Снимай меня полностью (СИ)
Радостное нетерпение охватило девушку целиком, заполнило изнутри, вытеснив все сомнения и дурацкие страхи. Она выходит замуж! Она — невеста! И после свадьбы — хоть потоп, но она будет принцессой на своем празднике. И королевой — после.
Только теперь Юна поверила, что нравится Игорю. Если он видит ее так же, как Рома, значит, все дело и правда в страхе перед ее отцом. И уж в брачную ночь Игорь не станет сдерживаться.
Наскоро накатав пост в фейсбук и поделившись радостью с подписчиками, Юна влезла в спортивный костюм и кубарем слетела вниз за чашечкой кофе. И стоило ей поставить перед собой завтрак, как телефон возмущенно заверещал, будто задался целью отлучить Юну от пищи. Звонила Ирка, подруга с тех незапамятных времен, когда девочек оставляли с общей няней, и они ели спагетти с сыром, растягивая пальцами длинные нити эдама, валялись на полу, обклеивая блестящими звездочками дневники с секретиками и смотрели диснеевские мультики на английском, потому что няне доплачивали еще и за языковую практику.
— Фотки — огонь! — выпалила Ирка, пока Юна тоскливо смотрела на опадающий кусочек омлета.
— Правда?
— Да ваще! Где ты откопала такого мужика?
— Хорош, Ир. Ты же знаешь, мы с Игорем на студенческой вечеринке познакомились…
— Бог с ним, с твоим Игорем! Ты фотографа такого где взяла? Я теперь тоже хочу!
— Ну, случайно… — Юна замялась, радуясь, что по телефону не видно красные щеки. — Собираюсь нанять его на свадьбу.
— О, да! Это будет бомбезно! — оживилась Ирка. — Надо договориться обо всем. Утро невесты. Ну, как ты такая все просыпаешься, потом наряжаешься. Ну, с подружками — само собой… И контакты мне его дай. Обязательно!
— Тоже устроишь себе сессию?
— А то ж! Конечно! Только я хочу именно в студии. Эротичненькое все такое.
— Зачем?! — Юна даже на секунду забыла про омлет.
— Ты что? Это ж последний тренд! Сереже своему подарю на день рождения.
— Просто фотки?!
— Женщина, ты замуж вообще собралась или куда? Что значит «просто фотки»? Во-первых, там все будет красиво. Во-вторых, горячо. Он получит их, разогреется, а тут — я. Пусть видит, что я у него — лучше всех моделей.
— Думаешь, ему понравится?
— Я не думаю, я знаю, — безапелляционно отчеканила Ирка. — Они пялятся на всяких там актрисулек, а мы вроде как под боком. Свое, родное. Привычное и скучное, как вчерашняя запеканка. А если он увидит меня такой, то научится ценить, как ему повезло. Ну и потом, вот уедет он опять в свою командировку. Соскучится, откроет фоточки… Поверь, мужиков такое возбуждает.
— Да?.. — Юна попыталась себе представить Игоря, который смотрит на ее снимки.
Может, резон, конечно, в Иркиных словах и есть. В спальне трудно все время выглядеть идеально. Говорят, многие красотки красились перед сном, а потом еще и с утра вскакивали до мужа, чтобы успеть навести марафет до пробуждения. С какой стороны ни глянь — нимфа, а не женщина.
Насчет себя Юна иллюзий не питала. Она ненавидела все, что связно с рутиной и методичностью. Забывала принимать лекарства, бросала делать зарядку, сотни раз начинала вести дневник питания — и столько же раз забрасывала эту мутотень на пятой странице. Поэтому знала точно, что вот эти фокусы со спальным макияжем не осилит. И не сможет вечно спать в изящных кружевах, потому что они сбиваются, колются и врезаются, куда не надо.
И главным вопросом о предстоящей семейной жизни, который мучил Юну денно и нощно, был вопрос о том, что будет дальше. Окей, допустим, она предстанет перед Игорем соблазнительной кошечкой после свадьбы. На следующий вечер тоже. И весь медовый месяц. Но что будет, когда однажды Игорь проснется и увидит на соседней подушке опухшее всклокоченное чудовище с грудями набекрень? А потом? Когда она забеременеет? Раздуется втрое, родит и интимные радости превратятся в мотыляние карандаша в стакане? Юна не обольщалась: такой, как мама, она никогда не станет, если не успела до двадцати трех. И всякая там йога в сочетании с чудодейственной гимнастикой для потаенных мышц, ситуацию не спасут.
Так, может, Ирка права? И стоит обзавестись красивыми фотографиями, пока есть, что снимать? Подарить Игорю на свадьбу, а потом, когда оригинал обветшает и обвиснет, просто приклеивать распечатанные копии на лицо перед сном, чтобы Игорь не забывал, почему женился на ней, и кто вообще эта тетенька?
***********
— Слу-у-ушай, а давай тебе тоже такую сделаем? — Ирка словно прочитала мысли подруги.
Впрочем, Юна не сомневалась, что Ирка и не на такое способна. Женская дружба — как фея, существо мифическое, и если встречается, то живет исключительно на магии. И уж кто-то, а Ира бы с легкостью получила приглашение в Хогвартс. Шутка ли? Она умудрялась звонить аккурат в те минуты, когда Юне до жути необходимо было выговориться. Чтение мыслей — это еще пустяк. А вот как объяснить логически, что Ира всегда получала именно тех парней, которых хотела? Причем сразу, по щелчку пальцев. Безответная влюбленность? Нет, не слышали. Пришла, увидела, соблазнила. Рыжие, что с них взять. Во времена инквизиции Иру бы непременно приговорили к костру.
— Не знаю, я должна подумать и настроиться.
— Давай-давай, — подстегнула Ира, чувствуя, что лед тронулся. — А пока ты думаешь, кидай мне контакты своего чудо-мастера.
Варясь в собственных сомнениях, Юна отправила ссылку и уже собиралась приступить к остывшему и сморщенному омлету. Но не успела поднести ко рту первый кусочек, как на горизонте нарисовалась мама. Зашла в кухню в спортивном костюме, лоснясь от пота и бодрости.
— А ты все ешь! — Елена Геннадьевна осуждающе качнула головой. — Опробовала бы лучше тренажер Игоря! Просто фантастика! Всего полчаса — а я уже чувствую себя лет на пять моложе.
Юна уныло отложила вилку. Если мама и дальше продолжит заниматься такими темпами, скоро она вернется на стадию начальной школы. Вот удивительно, какой разной бывает спортивная одежда! Узкое трико с неоновыми полосками по бокам и топик из серии «ты можешь все» — и Юнины бесформенные серые штаны с футболкой. А ведь марка одна и та же. Только вот первый комплект призывает покорить мир, а второй ненавязчиво намекает, что пульт от телевизора — вон на том комоде.
— Фоточки готовы? — Елена Геннадьевна загрузила в блендер белковый коктейль.
— Угу.
— И что же ты не хвастаешься? Или опять плохо вышла?
Юна проглотила горькую пилюлю материнской нежности. Снова. Пора бы уже привыкнуть за столько-то лет, но нет. Послевкусие по-прежнему гаденькое. Если бы кто-нибудь попросил Юну сравнить мать с алкоголем, девушка бы без колебаний остановилась на «кампари»: яркий аппетитный оттенок тропического коктейля — и невыразимая, едкая горечь в первом же глотке.
— По-моему, хорошо, — Юна открыла снимки и протянула матери телефон.
— М-м-м… — задумчиво протянула Елена Геннадьевна, листая фотографии. — И правда, все не так ужасно. Но вот знаешь, я бы отретушировала.
— Они уже обработали все.
— И где же? Вот здесь можно было бы немного уменьшить шею. А тут — увеличить глаза. Плечи поуже, а то ты на какую-то штангистку тянешь. Нет, такая халтура не пойдет. Пусть уж поработают, как следует, если хотят снимать свадьбу, — и Елена Геннадьевна, поджав губы, отложила телефон. — А где фотографии со мной? Ну, те, что в самом конце делали?
— Их Роман еще не прислал.
— Вот, а я о чем говорю! — сухо бросила мама и пригубила напиток. — Халтура! Нормальный фотограф не стал бы работать без профессиональных визажистов. Может, обратимся к этому… Как его… Ну, который снимал Ингу?
— Нет.
— Что?! — женщина удивилась так сильно, будто Юна выругалась по-босяцки.
— Нет, мам. Я хочу только Романа. В смысле, только он будет работать на свадьбе. Потому что на снимках должна быть я, а не рисунки в фотошопе.
— Ах, это… Господи, да все сейчас немного ретушируют! Подумаешь, слегка исправить! Ты-то будешь знать, что это ты! А потом, ну как папа покажет такие снимки корреспондентам?