Лестница власти 2 (СИ)
— Ну так спроси, — уронил слова, как свинец в грязь, Илья.
— А мне то он зачем? — вскинулся наш проводник. Грудку даже выпятил. Боится, но не робеет. Ну конечно, за ним Храм, город… Но и нарываться тоже он постеснялся. — У вас же дело, вас и спросят.
— Я пойду, — устало сказал я, и остановил я двинувшего своего коня вперед Дарёна. Уж не знаю, что он там хотел сделать — припугнуть проводника, плетью огреть или зарубить на месте, смотреть на это мне не хотелось.
Мы въехали на улицу, наткнулись на настороженные взгляды. Люди стали выходить к воротам. Чувствуется что живут сплоченным сообществом. И вооруженные люди на их улице — повод для собрания. Я приметил дом побогаче. На крыльцо вышел вальяжный мужик с пузиком и железным крюком вместо руки. Одет однорукий был в шикарный кафтан из красного бархата, с серебрянным шитьем и яркие, как оргазм после долгого воздержания, малиновые штаны. Огромные, даже больше чем те, что помнились мне по путешествию в башню джинов. Сразу видно — солидный и уважаемый человек. Я подъехал к нему, слез с коня и поприветствовал. Тот осторожно кивнул мне в ответ.
Я рассказал о себе, откуда, где учусь, и только потом изложил суть дела.
— Хочу поблагодарить Волка Серебрякова за то, что рядом дрался, — закончил я.
К концу моего монолога вокруг нас собралось человек двадцать мужчин в возрасте. Женщины постарше и молодые парни стояли шагах в десяти позади них. Дети и девки помоложе облепили окна и заборы еще дальше. Вот что бывает, когда телевизора нет — людям заняться нечем. Глазеют на все. Коров бы пошли подоили.
Мужик степенно кивнул. А потом сказал, поглаживая короткую бороду, подстриженную на боярский манер — чтобы под шлемом не мешала. Хотя, куда ему фехтовать, с таким пузом и крюком?
— Так нет Волка тута. Дня три назад ушел. А семью еще до того в деревню отправил, — и огляделся вокруг. — Верно я говорю?
Со всех сторон послышался одобрительный гул, мужики что поближе степенно закивали головами.
— Так ты, боярин, мне можешь передать, что хотел. А я уж с попутными Волковой семье и перешлю, — громко, так чтобы все слышали сказал мужик. — Меня Вторушой кличут, из Вороновых я. Меня тут все знают!
Я вгляделся ему в глаза. Он взгляд выдержал. Я пожал плечами — рубль невелика потеря. Золото Ибн Хальдуна я решил пока приберечь. Я достал кошелек с серебрянными монетками полученными от Лицея и протянул ему. Вторуша жадно схватил кошель, поднял над головой:
— Все видели! Это деньги не мне отданы! Семье Волка отдать надо! Все видели?! — дождавшись сдержанного одобрительного гула, однорукий ловко спрятал кошель в карман.
Я не стал задерживаться — нас еще ждали бани. Я попрощался, сел на коня и в сопровождении Ильи и его свиты, убыл.
До бани ехать было не близко — но мне то что, я на коне. Навигатор, и несколько человек из “дворни” Илья шли пешком, и довольно быстро. Но не жаловались.
— А вот и они. Бани. У нас их Свейскими зовут! — доложился проводник. Я с подозрением оглядел трехэтажный терем с красными фонарями у входа. Как по мне, то тут какие-то восточные мотивы.
— Вы нас тут где-нибудь обождите, а мы пошли! — засуетился Илья. Спрыгнул с коня, бросив поводья деду Дарёну, легко взбежал по высокому крыльцу и постучался. Я отстал от него всего на несколько шагов. Вечер обещал быть интересным.
Глава 27
В которой я наконец-то добираюсь до преимуществ своего положения. А именно — явного и продажного разврата. В меню включены: яркая постельная сцена, танцы голого Ильи и опасности зубов у неприличного места.
Я никогда не был в элитных борделях, но именно так себе все и представлял. Ладно, не совсем так — в моих представлениях тут должны быть шесты с танцующими стриптизёршами. Встретившая нас у входа элегантная женщина в короткой косоворотке без юбки и открытым воротом до пупка, жеманно улыбнулась и провела за собой. Свейские бани действительно были банями — целый комплекс отдельных домиков, с центральным длинным залом соединяющим их. Илья уточнил, сколько стоит “помывка полностью, с едой и другими услугами”. Женщина кокетливо улыбнулась и спросила, насколько мы грязные? Справятся ли две банщицы или лучше позвать четверых?
Я вспомнил суровую тетку-носорога из Храма Любви и вздрогнул. Илья уверенно сказал, что нужно четверых, по двое на брата. Женщина кивнула, вежливо попросила шестнадцать монет. Мы отсыпали ей серебро — я благоразумно оставил себе несколько денег в поясе, поэтому честно отслюнявил половину.
Да, еда и труд тут стоят не дорого.
Нас провели в довольно просторную горницу. Посередине стояла здоровенная кадка с низкими бортами. На самом деле довольно большая, сошла бы для джакузи. Кадка стояла на своеобразной печи — дымоход, похоже, был проложен в полу. Вокруг кадки стояли столы и две кровати, укрытые балдахинами. Этакие палатки на деревянной основе. В принципе, достаточно для уединения.
Прощебетав что-то о том, что скоро все будет, женщина скрылась. И действительно, почти сразу на смену ей явились девушки.
Они были веселы и красивы. И одеты в тонкие льняные рубашки, льнущие к их телам в жарком воздухе. Пока две накрывали стол, две другие помогли нам раздеться и ласково, но настоятельно, подвели к бадье. Оставалось только скинуть последние портки и залезть в воду. Что мы и сделали. Обе девушки тут же к нам присоединились. И в раздевании, и в воде. Каждому досталось по одной. Они тут же начали нас намыливать странного вида мочалкой. Пахло немного хозяйственным мылом и хвоей.
Мыли честно — драили спину, руки, ноги. Когда девушка добралась до волос, я уже во всю осторожно изучал её тело своими руками. Она не протестовала, но и не отвечала на ласки.
— Все, пошли, — сказал я, чувствуя что меня сейчас разорвет на части. Я выбрался из кадки, взял за руку банщицу, зацепил девушку с дивана — одна из тех, что накрывала на стол. Эти уже успели плеснуть себе медовухи и шептались о чем-то своем. Пришлось прервать, но извинятся я не стал — было не много не до того.
Мы залезли в кровать. Кровать размерами не уступала квартире в Токио и, как я раньше уже заметил, надежно огораживалась от остального мира дорогой тканью. Все е я человек стеснительный, и постарался опустить балдахин тщательней.
Девушки, хихикая, устраивались на кровати поудобнее и наблюдали за мной.
— А ты красивый, — протянула одна и поманила меня пальчиком. Я подполз поближе, коснулся её кожи на щеке, скользнул пальцами ниже, по шее, и еще ниже и вздрогнул отдернув руку из-за душераздирающего визга.
Визжали за балдахином. Чем это таким Илья их напугал, да еще до истошного крика? Я вроде ничего особо примечательного, с поправкой на его размеры, не увидел. Хотя, возможно, я просто Храмом Любви испорчен.
Очень не хотелось отвлекаться, и я бы может даже проигнорировал истошный вопль, но девушки передо мной тоже испугалась. Дернулись в сторону, инстинктивно прикрывая грудь. Я мрачно выругался и полез смотреть, что там стряслось.
— Тебе привет от дядюшки, Илюша, — говорил как раз в этот момент субъект уголовного вида. В отличии от стереотипов распространенных в моем мире о бандитах, этот совсем не выглядел здоровяком. Тощий, не дрищеватый, а именно тощий — сквозь кожу на черепе все лицевые кости разглядеть можно. Глаза запавшие и пустые, как окна в заброшке. И видом на Питерский дворик с расчлененкой.
А все потому, что тут в криминал, на местном “в тати”, идут не от хорошей жизни, бывших спортсменов среди такого контингента не встретишь. Всего бандитов было пятеро — один, явно младшенький, терся у дверей, трое стояли чуть позади главного. В руках ножи. Блин, даже ножи, похоже ворованные — точеные-переточенные, аж лезвия с обратным изгибом, и одновременно ржавые. Одеты в какую-то дикую рвань, бывшую некогда престижной одеждой — под слоем копоти и лоснящегося жира еще можно разглядеть дорогую ткань. Илья выскочил из оды и стоял перед ними голый, пока они его, не торопясь обходили, распределившись по всей комнате и зажимая в угол. Наши сабли у входа остались. Не добраться.