Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

— Да, ты прав, — согласился он. — Нелюди они не по своей воле, ключевое здесь то, что они всё-таки были людьми и являются ими, хоть и в меньшем соотношении. А тут мы взяли и легализовали часть из них. Теперь они всегда будут на глазах у власть имущих, при деле в конце концов.
— Да, — подтвердил я его выводы. — Но думаю нам еще поставят палки в колёса.
Милославский помрачнел, понимая, что я прав.
А я тем временем задумался. Разговор вышел коротким, но информативным. Морозов всё ещё присматривает за нами. И как только я совершу ошибку, придётся снова тут оказаться. Надо только сделать так, чтобы посещение этого места не закончилось под резиденцией в паре блокаторов на руках и в компании мастера пыточных дел.
Они ещё проверят технологию изготовленного нами поезда, это вызовет интерес, определённо. Только вот к тому времени у нас должна появится новая сказка.
Новый год в кругу семьи дался мне сложно. До конца не верилось, что в этой праздничной атмосфере есть место для меня. Что эти люди мои родные и близкие, что это всё реально.
Разговор сразу после нового года был попроще. Кто бы мне сказал, что разговаривать с торговцем из первой десятки империи будет легче, чем сидеть за праздничным столом.
Мы подписали договор, сразу после того, как Карпов лично увидел наш прототип.
Установить проклятую сталь, заставляющую поезд парить, стало делом двух дней. Нам выделили новый состав, а оставшиеся дни пошли на его модернизацию.
Почувствовавший потенциал нового вида транспорта Карпов не стал нас ограничивать. Более того, проводил на производство и дал зелёный свет, как он сам сказал. Хоть мне данное выражение и не было знакомо.
Не удивительно, кроме домашнего теста, нас ждало испытание посуровее. Десять вагонов, которые уже к концу праздников должны были отправить первокурсников академии в заповедник, таинственное место, где собраны изменённые звери. А затем и второй курс и третий, только четверокурсники, уже обладающие спутниками, не прокатятся на новом поезде.
За это время по моему приказу, Сорокин изменил поезд. Я выкинул все спальные места, попросив поставить туда кресла, как в первом классе. Если раньше такого рода места имелись всего в десяти процентах поезда, сейчас он весь представлял собой роскошь.
Инженер лишь улыбался. Особенно, когда люди Карпова вдруг принялись нас отговаривать, убеждая, что маршрут заповедник — новгород занимает два дня, а значит людям будет негде спать.
Мы же планировали покрыть это расстояние за шесть часов.
Слава богу Карпов дал тот самый зелёный свет, как объяснил мой изобретатель, выражение брало своё начало на светофорах. И мы продавили свою идею.
Так же никто не стал красить поезд, оставляя сверкающий металлом поезд.
— Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, — бросался выражениями Костя. — Эта поговорка вам знакома?
— Знакома, — ответил я. — Пусть будет Серебряная Молния.
— Хм, ему идёт, — с любовью погладив стальной бок, произнёс Сорокин. — Вы слышали? Наносим название!
Мы успели. Успели всё подготовить до отправление. Вампиры были вышколены Софьей, прошедшей школу подготовки для ассистентов руководителей. Каждый получил белый камзол в стиле гвардии моего времени, уж очень мне тогда нравилась их форма. Одежда была вышита серебром, на голове каждого фуражка, красота.
Поезд тронулся и я стал первым его пассажиром, правда следом за мной вошёл и Карпов, оценивающе осматривая интерьер и качая головой.
— Сколько же будут стоить билеты? — поджал губы он. — Такая роскошь не может стоить дёшево.
— Они не будут дорогими, — ответил я. — Я хочу, чтобы новый вид передвижения был доступным, говорящим, что роскоши достоин каждый. Доступно, быстро, качественно. А деньги это приносить будет, только вот…
— Скорость, — понятливо кивнул Карпов. — Я понимаю.
Я лишь промолчал. Милославский сел в кресло, прислушиваясь к ощущениям и с его губ до самого пригорода не сползала улыбка, а ещё настороженность.
Я его понимаю, поезд летел с безумной по меркам железных дорог скоростью, причём так плавно, что вода в стакане передо мною, даже не качнулась. Изредка, но жидкость меняла положение, по очереди касаясь краёв, плавно и неторопливо, всё-таки полотно путей располагалось не на одной высоте.
 
Как только Молния покинула город, Карпов сошёл, перемещаясь в машину и отправляясь назад.
— Мне надо связаться с заводом, я хочу, чтобы все поезда были похожи на этот, — произнёс он и пожал мне руку.
Мы же вернулись назад, останавливаясь у перрона, где уже толпились студенты.
Я удобно расположился в кресле и, задумчиво постукивая пальцами по столу перед собой, смотрел в окно на проносящийся мимо смазанный пейзаж. Но внимание при этом было переключено будто внутрь себя, я просчитывал, всё ли учёл, достаточно ли просчитал: всё-таки везти столько малолетних наследников аристократов — та ещё ответственность и головная боль одновременно. По сути, я ставил на них первый масштабный опыт нового поездостроения, как на хомячках.
Однако долго посидеть в тишине не вышло: мы добрались до станции, и студенты постепенно заполнили вагон, рассаживаясь по местам: вокруг были закреплены такие же столы с двойками кресел по противоположным сторонам. Лица у студентов выражали разнообразную гамму эмоций — от восторга через недоумение к отвращению.
Я ловил на себе удивлённые взгляды: ну да, некоторые могли заметить, что вместе со всеми на перроне я не толпился, а, значит, не исключён вариант, что уже был в поезде, когда он подъехал к станции. В связи с чем в головах студентов могли зародиться специфические вопросы, только вот никто не спешил озвучивать их мне лично. Что, впрочем, меня абсолютно устраивало.
Но кресла около моего столика не остались пустовать: довольно скоро к ним подошли две знакомые девушки, Настя и Лена, в сопровождении незнакомого парня.
— Вот ты где, — поприветствовали они меня хором в два девичьих голоса.
Настя Евдокимова расположилась рядом со мной, с удовольствием закидывая ногу на ногу и оглаживая руками мягкую обивку подлокотников. Видя её довольное лицо, я мысленно похвалил Софью за подбор тканей для перебивки мебели. Угодить аристократам — практически утопия, но ей удалось это сделать хотя бы частично.
Лена же устроилась по другую сторону стола поближе к окну, а рядом с проходом сел неизвестный пока что мне паренёк. Я повернул к нему голову, быстро окидывая взглядом: холёные черты лица, весь из себя аристократ, ни дать ни взять. Даже на выезд в заповедник к зверушкам собрался едва ли не при полном параде: галстук, начищенные до блеска туфли, костюм тройка, идеально уложенные волосы, выбритое лицо. Не хватало только шляпы и трости для полноты образа. Может, ещё сигары.
На секунду где-то внутри вспыхнула зависть: это ж как надо жить, чтобы вот так?.. Но кольнула и ушла, не оставляя никакого послевкусия. Я так жить не хотел. А потому и выглядел иначе: короткая щетина, так как с утра между бритьём и завтраком выбрал второе, тёмно-синий пиджак поверх футболки, классические джинсы и кожаные ботинки на толстой подошве.
Я полагал, что если мы едем в заповедник к диким зверушкам, то и одеться надо так, чтобы не было жалко зайти в загон для монстров, коим и представлял место нашего прибытия. Но чтобы разодеться туда словно на светский раут, как этот франт… Впрочем, это не моя проблема.
— Дмитрий Савинов, первый наследник рода Савиновых, — решил представиться незнакомец, явно пытаясь заполнить образовавшуюся паузу. Однако она образовалась снова, стоило ему закончить, так как я разговор не поддержал. Поэтому парнишка добавил: — Наверняка, вы слышали. Моя семья занимается химической промышленностью, мы — первые по объёмам в стране.
Пока он расписывал собственную важность, я заметил один интересный факт: никто кроме него не сказал ни слова. Девушки молчали, от них почти ощутимо исходило чувство ожидания, они как две молодых натуралистки наблюдали за нашей реакцией друг на друга. Кажется, не я один тут увлекался опытами на живых людях… Но с чего это вдруг? Я этого парня впервые видел, как мне стоило на него реагировать? Украдкой оглядел подруг: Настя явно светилась радостью, но с каким-то лёгким оттенком злорадства. Лена же была смущена, но смотрела с вызовом.