Снимай меня полностью (СИ)

Но нет, вместо этого Рома залип, как китайский турист перед Спасской башней. Ассоциации отчего-то тянули в детство, когда на пике популярности были разноцветные игрушечные пружинки. Рома часами мог развлекаться, спуская такую по лестнице. Пружинка шагала по ступенькам, иногда доходила до предпоследней, и тогда Рома начинал все сначала. Вот и теперь, наблюдая, как упруго скачет вниз один из экспонатов Юниной коллекции, Кулешов с трудом поборол желание проверить опытным путем, побьет ли эта резиновая штуковина рекорд его пружинки. А расцветки? Какие, оказываются, бывают расцветки! Глянцевые, перламутровые, неоновые, с блестками… Даже один светящийся. Очевидно, на случай, если хозяйка совсем запутается в темноте.
Юна казалась Роме девушкой скромной. И вот такого скелета в чемодане он от нее ну никак не ожидал. Это ж какие у нее, должно быть, потребности? Вон та, огромная черная дубинка, от которой даже у ДПСника с жезлом могут развиться комплексы! Разве такое вообще может поместиться в человеке? На долю мгновения Роме стало жалко Юниного жениха. Если у девушки такие запросы, неудивительно, что Игорь страдает от патологической ревности. Интересно, он вообще в курсе, какие сюрпризы скрывает его будущая женушка? Или это он сам попросил ее избавиться от следов бурной юности?
— Это… Это не то, что вы подумали… Извините… — Юна густо покраснела, опустилась на корточки и принялась судорожно собирать свои палочки-выручалочки в толстовку, как Белоснежка — яблоки.
Если бы Людмила Викторовна умирала от неизлечимой болезни и, как водится в фильмах, собирала предсмертные впечатления, то именно в эту секунду она бы сказала: «Ну, теперь я видела все!» — и отдала Богу душу. Но поскольку дама явно строила на жизнь долгосрочные планы, она лишь возмущенно вздохнула:
— А потом еще удивляются, что рождаемость в стране падает! — и, покачав головой, с осуждающим видом прошествовала наверх, в офис.
И хорошо еще, что бухгалтерша была молода только телом и духом, но не познаниями в гаджетах. И не выработала навык чуть что, хвататься за смартфон и снимать ролики для «Ютьюба». Конечно, Рома не сомневался: к вечеру каждый, кто арендует закуток в этом здании, будет знать историю про фотографа и его девушку-извращенку. Не то чтобы сплетни пугали Рому, но он не испытывал большой радости, зная, что теперь, пожимая ему руку при встрече, соседи по работе будут представлять себе сход лавины из силиконовых гениталий.
— Ты не подашь чемодан? — робко попросила Юна, не решаясь посмотреть Роме в глаза.
— Ах, да… Конечно…
Он придвинул чемодан, присел на корточки рядом с ней. И неуверенно замер, прежде чем протянуть руку к фиолетовой штуковине с усиками, напоминающей то ли инопланетянина целиком, то ли отдельный его орган. Рома не хотел показаться Юне ханжой или брезгливым занудой, но до сих пор не мог уложить в голове то, что едва помещалось в стареньком чемодане.
— Да ты не бойся, я им не пользовалась, — утешила Юна.
Рома почувствовал себя мальчишкой, которого назвали трусом.
— Я?! — тут же выдал он. — Чего тут бояться… — и резким движением схватил внеземной фиолетовый агрегат. Правда, по неопытности сжал его слишком сильно, задел кнопку, и прибор начал с жужжанием вибрировать и извиваться.
Рома думал, что снимать Юну голышом было самым неловким занятием в его жизни. Но нет предела новым открытиям! Сейчас он мечтал только об одном: чтобы штуковина в его руках завращалась еще быстрее, как маленький пропеллер, и унесла его отсюда маленьким вертолетиком. Ну, или на худой конец, чтобы на ней нашлась вспышка, стирающая память, как в «Людях в черном».
— А я ему звоню, звоню… — прозвучал у Ромы над головой озадаченный голос Вадика. — Ну, ясно, чего уж. Руки заняты. Юна, привет.
Юна бы в этот момент идеально слилась со стеной, если бы стена была красная. Такого насыщенного оттенка на живом человеке Рома еще не видел.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​Сбивчиво и торопливо Юна объяснила, наконец, что все это резиновое безумие — всего лишь шуточные подарки на девичник.
 
— Куда бы я это дела? — она умоляюще посмотрела сначала на Рому, потом на Вадика. — Отец бы мозги вынес за такое.
— Ага, и ты решила принести к нам, — подытожил Рома.
— Ну, на двоих это ведь не так много, — Юна неуклюже попыталась пошутить, но ни один из создателей «Кукушкиного гнезда» не засмеялся. — Да ладно, я просто прикалываюсь. В любом случае, мне это девать некуда. Если хотите — выбросите.
— А что, так можно было?! — Рома ошарашенно округлил глаза. — Так давай сразу и вынесем!
— С ума сошел?! — вмешался Вадик, нагнулся, лихо покидал остатки стихийного бедствия в чемодан и захлопнул крышку. — Столько народу страдает, а ты — «вынесем»! В соседнем квартале открыли магазинчик. Загоню им за полцены. Некоторые еще и в упаковке! А не возьмут — в интернете продам. «Вынесем»! Скажешь тоже! — и, мотнув голово й, точь-в-точь как Людмила Викторовна, пошел в студию, бережно придерживая драгоценную ношу.
Юна с Ромой поднялись следом молча. Трудно было подобрать правильные слова после случившегося, а потому оба старательно смотрели в разные стороны, как два незнакомца в одном лифте. И лишь в «Гнезде» Юна, наконец, решилась нарушить тишину:
— Я вообще-то по поводу конкурса. Я тут подумала… В общем, давайте меня оттуда снимем.
— Зачем?.. В смысле… С чего вдруг? — удивился Рома.
— Долгая история, — Юна вздохнула. — Игорь узнал… Ну, короче, это не та история, из-за которой стоит ссориться с женихом.
— Точно? Может, попробуешь ему объяснить?
— Пыталась, но… В общем, забей. Удали мою страницу — и забудем.
Рома в недоумении пожал плечами, но спорить не стал. Включил компьютер, зашел на сайт журнала…
— Кстати, а почему именно твоя фамилия? — Юна заглянула в монитор, склонившись над плечом Ромы и щекоча его пушистыми локонами.
— Ах, это… Да Вадик… — Кулешов заставил себя сосредоточиться на клавиатуре. — Первое, что ему в голову пришло… Так, ну-ка, глянем… Смотри! Это же ты!
— Ну да, ты ж сам меня добавил.
— Да нет, в первом туре! Ты прошла в первый тур! — Рома довольно побарабанил по столу. — Ну? Неужели все-таки сольешься?
 ГЛАВА 14 
 
‌ЮНА Лебедева
25 минут
Никогда не любила выбирать. Вот честно. Решения? Это не ко мне. И неважно, о чем это: цвет обоев, марка чайника… Черт, иногда я даже ручку с тетрадкой выбрать не могу. Вы скажете: проще купить и то, и то, но ведь это как подписать капитуляцию! А я чем дольше выбираю, тем сильнее злюсь на себя, что не знаю, чего хочу. Как обезьянка из анекдота: и умная, и красивая, что ж теперь, разорваться?..
Шучу, конечно. Умные, наверное, выбирают быстро.
В общем, сегодня я придумала идеальное пожелание. Не удивляйтесь, если будете именно его получать на дни рождения, 8 марта и Новые года ближайшие… Не знаю, сколько. Видите? Даже тут не могу определиться. А пожелание очень простое: чтобы вам не пришлось делать трудный выбор. Аминь.
Юна не сразу открыла входную дверь в квартиру.
Какое-то время бубнила себе под нос, раз за разом разыгрывая разговор с Игорем в ролях. Пробовала разные интонации.
— А у меня отличные новости! Я прошла в первый тур! Можешь похвастаться в "Мегафите"! — и весело изображала, что стреляет из указательных пальцев, как американские комики.
Нет. Не пойдет.
— Гоша, ты меня любишь? — тут главное очень жалобный взгляд. — Можешь сделать мне подарок? На свадьбу? Тебе это ничего не будет стоить…
 
Тоже плохо. Унизительно как-то, что ли.
— Слу-у-ушай, такое дело… Если прошел в первый тур, анкету нельзя удалить. Представляешь, до чего дошли? — здесь важно неподдельное возмущение. — Да клянусь, я уже собралась удалить, но не получается! Может, ну их? Пусть подавятся!
А вот это хорошо вышло! Вот только опасно: Игорь частенько говаривал про тех, кто ему не нравится, что засудить их надо к чертовой матери. Оно и понятно: полгода учебы в Штатах по обмену даром не прошли. Конечно, в суде его Юна ни разу не видела, но где гарантии, что он не претворит угрозу в жизнь именно сейчас? Ложь вскроется… Нет. Не вариант. А если так: