Сказание о пустыне (СИ)

Степенно кивает сын пустыни, принимая мудрость озвученных слов.
— Условия твои разумны, и мне есть, кого назначить главою для тех, кто останется здесь. Мой старший сын и твой племянник — Юрзуф. В нем нет моего дара, он глух к голосу песков и равнодушен к дороге, но, как я уже говорил, мудр не по годам. Он лучше других знает тонкости жизни в городе и сможет сделать так, чтобы люди его услышали, а тебе будет проще говорить с тем, в ком течет твоя кровь.
— Ты прав, друг мой. Юрзуф мудр, он унаследовал от отца его разум, но не характер… И для него — это благо.
Улыбаются правители, и тяжесть уходит с их плеч.
— Я знаю, что оставляю тебе большую ношу в заботе о моих соплеменниках, почтенный аль-Назир. И будь у меня иное решение, я не стал бы злоупотреблять нашей дружбой и теми узами, что связали наши семьи. Но я не знаю, кому еще возможно доверить такое…
— К кому еще обратиться за помощью в сложное время, если не к другу? Тем более, к родственнику. Я понимаю, что ты не пришел бы ко мне без крайней нужды. И полагаю, что… разделение, наметившееся в народе пустыни, мучает тебя намного больше, чем ты хочешь показать…
Тяжело вздыхает кади, перебирает длинными пальцами четки из черного оникса.
— Наш мир меняется, друг мой. И не могу сказать, что перемены меня радуют. Скорее пугают. Я помню пустыню иной. Я помню Девять Городов иными. Я помню даже Башню Великого Звездочета, от которой остались лишь камни. И мне кажется, что время, отпущенное потомкам Девяти Братьев, уходит… — хмурится почтенный аль-Гуннаши. — Но, возможно, это лишь ворчание старика. А ведь когда-то мне казалось, что я никогда не постарею…
Тень набегает на лицо аль-Назира, а в глазах поселяется печаль.
— Мне тоже когда-то казалось, что отец мой будет жить вечно. Но вот уже десять лет, как его нет, и я правлю Аль-Хрусом. Но я все также помню пустыню, и то, как ты с отрядом пришел к нам перед самым рассветом. И спас нас от смерти. Не думай, что чем-то обязан мне, друг мой. Я лишь отдаю старые долги. И даю тебе слово, что пока в Сердце Пустыни есть Лев, договор наш будет нерушим.
Пристально смотрит на него кади и медленно кивает, принимая обещание…
…Долго длится день, но и ему приходит конец. Движется солнце к западу, и в лучах его белокаменная площадь выглядит иначе. На лицах собравшихся людей интерес смешивается с легким волнением и предвкушением. Рашид поднимается на возвышение, которое утром потерялось за массой собравшегося народа. Обводит взглядом площадь, находит меня и едва заметно кивает, прежде чем начать говорить:
— Почтенные господа города, как и простые его жители, давно осаждали меня просьбами и предложениями о том, как лучше почтить память моего отца. Чтобы след его навсегда остался запечатленным для потомков. И после долгих раздумий мы нашли решение, которое удовлетворит всех. Поэтому сегодня, в честь приезда наших дорогих гостей, дружбу с которыми также начал мой отец, почтенный Карим аль-Назир, мы хотим показать вам результат долгих трудов многих людей.
Он делает жест рабочим, которые стягивают полотно с постамента, установленного сегодня днем в центре площади, пока гости отдыхали с дороги. Стоит ткани упасть на белые камни, и сердце мое замирает…
…Каменный лев, лежащий на мраморной плите, выглядит живым. Фигура его массивна и величественна, взгляд грозен и устремлен вдаль, поверх голов собравшихся людей. И, кажется, что в любой момент зверь может вскочить и броситься на врагов. Но меж его передних лап скрывается хрупкий цветок на длинном стебле. И становится ясно, что грозный хищник охраняет его покой. Как и покой всех жителей города…
…Вздох проносится над толпой. Люди замирают, а потом начинают говорить, шуметь. И в голосах их слышится одобрение. Даже восторг. Я смотрю на Захира, застывшего в первом ряду и выглядящего так, будто увидел призрака. Губы его шевелятся, повторяя слова, что сегодня сказал ему мой сын: «…пока в Сердце Пустыни есть Лев, договор наш будет нерушим». Камень — вот лучшая гарантия слов, и кади понимает их значение в истинном смысле.
  
Спустя некоторое время толпа начинает расходиться, и я легко теряюсь меж людьми. Чтобы оказаться у Золотых ворот. Сегодня они не будут закрыты. Часть каравана остановилась за стенами города. Я вижу костры, горящие меж палаток. Ветер доносит звуки разговоров, смех и песни, что любят дети пустыни. Вдыхаю остывающий воздух вечера и закрываю глаза.
Вот и все. Я сделала все, что должна была. Все, что обещала моему Льву. Дети наши счастливы, пусть и разбросаны по пустыне. Внуки растут здоровыми и сильными. Знания Великого Звездочета частями переданы моим дочерям, а искусство читать Небо я объяснила Наилю. Ничто не исчезнет без следа.
— Здравствуй, Цветок Пустыни, — тихий знакомый голос заставляет обернуться.
Баязета время тоже не пощадило. Он постарел и стал неуловимо похож на своего наставника, которого так долго сопровождал в пустыне.
— И ты будь здоров, дух песков…
Он протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.
— Мне жаль, что мы не встретились раньше, и время подошло лишь сегодня…
Мы бредем по пескам, мимо палаток, костров и людей, прочь от стен города, остающегося позади.
— Мы многое могли бы обсудить… Но ты не любишь бывать в городах.
— В них мне тесно. И сегодня я хотел бы задать тебе лишь один вопрос, — мы останавливаемся, и Баязет заглядывает мне в глаза. — Жалеешь ли ты о чем-то в совей жизни, Цветок Пустыни?
Мой ответ уже давно готов и легко идет с языка:
— Ни о чем. Я не жалею ни обо одном дне, прожитом мною. Я была счастлива.
— И будешь счастлива впредь…
Сухие губы его касаются моего лба, и мир меняется. Я снова становлюсь молодой и легкой. И ноги несут меня ввысь, туда, где распахиваются Врата Небес, туда, где меня давно ждут…
…Говорят, времена сказок давно прошли, а вместе с ними в прошлое ушли Великие Мудрецы, шейхи и дети песков. Некоторые из Девяти Городов давно пали. От них осталась лишь память, да камни, разбросанные по пустыне. Но один город остался. Говорят, когда-то он был Сердцем Великой Пустыни, и охранял его Лев…
  
Заключение
 
…Уходят люди, дослышав последнюю сказку. Убегают по домам дети. А старик неспешно поднимается на ноги, скатывает потрепанный коврик, низко кланяется старой статуе Льва, что все также стоит в центре площади. И медленно бредет прочь…
Когда в пустыне снова пройдет сезон дождей, он вернется. И принесет с собой уже другие истории. Может быть, о том, как были основаны Девять Городов, а может быть, о других землях, которые он никогда не видел, но хорошо слушал своего учителя. В памяти его есть место для множества сказок, и все они объединяются в одно — Сказание о Пустыне…