поцеловав деда в щеку, выпорхнула из комнаты.
Он молчал целую минуту и смотрел куда-то вбок, словно пытался собраться с силами.
— Настя… не выйдет за Владимира Воротынского, — сказал он, наконец. — Это ошибка, и всегда было ошибкой. Господь покарал меня за нее.
Он скосил глаза на образа в углу и дрожащей рукой перекрестился.
— Вы планировали свадьбу? — спросил я.
— Да… И уже не первый раз. Твою мать я тоже хотел выдать за Воротынского. Еще за Льва Константиновича, но Вика была против. Может, и правильно… Воротынский схоронил уже вторую жену к тому моменту, а Вике совсем не хотелось быть третьей. Много слухов ходило про… Но я хотел всячески породниться с ними — любыми средствами, ибо так мог спасти наш род от долгов…
— Вот как?
— Да… Пришлось залезть в долги после одного очень крупного Прорыва на моей территории, который мы ликвидировали всем миром, и эта ниточка до сих пор тянется за мной. А твоя мать возьми да и выскочи замуж за Михаила Скалозубова, выскочку и авантюриста, как я считал! Эх, Вика… бросила меня один на один с Воротынскими и их прихлебателями… Как и Настя…
— Почему? Она уехала учиться.
— Ох, не пудри мне мозги! Замучил я ее своей ворчливостью, старый дурак… А ты… — он впервые посмотрел прямо на меня. — Скалозубов… Черт, как будто с Михаилом разговариваю… Зачем ты вообще пришел?
— Хотел помириться с вами, раз уж у моего отца не получилось.
Саблин хмыкнул, и тут же закашлялся.
— Смотри теперь, Скалозубов, раз уж мне от вас никуда не деться… Смотри за Настей! Воротынский не упустит своего, ибо ему тоже есть что терять! Ни старший, ни младший не станут мириться с поражением.
— О чем вы?
— С недавних пор Император смотрит на них косо. Говорят, что сегодня-завтра он вообще может лишить их всякой милости. Вот они и ищут способ укрепить почву под ногами. Однако если в этот клубок влезешь ты со своими правами на их собственность…
Саблин ухмыльнулся и слабо засмеялся.
— Прости, Евгений… Скажу как есть. Когда-то я написал на твоего отца донос в инквизицию.
— Правда⁈
— Да, и мне очень стыдно за этот лживый поступок. Но я ненавидел Михаила. Страшно ненавидел за то, что он забрал у меня Викторию… Вот Лев Константинович и подсказал способ, как вернуть ее… Доносов тогда было море…
— Вы хотели, чтобы она разошлась с моим отцом, если его признают нексопоклонником?
— Да, а еще публично покаялась и присоединилась к обвинителям, ибо иного способа сохранить доброе имя и статус в таких делах не существует. А Лев Константинович дал слово, что он возьмет ее в жены даже после такого позора. Не получилось…
— Она не отреклась от него?
— Нет. Железная женщина была твоя матушка, а я не видел этого в ней… Хотя мог бы догадаться, она же Саблина! Виктория угрожала, что в любом случае останется с Михаилом. Обещала пойти с ним хоть на плаху, хоть сбежать на сам Нексус! Она даже обещала закричать на процессе — «Слава Пожирателю миров», если потребуется… Я обливался холодным потом, и думал, что она сошла с ума, вдруг у нее реально хватит духу… К счастью, процесс закончился ничем, а Виктория все же поехала с Михаилом в Сибирь, и умерла тоже там… Мы даже не попрощались.
На глазах у князя проступили слезы. Он вытянул руку и заерзал по подушкам. На туалетном столике стояла рамка с фотографией, на которой была изображена мать Жени, Виктория Петровна Саблина. Тут ей было чуть-чуть меньше, чем Насте — восемнадцать, не более.
— Спасибо, — ответил Саблин, когда я помог ему взять снимок. — Сделай для меня еще кое-что, раз уж ты здесь…
— Что?
— Сходи ко мне в кабинет и найди там синюю папку, — сказал он, едва ворочая губами и прижимая фотографию к груди. — В нижнем ящике стола. Ключ… вот…
Он вытащил из-за пазухи небольшой серебряный ключик на цепочке и протянул мне.
— Только быстро… — откинулся он на подушки и уставился в потолок. — Я уже устаю. Голова тяжелая…
Кивнув, я бросился вон из комнаты. Насти снаружи уже не было, как и служанок. Торопливым шагом я направился на второй этаж, где располагался кабинет хозяина дома.
Вокруг снова пустота и торжественная тишина. Пробежав этаж, я наконец оказался у кабинета. Его двери стояли нараспашку, а изнутри раздавались какие-то звуки.
Что за?.. — я перешагнул порог и увидел тень, которая рылась у князя в столе. Перевернутые ящики лежали на ковре, а их содержимое валялось повсюду.
Увидев меня, незнакомец выпрямился и сверкнул глазами. В руках он сжимал синюю папку.
Глава 19
После того, как Маше торжественно вручили новую медаль и особую ликвидаторскую шубу — с плеча цесаревича! — она сидела в коридоре одна-одинешенька вот уже полчаса и не знала куда себя деть.
Похлопав ее по плечу, Зазубрин и компания убрались в кабинет Янковского и что-то там оживленно обсуждали, звенели стаканами и курили так, что из-под двери стоял дым коромыслом. Кажется, даже послышался хлопок — как будто открыли шампанское.
Скоро ей это надоело:
— Гертруда Михайловна, Женя еще не выходил? — спросила Маша, заглянув в приемную ректорской.
Инквизиторша сидела за секретарским столом, размешивала ложечкой чай и с потерянным видом наблюдала за дверью.
— Нет, все тихо. Я бы даже сказала слишком тихо… Что-то его посвящение в графы слишком затянулось, — задумалась Гертруда Михайловна. — Я, конечно, все понимаю, но…
Маша на цыпочках подошла к двери и прислушались.
Вдруг оттуда раздался голос Зазубрина, который бубнил что-то про прошлогоднюю финансовую отчетность, сведение дебета с кредитом, а еще про вытравливание крыс, которые с недавних пор повадились подслушивать под дверью.
— Ой…
— Не обращайте внимание, Мария Львовна, — сказала Гертруда, отводя ее подальше, — это просто дверь балуется. Я тут сижу уже полчаса, и чего я только про себя не наслушалась… Чай будете?
Они посидели еще пять минут, и с той стороны не раздалось ничего, кроме очередного бессвязного бреда, который несла дверь.
— Может быть, позвать настоящего Зазубрина? — спросила Маша и покосилась на выход в коридор. Однако, судя по звукам, эти ребята им сейчас не помощники.
Вздохнув, Гертруда решительно вскочила на ноги.
— Ну уж нет! Что же я, инквизитор второго ранга и чуть что, сразу бегу за помощью? — Она аккуратно постучалась и заглянула внутрь. — Ваше Величество? Евгений Мих… А где все⁈
Они завалились в кабинет и, пытаясь найти хоть тень Жени или, на худой конец, Его Величества, еще пару минут ерзали по всем углам.
— Как так⁈ — негодовала Гертруда Михайловна, заглядывая под стол. — Ну не могли же они просто исчезнуть!
Маша же стояла и смотрела на портрет, откуда сорок минут назад вылез живой Император. Странное дело — тогда ей вообще показалась, что со всеми этими забегами по Нексусу она сошла с ума и у нее галлюцинации.
Однако, когда Феликс вытолкал ее из кабинета, она решила, что все-таки нет. Сходят с ума обычно поодиночке, а не всем составом высшей аристократии, а значит, Император реально вышел из собственного портрета! Чудеса!
Так-с. Неужели, он забрал Женю с собой?..
— А Евгений в своем репертуаре… — буркнула под нос Гертруда Михайловна, зачем-то заглядывая внутрь доспеха через поднятое забрало.
— Что там?
Маша тоже захотела посмотреть, но инквизиторша захлопнула забрало.
— Ничего! Сбежал! Теперь ищи ветра в поле! А мне еще с него данные собирать для запроса в Канцелярию! — воскликнула Герда и, хлопнув себя по бедрам, пробурчала под нос: — Ох, уж эти мужики…
Выглядела она почему-то ужасно оскорбленной.
— Как же это? — вознегодовала Маша. — Между прочим, вы здесь инквизитор второго ранга! Искать людей — ваша работа!
— Не учите меня, что мне делать, Мария Львовна! Так! Вы получили свою медальку?