Лестница власти 2 (СИ)

— Так, стоп! — поднял руку я. — Какой план?
— Вот смотри. Ну, возьми и посмотри! — ответил этот дымный гад. Я не сразу понял, куда мне смотреть надо. Абдуррахман висит, на меня смотрит. Оказывается, он ручкой вниз указывает. Хальдун уже совсем маленький стал, ростиком в два кулака. Милена первая поняла. Наклонилась, крякнув от натуги подняла с пола свиток. Развернула. И ещё. И ещё. Вот врет он опять. Не он рисовал, кружку сбитня ставлю. На свитке была подробная карта башни. Нарисовано в изометрии, с мелкими деталями. Не план, а псевдо 3D с разрезами по этажам. И красной толстой чертой наш путь.
— Вот смотри, я сейчас снаружи проход открою, мы сразу в серале выйдем. Там нам надо вот сюда походить, вот сюда походить и вот сюдам прмйтить.
— Портал к башке привязан? — перебил я его.
— Что, извиняюсь? А, да! — отмахнулся он. — Ты будешь смотреть, кому я показываю?
— Так, Лизавета, заверни башку в сукно зеленое, — скомандовал я. — С собой возьмем, тогда назад идти не надо будет.
— Подожди, — отмахнулась Лизавета стала внимательно разглядывая карту, подняв в одной руке лампу. — А вот это что? Вот тут, у лестницы?
— А, это просто два евнуха-гуляма, они у всех лестниц сидят. Но это так, просто по традиции. И чтобы наложниц разнимать, когда те сцепятся…
— И что, они нас не заметят?
— Канешна заметят, это ж гулямы, их специально для охраны выращивают! — всплеснул руками Ибн Хальдун. И потом оглядел нас с головы до ног. — А, я понял. Ты думаешь что вы одеты как шакалы северные. Да, это подозрительно очень. Как бы вас в приличное переодеть? — Он задумчиво погладил крохотной ручкой бородку, а потом щелкнул пальцами. — Знаю, что делать. Все, идем!
С этими словами он спикировал вниз, к мешочку с золотом. И растворился в воздухе вместе с ним. И через самую длинную минуту в моей жизни, часть стены отъехала в сторону. Мы выбрались в тесный узкий коридор. Я вышел первым. Справа в стене был рычаг, на котором висел мешочек. Я взял его, и рычаг начал подниматься, а дверь закрываться. Я повесил мешочек обратно.
— Три раза пришлось ронять, никак цепляться не хотел, — поделился своими трудностями почти невидимый в темноте Ибн Хальдун.
— Так ты не можешь ничего в руки взять, да? — спросил я.
— И перемещать вещи могу только в башне, — развел лапками мелкий гад. — И только те, на которые соизволение есть. Почему, ты думаешь, я с тобой связался?
Ежеминутно сверяясь с картой мы двинулись длинным коридором. Если верить карте, мы шли потайным ходом, проложенным вдоль наружной стены. Коридор и в самом деле постоянно загибался. Я на ходу сколотил походный ордер — Я впереди, с мечом на плече. Если что, буду орудовать им двумя руками, благо рукоять позволяет, хоть и неудобно. Посередине Лизавета с лампой. Она ловко умеет ронять лампу так, чтобы она не погасла, и бросаться в сторону. Позади Милена.
— Тут ловушька, смотри ногами! — периодически предупреждал Ибн Хальдун. На карте ловушек не было. Пол был очень пыльный, видимо потайные ходы не убирались. Зато по ним периодически ходили. На плитах-обманках и нажимных западнях многовековая пыль была не тронута. А по безопасным местам пола была проложена буквально тропинка. Я старался идти по ней.
— Так, дошли, тут выйти надо. Где золото? — засуетился Ибн Хальдун у ничем не примечательной стены. Хотя нет, вон, на уровне моих глаз дощечка и рычаг.
— На рычаге висеть остался, — ответил я.
— Как висеть? Зачем остался?! — всплеснул ручками Ибн Хальдун. И умчался обратно по коридору. Я осторожно отодвинул дощечку. За ней обнаружилась щелка для подглядывания. Естественно, я заглянул в неё. Закуток, занавешенный тяжелой тканью. На полу столик, вокруг столика подушки. Свет идет откуда-то сверху. Появляется Ибн Хальдун, одновременно рядом с ним появляется мешочек и падает на рычаг. Отскакивает. Я ловлю мешочек. На ощупь — внутри и правда монеты. Судя по весу — золотые. Я прячу их в карман и тяну рычаг.
— Ай, точно же, ты же сам можешь! — хлопает себя по лбу колдун. Но, поскольку он дымный, это приводит к его частичному развеиванию. Впрочем, он быстро собирается обратно уже на лету — в стене появилась щель, в которую он юркнул. Я отодвигаю в сторону дверцу, замаскированную под каменную стену, и захожу за ним.
 
Свет сюда падает из узкого, забранного решеткой окошка, расположенного прямо над потайным выходом. Я удивленно заглядываю обратно в потайной коридор и вижу, что окошко расположено чуть ниже его потолка. Аккуратно забрано в короб, чтобы не выдавать пустоты. Я бы в жизни не заподозрил, что в стене есть секрет. Тот, кто это делал, был большой молодец, продумано все до мелочей.
— Ходим, ходим, ходим, — зачастил Ибн Хальдун, выглядывая из-за угла. — Пока никто не ходит, мы ходим!
Мы выходим из закутка и попадаем в длинное помещение. Судя по карте, это нечто вроде внутреннего дворика. Только вместо солнца тут маленькие оранжевые яблочки на деревьях с серебристой листвой. Деревья стоят в кадках, вокруг них клумбы в массивных глиняных бадьях, среди этого искусственного леса по мраморному арыку, окруженному лежанками, бежит вода. Я понимаю, что пока шел по пыльному коридору, вспотел — там было душно. А тут прямо хорошо.
— Сюда-сюда, быстро-быстро! — машет ручками Ибн Хальдун. Мы устремляемся за ним. За похожими на тюль занавесями скрывается дверь.
Рядом падает ключ. Лиза, без подсказок, подхватывает его на лету и отпирает дверь. Мы быстро просачиваемся внутрь и закрываем а собой дверь.
— Что это? — спрашивает Милена. Я осматриваюсь. Похоже на склад онлайн-бутика одежды.
— Кладовка, — отвечает наш не приятный дымный друг. И как ошпаренный мечется по стойкам с одеждой, просачиваясь в шкафы, сундуки…
— Нашел! — хлопает радостно в ладоши. Он сейчас почему то на моль похож. Что он нашел, шубу? Впрочем девушки оказались сообразительнее меня и уже потрошат ящики, на которые Абдуррахман показывает крохотными ручками.
Мила и Лиза скидывают с себя одежду. Я зачарованно наблюдаю за этим. Они стоят в ярком солнечном луче, падающем из окошка-бойницы и замечают, что я на них смотрю, когда остаются в одних тонких нижних рубахах. Или, может, просто решают заметить меня именно в этот момент. Ткань их рубашек слишком тонкая и я вижу изгибы девичьих тел, от которых почти пьянею. Меня вырывает из этого состояния насмешливый голос Милены:
— Дядя Храбр, может быть вы отвернетесь?
Я дёргано отворачиваюсь к двери. Действительно, нашел время. Хватаю карту и начинаю её изучать.
— А в начале года говорила, мол он тебе брат двоюродный, — удивляется позади меня Лизавета. Они переходят на шепот и совсем уж неприлично хихикают.
— А ты что расселся? Может кальян принести? — ко мне подлетел Ибн Хальдун.
— Неприятный вы человек, Абу Зейд, Абдуррахман, — говорю я ему. — Подлый.
— Отчаяние и тирания, вот истинные родители подлости. Как я могу позволить себе быть благородным, если это так дорого будет для меня стоить?! — он заламывает ручки. — Давай, Храбр, дорогой, не сиди, тоже переодевайся.
Абдуррахман роняет передо мной какое то тряпье.
Я осторожно оборачиваюсь на девушек. Они приспособили расшитое покрывало в качестве ширмы, натянув его поперек прохода. Приличия соблюдены.
Я начинаю быстро переодеваться. Когда остаюсь в одних кальсонах, я наконец смотрю на тряпки, которые мне подсунул Ибн Хальдун. Одежда, в принципе, сильно напоминала мою. Разительно отличаясь в деталях. Та же свободная рубаха, только немного другого кроя. Роскошно вышитая серебряной проволокой бархатная курточка и гигантские штаны. И широкий пояс, конечно. Ткани в штанах хватило бы на комплект белья для двуспальной кровати. Кажется, штаны шелковые. Я недоуменно таращусь на эту роскошь. Облачение у меня заняло минут пять и без подсказок от Абдуррахмана я бы не обошелся. По окончанию я обнаружил себя до неприличия похожим на Алладина из того древнего мультфильма, после того, как он стал принцем. В принципе, я остался своим видом доволен.