Нибелунги. Кровь дракона
– Возвращаемся… – произнёс он.
– О-о-о… – разочарованно протянули в один голос Мердок и Константин.
– Неужели эта маленькая овечка, – он жестом указал на дом компаньонки, – так взбудоражила твоё воображение, что ты жаждешь не медля вкусить сладчайших плодов любви с Урсулой? – поддел Константин.
Зигфрид рассмеялся.
– Урсула – моя наложница. И я имею привычку вкушать с ней плоды, как ты изволил выразиться, утром и вечером. А сейчас я особенно этого желаю…
Друзья снова переглянулись.
– Вот я и говорю: мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенное… – глубокомысленно заметил Мердок.
– Ovem lupo committere [27]… – как бы невзначай произнёс Константин.
* * *Урсула вот уже два года жила в небольшой комнатке, примыкающей к просторным покоям Зигфрида. Если принц нуждался в наложнице, она всегда была рядом, как говорится, под рукой.
Урсула появилась на свет благодаря любовной страсти сенешаля и одной из молоденьких компаньонок, увы, впоследствии умершей родами. Так что малышка, пришедшая в этот мир, мало того, что была бастардом, так ещё и сиротой. Отец позаботился о своей побочной дочери, наняв ей кормилицу, которой исправно платил за надлежащий уход за ребёнком. Женщина, которой Всевышний дал двух сыновей и ни одной дочери, привязалась к девочке, как к родной и фактически заменила ей мать.
Когда Урсуле исполнилось тринадцать, сенешаль решил, что пора утроить её судьбу. Он подыскал юной прелестнице мужа, зрелого двадцатипятилетнего герула [28] из «Ульпия Виктрикс», дав за дочерью небольшой, но добротный дом и приличное приданое. Для герула это было целым состоянием. Однако, бывший легионер был жесток по отношению к юной жене и вообще имел скверный характер, который и сгубил его. Однажды герула нашли мёртвым на окраине города. В его теле зияли четыре ножевых ранениями.
Урсула овдовела в шестнадцать лет. Однако, несмотря на жестокость мужа, она расцвела, слегка округлилась, выглядела соблазнительной и желанной. Сенешаль и не помышлял снова заняться дочерью, на законном основании считая, что итак сделал для неё всё возможное. Ну, а смерть зятя… Что поделать, все мы ходим под небесами. Разве можно знать, кому, что уготовано судьбой?
К этому времени Зигфрида опоясали мечом, он по праву стал считаться воином и мужчиной. Королева Зиглинда, как женщина дальновидная, решила, что её сын должен получить первые уроки любви не в таверне, а в объятиях достойной молодой женщины из благородной семьи, которая бы согласилась стать наложницей юного принца. Однако, найти такую было не просто. И тут сенешаль, будучи в курсе всех событий в резиденции, вспомнил о своей дочери Урсуле. И тотчас послал за ней слугу.
Урсула, облачённая в нарядную тунику, предстала пред своим родителем. Тот смерил дочь цепким придирчивым взглядом. Перед ним стояла молодая хорошенькая женщина, способная осчастливить купца, торговца, воина, знатного придворного, в конце концов… А принца? Сможет ли Урсула понравится этому своенравному юнцу, ни в чём нетерпящего отказа? Привыкшего, что все его желания исполняются беспрекословно…
Урсула почувствовала себя неловко под тяжёлым пристальным взглядом отца. Она понимала, что тот оценивает её.
– Почему вы на меня так смотрите, отец?.. – наконец, не выдержав, спросила она.
– Потому, что пришло время расплатиться за всё добро, которое я сделал для тебя…
Урсулу невольно объял страх. Однако, собравшись с силами, сказала:
– Я всегда ценила вашу заботу…
Сенешаль удовлетворённо вздохнул.
– Вот и хорошо… Теперь послушай меня…
Урсула невольно напряглась. Она интуитивно почувствовала, что сейчас речь пойдёт о её судьбе.
– Да отец…
– Зигфриду исполнилось четырнадцать лет, недавно состоялась церемония посвящения его в воины. – Продолжил сенешаль. – Согласно обычаю, король опоясал своего сына мечом… Так вот в четырнадцать лет, как тебе известно юноша становится не только воином, но и мужчиной. Он должен познать женщину. И королева Зиглинда желает, чтобы эта женщина была молода, красива и искушена в искусстве любви… Надеюсь, твой покойный муж был хорошим учителем?
Урсула не ожидала услышать такого вопроса. Она растерялась, затем её охватило волнение, а потом и вовсе накатила волна отвращения. Она вспомнила покойного мужа. Да он был сильным мужчиной, настолько сильным, что при соитии постоянно причинял ей боль. И ему это, судя по всему, нравилось. Страдания жены доставляли герулу несказанное удовольствие. За три года, которые Урсула делила с ним супружеское ложе, она так и не смогла понести ребёнка. Теперь же молодая женщина понимала, что виной всему необузданная сила и жестокость мужа, именно они сделали её бесплодной, слишком уж юной она возлегла с ним.
– Мой муж был жесток… – призналась Урсула. – Я не хочу вспоминать об этом.
Сенешаль удивлённо вздёрнул брови.
– Ты хочешь сказать, что он избивал тебя в постели?
– Нет, не избивал… Но старался причинить мне боль… Иначе он не достигал удовлетворения… – призналась дочь.
– М-да… – протянул сенешаль. – Теперь он за всё ответит перед Всевышним. Ты же, дочь моя, если поведёшь себя разумно, можешь стать наложницей принца.
Урсула округлила глаза.
– Он же – юнец!
– Да. На то ему и нужна опытная молодая женщина – он должен стать мужчиной.
Урсула недоумевала.
– Но почему я?.. Разве во дворце не нашлось других претенденток, желающих разделить ложе с Зигфридом?
– Отчего же?! Нашлись, но не много, – признался сенешаль. – Ты же прекрасно подходишь для этой роли. Ты молода, хороша собой, опытна в любви… Да и потом, не забывай, ты – моя кровь и плоть! А твоя матушка, упокой Логос её душу, и вовсе была знатного происхождения. Ты не какая-нибудь смазливая дочь кухарки! К тому же, если ты возляжешь на ложе с принцем, я получу новые привилегии. Не забывай, Урсула, что ты многим мне обязана! Я не бросил тебя крошкой! Не отказался от тебя! А вырастил из тебя красавицу!
Урсула понимала, что отец прав. Он исправно платил кормилице… Та же заботилась о ней… Отец выдал её замуж, дал приданое… Жаль, что с мужем не заладилось…
– Что я должна делать? – спросила она, подчинившись воле отца.
Тот просиял и ответил:
– Я представлю тебя королеве. Она уже отвергла трёх претенденток на ложе принца…
«Помоги мне Логос, чтобы и меня постигла та же участь…» – мысленно взмолилась Урсула.
…Урсула стояла посреди небольшой комнаты. Из узкого стрельчатого окна, расположенного прямо под потолком падал мягкий дневной свет. Наконец, появился отец.
– Идём. Королева желает тебя видеть…
Урсула отчего-то чувствовала себя спокойно, волнение прошло. Она была уверена, что не понравится королеве. Претендентка шла вслед за отцом по длинному коридору, наконец, они достигли покоев Зиглинды. Стражники расступились и беспрепятственно их пропустили…
Урсула впервые в жизни предстала перед королевой и поклонилась, как того повелевает дворцовый этикет. Итак, встретились две женщины – мать и, возможно, будущая наложница. Одна только вступила в пору цветения, другая достигла того возраста, когда о женщине говорят, что она зрелая. Однако, королева выглядела для своих тридцати двух лет достаточно молодо – искусные притирания и римские косметические средства замедляли старение кожи.
Зиглинда придирчивым взором окинула претендентку и обратилась к сенешалю:
– Это и есть твоя дочь Урсула?
Сенешаль склонился в раболепном поклоне.
– Да, моя госпожа…
– Ты можешь идти… – приказала она сенешалю и приблизилась к претендентке, дабы лучше разглядеть её.
– Хм… Урсула…
– Да, моя госпожа… – пролепетала та, едва осмеливаясь поднять глаза на королеву.
– Ты чрезмерно робка для своего возраста… – заметила Зиглинда. – Кажется, тебе уже исполнилось шестнадцать?