Этот мир не выдержит меня. Том 4 (СИ)

Я много думал о том, как можно применить навыки Большого, и пришёл к выводу, что командная работа — это не его конёк. По крайней мере, пока.
Слишком уж сильны были детские психологические травмы, «настоявшиеся» за долгое время. Да и десятилетия, проведённые среди «пальцев», тоже оставили свой нехороший отпечаток.
Большой чуть ли не рефлекторно противился любому приказу, компенсируя тем самым годы, прожитые в угнетённом состоянии. Эту защиту можно сломать, превратив коротышку в почти безвольную куклу, но тогда от него будет мало толку. А значит, выход только один — придётся предоставить ему свободу действий.
— Дорогу ты помнишь, — продолжил я. — С кем придётся столкнуться — знаешь. А с тем, чтобы выбрать правильную цель, справишься сам.
Лицо Большого посветлело. Призрак маячившей впереди свободы победил недоверчивость.
— Ну а если ты ошибёшься с выбором… — я выразительно посмотрел на высунувшего розовый язык коттара. — То последствия не заставят себя долго ждать.
— Не ошибусь, милостивый государь, — радостно сообщил Большой. — И когда ты будешь считать трупы врагов, сражённых моей рукой, то поймёшь, что принял правильное решение!
Я усмехнулся. Глаза коротышки буквально горели от энтузиазма. Всего за пару секунд он превратился из недоверчивого, всюду ожидающего подвоха и работающего «из-под палки» человека в крайне мотивированного бойца… Не знаю, как сложится наше «общение» с людьми Ворона, но могу сказать, что скучно им точно не будет.
— А что это за уродцы, милостивый государь? — Большой хотел пнуть валявшуюся у его ног связку «игл», но передумал, заметив мой взгляд. — Думаешь, они смогут заменить мои болты?
— Думаю, ты очень удивишься, когда опробуешь их в деле, — хмыкнул я.
— Не знаю — не знаю, милостивый государь… — выразил сомнение коротышка. Он осторожно извлёк из связки одну «иглу» и покрутил её в руке. — Ни хорошего наконечника, ни оперения… Да и слишком уж они лёгонькие…
— Зато острые, — я сделал акцент на этом слове. — Очень острые.
Большой изучал «иглу» ещё несколько секунд, а потом отошёл на пару шагов в сторону и с размаху воткнул её в дерево. Увидев результат, он присвистнул, а потом посмотрел на меня ошарашенным взглядом. «Игла» вошла в искрящийся ствол почти целиком.
— Действительно, милостивый государь… — хрипло произнёс Большой. — Они очень острые…
Губы коротышки растянулись в хищной улыбке. Похоже, он уже представил, как «иглы» прошивают насквозь тела врагов. И это ему явно понравилось.
— Они твои, — сказал я.
— Все? — спросил Большой.
— Все.
Улыбка Большого стала ещё шире. Он ловко подбросил связку «игл» носком сапога, поймал её и зажал подмышкой.
— До скорой встречи, милостивый государь, — Большой изящно поклонился, одновременно закинув на плечо арбалет. — Клянусь жиденькими волосёшками Первородного отца Самума, я сделаю всё, чтобы ты прожил как можно дольше!
— Если ты дерёшься хотя бы на четверть так же хорошо, как болтаешь, то мне придётся жить вечно, — усмехнулся я.
Большой радостно рассмеялся. Он небрежно кивнул, прощаясь с морфаном, а вот перед коттаром склонился в почтительном и даже слегка заискивающем поклоне.
Зверь негромко рыкнул, будто бы предлагая коротышке катиться на все четыре стороны, и тот спокойно вышел из-под сени искрящихся деревьев. Магии в Большом не было ни капли, поэтому Гиблый лес легко отпустил его из своих объятий.
Невысокая фигурка быстро растворилась в зелени под аккомпанемент квакающего смеха морфана.
— Ты лоувкоу оубманул коуроуткого челоувечка, — отсмеявшись, похвалил меня Дру-уг. — Оун поуверил, чтоу маленький поувелитель найдёт егоу поу капле кроуви… Соулнце слишкоум сильноу оупалилоу егоу глупую макушку!
Морфан говорил о чужой доверчивости с таким видом, словно его самого невозможно было обвести вокруг пальца ни при каких обстоятельствах.
— А что, думаешь, не найдёт? — медленно спросил я.
Сознание следило за окружающей обстановкой, но мысли были обращены в будущее. Впереди нас ждала серьёзная схватка, и я просчитывал все возможные варианты. Не так, как «Сапфироглазый», разумеется, но даже моих скромных аналитических способностей вполне хватало, чтобы понять: просто не будет.
 
Скоординировать действия в лесистой местности без надёжных средств связи практически невозможно. Как и предвидеть миллион случайностей, без которых не обходится ни один бой. А значит, строгое планирование не наш выбор.
Каждый в моём отряде знал общий замысел, но действовать все должны исходя из конкретных обстоятельств. Мне же придётся успевать везде и всюду… Впрочем, как и всегда.
— Коунечноу, найдёт, челоувечек, — с недоумением в голосе ответил Дру-уг.
Я настолько погрузился в размышления, что уже и сам позабыл о своём вопросе.
— Ноу маленькоуму поувелителю для этоугоу не нужна кроувь! — добавил после небольшой паузы Дру-уг. — Маленький поувелитель легкоу найдёт коуроуткоугоу челоувчека по запаху…
Я посмотрел на морфана и на коттара, сидевшего у его ног. Ещё немного подросший зверь обнажил клыки, словно в ехидной улыбке.
Что же, видимо, моя импровизация оказалась куда правдивее, чем можно было ожидать… Правда, сейчас это не имело никакого значения.
— Уходим, — коротко приказал я, подхватив трезубец.
Ставки сделаны, а значит, дело за малым. Осталось только как следует раскрутить «рулетку» и забрать выигрыш, если удача окажется на нашей стороне.
* * *
Обратная дорога заняла значительно больше времени. Во-первых, без Усача двигаться по Гиблому лесу приходилось намного осторожнее, а во-вторых, спешить нам было некуда. Без нас всё равно не начнут, а вот Лэйле требовалась хотя бы пара часов, чтобы оклематься.
Голова буквально пухла от мыслей, однако стоило добраться до точки выхода, как они канули в небытие. Остались только инстинкты и вбитые в подкорку навыки. Мышцы налились кровью, движения стали плавными, но одновременно с этим очень стремительными.
Моё тело и мой разум готовились к бою.
— Ты знаешь, что делать, — негромко произнёс я.
Дру-уг, почувствовавший произошедшие со мной изменения, не стал ничего говорить. Он лишь кивнул, жестом привлёк внимание коттара, а когда тот легко запрыгнул к нему на спину, активировал артефакт невидимости.
Фигуры морфана и зверя растворились в полумраке Гиблого леса.
Я развернул скатку, в которую была завернута книга Фруас Суара, и спрятал увесистый труд безумного учёного сзади за пояс. Тёмная, блестящая ткань легла на плечи на манер плаща — не знаю, сможет ли такая накидка защитить от магии Сара и Кача, но лишним это точно не будет.
Я быстро проверил снаряжение — всё было на своих местах, а значит, можно выдвигаться. Финальный прыжок на носках, сопровождаемый мелодичным звоном кольчуги… Пора!
Шаг вперёд. Плавный и стелющийся. Взгляд фиксировал малейшие изменения в окружающем пространстве.
Морфан следовал за мной по пятам. Увидеть его было нельзя, но обострившееся восприятие подсказывало точное положение моего спутника.
Я шёл не скрываясь, однако меня заметили лишь тогда, когда до границы Гиблого леса осталось не больше пятнадцати метров.
Расслабившиеся за время долгого ожидания бойцы вскинулись, подняли оружие и молча сверлили меня взглядами. На некоторых лицах читался неприкрытый страх. Другие, увидев, что я один, наоборот, испытали облегчение. Третьи радовались, что томительное безделье, наконец, подошло к концу.
Разные люди — сильные и слабые, отчаявшиеся и воодушевлённые, случайно оказавшиеся здесь и «идейные» негодяи. Разные судьбы… Но финал у всех будет один.
Маги, в отличие от простых бойцов, молчать не стали.
— Где остальные? — деловито спросил Сар, а вот Кач, огласив округу диким воплем, задал совершенно идиотский вопрос: — Ты Феликс???
— Нет, — я остановился в нескольких метрах от невидимой пелены. Морфан замер за моим плечом.
— А кто? — удивился Кач.