Лестница власти 2 (СИ)
Тем временем, в портале начали происходить изменения. Проход расширился, снова появились ступени, которые вывели наших засланцев в большой зал. Этот был обработан получше — стены почти ровные. А под потолком светящиеся гирлянды, которые нам попадались в городе наверху.
— Действие зелья кончается! — ужаснулся Велимудр. И в самом деле, Софья, “бегущая” впереди, начала проявляться, становиться выпуклой, обретать краски.
— Ускорится! — рявкнул Канцлер. Вся троица промелькнула мимо стоящих вдоль стен десятка болванов, пролезла под очередными воротами и тут же, рывком, обрела плоть. Портал налился красками, залился светом.
— Тронный зал Двух Вечных! — сказал Канцлер. Я впервые слышал в его, обычно бесстрастном голосе, восхищение.
А я не впечатлился — после хором самого Лицея и подземного города, тронный зал вятских князей меня разочаровал. Помещение метров десять в высоту, метров двадцать в ширину и тридцать в длину. В конце стоят два трона. Троны не парные и разные по стили. Нет, большие, шикарные, золотые и украшенные камнями. Наверное, уволокли откуда-то. Один трон пуст, на втором кто-то сидит, но рассмотреть лучше не получается. Темновато. Освещение только от корабликов канцлера.
На стенах знамена и гирлянды из черепов, нанизанных на цепи. Обстановка, в общем, праздничная. Но все это я отмечаю краем глаза.
— Тут был бой, — говорит очевидное Илья. — Жаркий бой.
Глава 15
Тайны и приключения — как американские горки. Подходят только для людей с крепким желудком.
— О, сотник нашелся, — радостно сказала Софья. — А то я уже переживать начала.
— Точно сотник? — засомневался Велимудр.
— Мундир выдает его с головой, — сказал Канцлер. Мне показалось, что он иронизирует. И вообще, он заметно веселее двигался, походка стала молодой, пружинящей. Судя по походке и голосу, прогулки по подземелью ему на пользу. Кораблики надо мной вереницей потянулись в портал, выстраиваясь над Канцлером в ромбообразную формацию, как рой военных дронов.
— А где голова, кстати? — снова проявил своё неуемное любопытство Велимудр.
— Вон, — забывшись я ткнул пальцем. Они же не видят. Пришлось говорить голосом, слегка повысив тон:
— Смотрите, справа, там где друг на друге трое лежат. Там голова, не та, которая расплющена, а которая в кишках застряла, видите?
— Четверо, — поправила меня педантичная Софья. — Их там четверо.
— Двое и две половинки, — из чистого упрямства сказал я. Ладно, она права. — Технически, то есть, вернее будет, четверо.
— Технически? Забавное словцо, — пробормотал канцлер. — Так, Госпожа Софья, станьте за меня. Господин Вели…
— Буууэээээ, — раздалось сзади. Звук был такой громкий, что я перестал слышать, что там говорит Канцлер. Да еще и шел по нарастающей. Я раздраженно обернулся. Это галерка, наконец, рассмотрела место “жаркого боя”. Или просто до них наконец дошло, на что они смотрят. Произошла типичная, в таких случаях, ситуация. Первой не выдержала служанка и извергла содержимое желудка на сидящих впереди пацанов. Это вызвало цепную реакцию — блевать стали все. Обе тетки, два пацана, мужики с топорами. Последние, хотя бы в стороны. Пацанам крупно не повезло — могучим потоком рвотной массы их не то что окатило, к полу прижало, как будто под водопад попали. Рвотаопад, в их случае. Пацаны кричали "не надо", пытались спастись, отскочить. Но рвотные спазмы делали их неуклюжими, их руки скользили, они падали, пытались подняться и падали еще более неудачно, запуская новый цикл рвоты. И у себя и у оуружающих.
Странное дело, стоит только нескольким людям в прямой видимости начать блевать, как тут же начинаются рвотные спазмы и у свидетелей этого. Заразно, как зевание. Девушки отбежали в сторону, тихо и интеллигентно блевали в уголке, трогательно придерживая друг другу волосы. Илья тоже отошел в сторону и сейчас стоял согнувшись, уперев руки в колени, с тем непередаваемым выражением лица человека, пытающегося усмирить восставший желудок. Смесь крайнего напряжения воли и растерянности от предательства собственного организма. Илья держался стойко, но увы, он проиграл эту битву.
Куда лучше справился Драко. Он отвел взгляд в сторону и стоял бледный, как простыня, прижав к лицу тряпку, которой вытирал стол. Но лучше всех, не считая меня, держался Сергей. Он был бледно-зеленый, как молодой листочек, и дрожал, как на ветру. Смотрел в портал большими глазами, но еду в себе удерживал.
Нет, их можно понять. Ощущение такое, что полсотни людей в мундирах охраны Лицея пропустили через миксер. Рубили не в фарш, а на кусочки. Порубили и разбросали по половине зала. Такое зрелище не каждый без последствий может пережить, просто у меня в военную подготовку входило психокоррекция — я же в штурмовой группе числился. А может, это меня спасала так до сих пор и сохранившаяся во мне отчужденность от эмоций Мстислава.
Я повернулся обратно к порталу. Встал и взял мушкет.
— Старец Григорий? Вы меня слышите? — довольно громко позвал Канцлер. — Григорий, отзовись!
— Тут я, — раздался слабый голос.
— Григорий, выходите! — снова прикрикнул Канцлер.
— Привалило меня, — голос Распутина был очень грустным и болезненным. Я его едва узнавал. — Не встать… Не руки поднять…
— Ладно, мы идем! — крикнул канцлер. Отдал пару коротких команд, и тройка наших педагогов, осторожно двинулась вперед. Я не видел их лиц, но никто не сблеванул, точно. Вот что значит годы педагогического стажа.
К столу подошел Илья, вытер рот рукавом и взял мушкет.
— А деканы и Канцлер, неплохо держатся, — поделился я с ним своими наблюдениями.
— Так в Лицее, наверное, и не такое в навидались, — мрачно пошутил Илья. Он же пошутил?
— Не подходите, — прохрипел откуда-то издалека Григорий. — Не подходите ближе, болваны!
Григорий закашлялся и замолк. Троица спасателей замерла. Я только сейчас заметил подозрительную груду и обломки камней, раскиданные вперемешку с трупами. Да, похоже на големов. Все же меня зрелище кровавой бойни проняло сильнее, чем мне показалось снаала. Теперь мне интересно, а чем их стрельцы долбили, что камень в куски размолотили?
— Старец Григорий. Кажется вы убили всех болванов, — пропела ласковым голосом Софья Это у неё наверно от волнения так получилось.
— Нет! Их ещё… — явно с напряжением всех сил ответил Распутин, но не успел договорить. Из проема в стене, прикрытого древним полотнищем, выскочил голем. С другой стороны — еще один. Второй был без руки, но это его особенно не беспокоило. Они были поменьше тех, что я уже видел. Зато вместо рук — бронзовые клешни, как у краба. И двигались быстро.
— Госпожа Софья, готовьте пушку! — крикнул Канцлер и шагнул к правому голему.
— Я его придержу! — крикнул Велимудр и кинулся к левому.
— Стреляй по глазам! — крикнул мне Илья и вскинул свой мушкет. Но Канцлер начал размахивать башкой, уворачиваясь от ударов голема. В портале мелькал то голем, то потолок, то пол. К счастью, Канцлер помнил о нас, и в какой-то момент смог удержать портал ровно, по моим ощущениям, почти сунув отрубленную башку под нос ожившей каменюке. Мы с Ильей среагировали буквально в ту же секунду. Шипение пороха на запальной полке, звонкое, сдвоенное бум, под аккомпанемент оглушительного визга с галерки.
От каменной башки брызжет каменная крошка, но из-за дыма и вспышки я ничего не вижу. Стрелял почти навскидку — мушкет лежал на столе готовый — поэтому прижал к плечу небрежно, ногами как следует не уперся. А отдача у этой дымной дуры, о-го-го. Честно говоря, мне даже сравнить не с чем, хотя из всякого пострелял. Может только “антиматериальные” снайперки бы могли сравнится с мушкетом по силе отдачи, не знаю, из них не стрелял. Меня отбрасывает назад, я плюхаюсь на стул и не падаю с него только потому, что врезаюсь в стол. Сквозь непрекращающийся визг с галерки слышу, как со стола падает на пол и бьется посуда. Мне становится немного стыдно — она красивая и дорогая. Еще и пойди найди такую, тут с алиэкспресса не закажешь.