Разрушитель Небес и Миров 2. Легион (СИ)

«Не время и не место», значит? Навешал мне лапши на уши, сказал бы сразу — иди на хрен. Нет: «Люблю тебя как сестру». Только подумаю — и в горле ком.
Ну и пошел ты, козлина! Показываю крепости средний палец. Найду тех, кто будет меня ценить, а не ноги об меня вытирать. Тем более, после того как долбанула Старика, который пытался меня остановить, обратного пути нет. И ведь не помню толком, как все было. Когда очнулась, он уже плавал в озере, а меня трясло, и сейчас трясет.
И даже если меня сожрут драуги, это лучше, чем оставаться здесь и терпеть унижения. Все они — эгоистичные сволочи. Особенно — Ник с его вечным снисхождением и его высокомерная тварь Вики. И Рио, всё он знает, всех поправлять лезет. Илай этот слюнявый с лапами загребущими. Дана — во все дыры затычка. А Бык вообще на дебила похож. Пусть сдохнут! Не жалко.
Ноги сами несут меня в джунгли, я бегу вслепую, натыкаясь на деревья. Меня гонит отчаянье.
Слышу топот и треск ветвей, буквально взлетаю на дерево. Еще не рассвело, но уже и не черная ночь, внизу мечется силуэт, зверь напуган, и ему, видимо, не до охоты. Рио говорил, что звери, в том числе хищники, чувствуют опасность и ищут, куда спрятаться.
Так, влезая на дерево каждый раз, когда слышу что-то подозрительное, по протоптанной тропе иду в лагерь Ганка, чтобы отдать ему два фрагмента ключа. Так наверняка, там меня Ник точно не достанет — раз, два — уж Ганк сумеет отомстить Нику за мои слезы. Он, как и я теперь, знает, что Ник за человек на самом деле. Недаром тот Боре сразу не понравился.
Когда добираюсь до лагеря, уже светло. Кровь тарабанит в висках, от страха слабеют ноги. Лишь отчаянье толкает меня вперед. На мгновение закрадывается сомнение, что я поступаю нехорошо, но гоню его прочь. Это со мной нехорошо поступили… И поступали. Использовали меня как хила и ни во что не ставили. Типа демократия у них, типа все обсуждаем. Но почему-то ко всем прислушивались, а ко мне — нет!
Хлюпая болотной жижей, шлепаю к домам-гнездам, прилепленным к деревьям. Только бы дойти! Только бы не пристрелили меня! Поднимаю руки, сумку с ключом цепляю через плечо. Останавливаюсь и кричу:
— Кто-нибудь! Впустите меня! Ганк! У меня есть то, что тебе нужно.
Замираю с поднятыми руками.
На ближайшем мостике собираются вооруженные люди, насчитываю трех человек, все целятся в меня. Остальные, видимо, прячутся… А что, если не поверят? Меня снова начинает трясти, текут слезы.
— Чего тебе надо? — прихрамывая, на мостик выходит сам Ганк.
Голос сдержанный, невыразительный. С такого расстояния система не дает подсказок, но я знаю, что это он. Силуэт, подсвеченный алым ореолом, излучает силу и величие.
— Я принесла ключ! — пытаюсь сказать это уверенно, но выходит робко.
— Повтори, — велит Ганк.
Господи, до чего же его голос, интонации походят на Боренькины!
— Меня зовут Хелен, я была в когорте «Доминанта». Забрала у них ключ и принесла вам.
— Зачем? — в голосе Ганк удивление, неверие.
— Потому что вы больше достойны жизни, чем они.
Он размышляет, потом говорит:
— Стой с поднятыми руками и не двигайся, пока мой человек не проверит тебя.
Будто ниоткуда возле меня появляется смуглокожий кудрявый парень с европейскими чертами лица.
Скорпонок, 17 лет, сержант «Ночные призраки», воин-ниндзя.
Парень неловко обыскивает меня, снимает сумку. Вот сейчас самый страшный момент: а если он прикончит меня, получив желаемое?
Зажмуриваюсь.
— Вроде чисто, — отзываются с болота, и я открываю глаза, никто меня убивать не собирается.
— Скорп, веди ее к тотему, — распоряжается Ганк. — Не фиг кого попало в дом тащить.
В прошлый раз я тотем не видела, теперь мы идем к замшелой поляне, возвышающейся над болотом, где на постаменте стоит огромный каменный крест, от него до поселения метров пятьдесят.
Мы с мулатом приходим туда первыми, затем возле нас собираются еще трое парней. Мое внимание приковано к Ганку, неспешно спускающемуся по навесной лестнице. К нему присоединяется здоровенный детина, частично покрытый хитином или чем-то таким, как у краба. Двигается он, пошатываясь.
  
Ганк подходит, прихрамывая, становится напротив, а я цепенею, как кролик перед удавом. Здоровяк рядом с ним пугает меня: его не опознает система, а кожа у него, как у зомби — сизо-бежевая, и глаза словно подернуты бельмами. И руки эти… боже, они точно в хитине и очень напоминают клешни!
Ганк довольно-таки высокий, худой, а его лицо… Одна половина как у демона, красноватая, от середины лба, где угадывается какой-то артефакт, в стороны разбегаются синие ветвистые жилы, словно туда присосался осьминог. Вторая половина лица скрыта под длинной челкой. Глаза тоже как у демона: коричнево-красные. Он пугает! Но и притягивает к себе…
Он достает из моей сумки почти собранный ключ, хмурится, а потом зажмуривается. Его настороженное лицо озаряется улыбкой.
— Да, это ключ, — говорит он и насторожено озирается по сторонам, все еще ожидая, что на него нападут из засады.
Прошу:
— Возьми меня в свою когорту.
Ганк вскидывает бровь:
— Не уверен, что получится. Слышал, что объединить когорты невозможно.
— Это касается целой когорты, — говорит мулат Скорпонок, пряча клинок в ножны. — Мы не знаем, прокатит ли с одним человеком.
Их вожак прищуривается, с полминуты решает, верить мне или нет.
— Для начала выйди из «Доминанты».
Черт! Впопыхах забыла это сделать! Только бы получилось без разрешения Ника! Да, получилось! Ганк кидает мне приглашение, я его принимаю, и вот я в более сильной и достойной когорте! Как все легко и просто!
— Хелен, — обращается ко мне Ганк. — Одну часть ключа они, понятно, нашли у себя, а вторую? — его глаза недобро сверкают. — Не у нас ли?
Киваю, потупившись.
— Значит, последняя часть у «Спарты». Скорп, ты там был, пещерный город правда так неприступен?
— Ну, да, — кивает мулат. — Ворота не пробить. Там скала со всех сторон, лезть на стены тупо…
— Их осталось четыре человека, — говорю я.
Ганк улыбается одними уголками рта:
— Неплохо. Но если гора такая неприступная, как Скорп рассказывает, они и вчетвером отобьются. Да и как мы узнаем, что искать, когда хренов Рольф не говорит… — Он смолкает, переводит настороженный взгляд с меня на остальных, как будто сболтнул лишнее.
— Последняя часть — розовый кристалл вот такого размера, — показываю ему. — Они у нас были вместо лампочек. Как Ник определяет нужный, я не знаю. Просто смотрит и видит.
Ганк разражается проклятьями и в этот момент безумно напоминает Бориса. У меня даже внутри холодеет от воспоминания. Он как Боря! Только… только круче.
— Нам срочно нужно к «Спарте». Ты, — тычет в меня пальцем. — Рисуй артефакт. Ты, —указывает на стоящего неподалеку молчаливого русоволосого парня с оттопыренными ушами, которого система определяет как Гектора, — найди, чем рисовать… что таращишься? Уголь, мел, у кого-то был карандаш. Быстро!
Гектора как ветром сдувает, а Ганк запрокидывает голову, задумчиво смотрит вдаль. Ноздри его раздуваются от возбуждения, в центре фиолетово-серого осьминога на лбу загорается алый огонек. Скорп переминается с ноги на ногу, человек-монстр с клешнями неподвижен, он словно сломанный робот.
Вдруг Ганк тянет меня к себе, прижимает и больше не отпускает, обхватив за талию.
— Ты бесценна, — я зажмуриваюсь, сквозь одежду ощущая быстрое, злое биение его сердца.
— Нам нужна карта, — говорит он. — План пещерного города. Наверняка там множество потайных ходов, о которых сами жители не догадываются. Система написала, что нам доступно спящее воинство, которое будет нас защищать. Хорошая новость.
Улыбаюсь вместе с ним, потому что если Ник сюда сунется, то мурлоки, спящие в тине, восстанут и надерут ему задницу.
— А теперь все пошли вон! — командует Ганк, и его команда послушно расходится.