Титан империи 6 (СИ)
Когда я дошел до части, где мы с Марией спускаемся в недра Нексуса, Герда окончательно пропала из «динамика», и со мной общался только Феликсом Эдуардовичем. На этом месте машина встала, водитель заглушил двигатель, и весь дальнейший рассказ прошел в полной тишине.
Умолчал я только об одном — о том, что меня узнало Озеро. Пришлось выдать легенду о том, что существо на глубине лично захотело познакомиться с новоприбывшим адептом, а я был в корне не согласен с такой постановкой вопроса. Маша не перебивала, а только изредка подтверждала сказанное мною.
Наконец, я закончил.
— Признаюсь, если бы я не знал вас, Евгений, подумал бы, что вы рассказываете сказки, — заметил инквизитор. — Не просто выжить на Нексусе, но умудриться спуститься в недра… Это просто феноменально.
Я пожал плечами. Маша тоже. Похоже, скоро это у нас войдет в привычку.
— Однако учитывая ваши прежние подвиги… — вздохнул Янковский. — Я уже не удивлен.
— Вы не представляете Феликс Эдуардович, как часто мне приходится слышать эту фразу…
— И что-то мне подсказывает, мне придется повторить ее еще не раз. Однако, судя по последним событиям, вы действительно сотворили на Нексусе нечто крупное.
— О чем вы?
— В том секторе, где вы с Марией пропали, нынче утром не открылся ни один Монолит. К тому же замеры почвы показывают, что тамошняя «грибница» впала в состояние анабиоза. Одно из двух, либо это случайность — а я не верю в случайности — либо ваша невероятная история — чистая правда. Тот регион считался «желтым» по уровню Монолитной угрозы, а теперь стал… белым!
— Хотите сказать, что мы разрушили «грибницу»?
— Отнюдь. «Грибница» цела, но теперь мы можем добраться до нее и выдрать из земли. Пока она парализована, это сделать довольно просто. К ней еще с утра направились копатели и, думаю, через пару дней мы вытащим ее на поверхность. Если все пройдет хорошо, то люди в том районе смогут спать спокойно. Да и к тому же, если верить вашему рассказу, на самом Нексусе еще не скоро смогут возобновить производство Сфер… Черт побери, судя по всему, вы разрушили не просто сеть, а порвали в клочья всю организацию нексопоклонников в Московской области, или даже… В западной части Империи?
Он замолчал, а мы с Машей продолжили невинно хлопать глазами. Железная морда конструкта осталась такой же недвижимой, однако выглядела она при этом крайне удивленной.
— В общем Евгений, вы — герой, и поработали на славу. И вы, Мария тоже.
— Спасибо, — кивнула она.
— Я даже не знаю, что еще сказать вам…
— Эмм… Спасибо вам Евгений и Мария за службу?
— Нет. У меня есть для вас кое-что помимо формальных благодарностей.
— Например?
— Скоро узнаете. Трогай!
Броневик снова стартовал.
— Предателя-коменданта мы проверим, — снова заговорил Янковский. — Давно этот Шев мне мозолил глаза.
Мы добрались до Башни, и на проходной нас встретил не прежний охранник в униформе ГАРМа, а гвардеец в матовой черной броне. Он придирчиво осмотрел нас с ног до головы.
— Вам придется сдать оружие.
— Почему? Мы всегда заходили на прием к ректору с оружием! — нахмурилась Маша.
— Правила изменились, — скупо отозвался незнакомый гвардеец и кивнул на стол.
Должен заметить, что этих ребят вокруг башни паслась целая рота, а то и больше. Это Павел Петрович решил усилить охрану ГАРМа, или Янковский так заматерел? Доспехи у них были просто высший класс — почти отцовский «Мефисто», который, кстати, мне уже, наверное, впору.
Я пожал плечами и выложил перед гвардейцем свои мечи. Вздохнув, Маша сделала то же самое.
— Только не потеряй, — хмыкнула она и, задрав нос, пошла за мной.
— Гертруда Михайловна, — повернулся гвардеец. — А ваш конструкт…
— А мой конструкт переходит в автономный режим. Задача: один. Активировать. Евгений, увидимся на последнем этаже.
Глаза конструкта мигнули, и он, развернувшись, потопал прочь.
Нас проводили к лифту, и через пару минут мы шли по коридору, где каждый шаг нам попадалась очередная пара часовых гвардейцев. При этом тихо здесь было как в могиле.
Дверь в кабинет ректора оказалась приоткрыта, и изнутри доносились голоса. По бокам от входа застыли еще двое гвардейцев, а в приемной, сидя за секретарским столом, что-то писала Герда. Видок при этом у нее был не очень.
Я привлек внимание инквизиторши и вопросительно посмотрел на дверь, однако та открылась сама, и к нам вышел Феликс Эдуардович.
— Ага, вот и вы! — улыбнулся он. — Заходите. Мы уже давно ждем только вас.
Мы с Машей переглянулись и, пожав плечами, перешагнули порог.
Внутри нас встретили трое — у камина в инвалидном кресле сидел ректор Зазубрин, а напротив с бокалом вина в руке расположился бородатый мужчина в черном. Своими орлиными чертами лица он мне кого-то напоминал, но я обратил внимание на третьего человека, который занял стол ректора.
Незнакомый мне мрачный дед со здоровенными мешками под глазами оторвался от бумаг и смерил меня пронизывающим взглядом. На груди блеснула бляха инквизиции. Начальство?
— Ага, вот и потеряшки нашлись, — весело поприветствовал нас Зазубрин. — Вот, Эвальд Юрьевич, Николай Иоанович, познакомьтесь, — кивнул он своим гостям, — это именно тот курсант с первого курса, о котором вы справлялись. Евгений Михайлович. А рядом курсантка второго курса — Мария Львовна, которая составила ему компанию в затянувшемся рейде на Нексусе. Ну-с, как успехи?
— Мы навели шороху и сбежали, — пожал я плечами. — С подарком. Маша, покажешь?
Она молча вытащила Сферу, и свет артефакта окрасил лица всех троих в мертвенно бледный оттенок. Следом я вытащил из кармана глаза Епископа и покатал их по ладони. Их осуждающий взгляд обогнул всех троих и остановился на хмуром деде.
— Это гляделки одного из руководства нексопоклонников. Кажется, это Епископ, — сказал я, скосив глаза на Янковского. — Забыл в кармане с того раза. Совсем голова дырявая стала.
— Хороший улов, — ухмыльнулся Зазубрин, — а теперь лучше оставьте эти погремушки Гертруде Михайловне. Они нам не понадобятся.
Мы с Машей передали трофеи Янковскому, а тот сунул их Герде, которая показалась из приемной. Хлоп! — и дверь за ней плотно закрылась.
За нашими спинами встал Янковский с кипой бумаг в руках:
— Не будем ходить вокруг да около. Мы с Евгением и Марией побеседовали, и наши молодые друзья рассказали массу интересного. Так… Я даже не знаю с чего начать…
— Излагай, — коротко бросил мрачный дед, которого Зазубрин назвал Эвальдом Юрьевичем.
Янковский немного поворошил свои бумажки и, откашлявшись, принялся зачитывать очень длинный и подробный отчет, напрямую касающийся наших с Машей подвигов за последнюю неделю. Дело касалось и случая в шахтах, и ликвидации нового типа Монолитов, и суточного вояжа на Нексус. Он даже парой слов упомянул наш с Жуком не совсем официальный рейд на Химеру.
Эвальд Юрьевич весь рассказ не сводил с меня взгляда, мрачной тяжести которого позавидовал бы даже Горн. Второй незнакомец, потягивая вино из бокала, откровенно скучал. Но недолго — когда Янковский перешел на историю в недрах Нексуса, он поперхнулся.
А я внезапно осознал, где именно видел этого человека. Я скосил глаза на портрет Императора на стене, а потом украдкой вытащил «ивашку» из кармана.
Так и есть. В кресле сидел, конечно, не сам Император, но фамильное сходство было просто поразительным.
Наконец, Янковский сложил бумажки и с торжественным видом завел руки за спину:
— Вопросы? Протесты? Сомнения?
Несколько минут стояла тишина, а затем все трое сидящих принялись опрашивать нас с Машей по второму кругу. Страшно не хотелось повторять одно и тоже, но куда деваться? Судя по лицам и комментариям троицы, побывать в недрах Нексуса и вернуться обратно живым не удавалось никому за все время «контакта» с этой недружелюбной планетой.
— … и исходя из всего вышеизложенного, — наконец, подвел итог Янковский и положил руку мне на плечо, — а также принимая во внимание все достижения и подвиги Евгения Михайловича Скалозубова, которые я — по вашей просьбе, Эвальд Юрьевич — изложил в отчете №12–61, я рекомендую вернуть наследнику Михаила Александровича Скалозубова его фамильный титул графа, а также все родовые привилегии, утерянные из-за прискорбного инцидента еще десять лет назад. Об этом шла речь еще в отчете №12–65, если вы помните.