Снимай меня полностью (СИ)
Юна не знала, стоит ли принимать Игоря, сомневалась, вдруг в Роминых словах была толика правды. А потом увидела, как Кулешов с подобострастным видом соловьем заливается перед Роговым… И внутри что-то щелкнуло. Чтобы Рому с его вкусом впечатлила дикая вакханалия из ткани и палок, которую создал этот истеричный очкарик? В это бы Юна не поверила на за какие коврижки. А ведь не так давно Рома точно так же рассыпался в комплиментах перед ней. Выходит, тоже врал без зазрения совести? Решил использовать дочку депутата как бизнес-трамплин? Обида горьким ядом растеклась по венам, захлестнула разум, вытеснила сомнения. К черту меркантильных лжецов. Да, Игорь поступил не слишком красиво, нажаловавшись Юниному отцу, но теперь-то она воочию убедилась, что он всего-навсего пытался ее предостеречь.
К тому же, Игорь исправился. Стал терпеливее, податливее, что ли. Не настаивал на своем, как прежде. Когда Юна сказала, что хочет до свадьбы пожить одна, что не вернется домой и не станет просить прощения у родителей, Игорь не стал давить. Просто приглашал ее на свидания, водил в кино, позволяя развеяться после работы. И даже когда Юна заикнулась о том, что не хочет увольняться после свадьбы, Игорь ничего не возразил. Просто посмотрел на нее, погладил по щеке и сказал, что согласен на все, лишь бы она была счастлива. И от такого мужа Юна собиралась отказаться из-за конкурса и Ромы! Как хорошо, что жизнь расставила все по местам вовремя, пока Юна не успела наделать глупостей и отменить свадьбу.
Конечно, соблазн сняться с конкурса после падения был велик. Но поднимаясь с пола и ловя на себе косые взгляды других участниц, Юна будто коснулась оголенных проводов. По телу пробежали разряды тока. Азарт, адреналин и упрямство охватили ее целиком. Уйти после провала означало собственноручно подписаться под тем, что она — всего лишь взбалмошная капризная девчонка, которая сама не знает, чего хочет, и не умеет проигрывать. А ведь у Юны только-только что-то начало получаться! Работа и жилье без посторонней помощи. Не умерла ведь от голоду, не залегла в сточной канаве, отказавшись от отцовских денег. Так почему бы не доказать Рогову, что никакая она не корова, а завистливым девицам, которые шептались про блат, что она в состоянии пройти по подиуму в декорациях из фильма ужасов. На победу Юна даже не рассчитывала, знала, что в финал ей не попасть ни за что. Но достойно завершить участие было ей под силу. Поставить галочку в графе «конкурс красоты», перевернуть страницу — и готовиться к свадьбе. И если однажды дети спросят ее о бурной молодости, она сможет рассказать им увлекательную и полную событий историю, которая станет хорошим уроком на тему «никогда не сдавайся».
А потому даже в последнюю ночь перед конкурсом она, вместо того, чтобы спать, взобралась на свежевозведенный подиум, примотала к плечам черенки от швабры и не успокоилась, пока не смогла ровно пройти с ними десять раз без единой погрешности.
В день показа Юна явилась в гримерку одна из первых и сразу направилась к Рогову, морально облачившись мощную бронезащиту от любых нападок, оскорблений и творческих припадков. Думала, что готова ко всему, даже перед зеркалом для стойкости пообзывала себя коровой и, прислушавшись к своим ощущениям, поняла, что познала дзен. Однако Рогов припас ей сюрприз, который все же сумел выбить Юну из колеи.
— Вы? — он надменно вскинул бровь, едва девушка перешагнула через порог. — Нет-нет, милочка, вам здесь делать нечего.
— Постойте, но ведь показ… Я репетировала, — Юна собралась с духом и посмотрела прямо в дизайнерские очки. — Я участвую во втором туре, таковы правила, хотите вы этого или нет.
— Да участвуйте, кто вам мешает, — брезгливо поморщился Рогов. — Только не со мной. У нас тут небольшие перестановки, — он кивнул в сторону вешалок, и Юна заметила, что там уже переодевается другая участница. — Вы к Матлаховой. Через одну дверь.
— Но…
— Нет, если передумали, мы переживем, — хмыкнул Рогов. — Вопросы не ко мне.
— Нет, не передумала! — Юна упрямо выпятила подбородок и вышла, хлопнув дверью.
**********
«Без меня меня женили», — вертелось в голове назойливой мухой. Юна понимала, что вряд ли Рогов всю жизнь мечтал о такой манекенщице, как она, но ведь и она, собираясь на конкурс красоты, представляла себе красивые платья, а не тот выхлоп креатива, которым ее одарил Рогов. И все же она не побежала к организаторам жаловаться на травмоопасный костюм, а смиренно приняла свою участь. И что теперь делать? Только она научилась держать равновесие с палками на спине, как ее отфутболили к новому модельеру. В какой момент, интересно, Юна должна была перестроиться на новые причуды? Чем удивляет публику Матлахова? Кринолины, шляпы, которые закрывают обзор, роликовые коньки или одежда из бумаги? Готовясь к дефиле и изучая опыт зарубежных коллег Юна повидала всякое.
К Матлаховой она стучалась, изо всех сил уговаривая себя не поддаваться панике и вспоминала народные мудрости на тему «все что ни делается — к лучшему», «чего быть — того не миновать» или «дал Бог зайку, даст и лужайку». Сюрпризов в последнее время было предостаточно, и в основном — неприятные. А потому Юна на чудо уже не надеялась. Однако, видимо, кто-то в небесной канцелярии отвлекся от своего плана по усложнению Юниной жизни.
Ирина Матлахова оказалась симпатичной и с виду добродушной женщиной за сорок. Невысокая и полненькая, облаченная в безразмерный черный балахон, она смахивала на авангардную фею-крестную.
— А, это вы? — спросила она мягким, как взбитые сливки, голосом. — Проходите, проходите!
Юна первым делом бросила взволнованный взгляд на вешалки с нарядами — и тут же выдохнула с таким облегчением, что даже холодный пот выступил на лбу. Никакого эпатажа, никаких сложных конструкций. Простая элегантная одежда в серых и белых тонах. Некоторые из этих вещей Юна бы с удовольствием купила для личного пользования.
— Нравится? — с улыбкой осведомилась Матлахова. — А все потому, что я шью, как для самой себя. Мужчины могут создавать гениальные, поразительные и новаторские вещи. Но удобные? Нет, моя дорогая, за этим — только к женщине.
— Очень здорово! — кивнула Юна.
— Вот-вот! Я знаю, что от меня решение жюри не зависит, но я вижу тебя в своей одежде. Просматривала фотографии и — щелк! — озарение. Вот она, моя модель. Правда, я бы посоветовала тебе немного набрать… Но на твое усмотрение.
— Я наоборот пытаюсь худеть, — вздохнула Юна.
— А вот это — зря. У каждого своя конституция, и ты вот в такой форме выглядишь очень гармонично. И между нами говоря, — Матлахова понизила голос до заговорщического шепота. — Я читала о тебе в новостях… Говорят, у тебя скоро свадьба?
— Ну… Да, — полувопросительно ответила Юна, не слишком довольная тем, что инкогнито раскрыто.
— Для финального выхода я приготовила тебе вот это, — Матлахова сняла одну из вешалок и расстегнула чехол. — Если захочешь, можешь надеть на свадьбу.
— Бесплатно?! — удивилась Юна.
— Конечно! Просто, если вдруг возникнет желание упомянуть имя модельера, я буду только рада.
Юну раздирали двойственные чувства. С одной стороны, она поняла, с чего вдруг Матлахова согласилась поменяться с Роговым на неуклюжую модель. Реклама, пиар… Называть можно, как угодно, смысл один: корысть. С другой стороны, платье было идеальным. Никакого корсета, никакого кружева, как на том, что выбрала мама. И если бы Юна уже тогда отстранила Елену Геннадьевну от участия в свадьбе, то приобрела бы нечто подобное. Простой силуэт, красивое декольте, под грудью небольшое украшение — и свободно ниспадающая ткань. Лаконично и изящно.
— С удовольствием, — произнесла, наконец, Юна.
В конце концов, если она сможет отплатить за платье, похвалив дизайнера перед журналистами, то ни капли не слукавит. Честная сделка.
— Я взяла у Рогова твои параметры и подогнала силуэт, — сообщила Матлахова, бережно проводя рукой по подолу, — но лучше бы нам примерить сейчас и прихватить где-то, если что-то будет не так.