Дорога к солнцу (ЛП)

Несколько минут все ели молча, затем каждый слишком усердно похвалил еду, хотя приготовленные блюда действительно были очень вкусными. Мэгги ковырялась в тарелке, поедая крохи. Джейсон всегда старался готовить для неё разнообразную еду с большим количеством овощей, но редко что-то столь затейливое. Вырезка была завёрнута в полоску идеально хрустящего бекона.
Мать начала аккуратно нарезать мясо:
— Итак, Джейсон. У тебя есть девушка?
Чёрт. Как раз разговор, которого недоставало.
— Нет. У меня не было времени на свидания.
— О. — Шелли натянуто улыбнулась: — На… фабрике нет девушек твоего возраста? — Слово «фабрика» прозвучало, как «грязный носок», который мать держала двумя пальцами, спрашивая, чей он.
— Нет. — Жуя брюссельскую капусту, Джейсон попытался решить, стоит ли рассказать правду и покончить со всем сразу. Какой смысл во всём этом, если скрывать, кто он на самом деле?
Не дав Джейсону сказать и слова, Мэгги заговорила, окинув бабушку суровым взглядом:
— Почему он должен встречаться только с девочками? Может, ему нравятся мальчики. Знаете, нет ничего плохого, когда мальчикам нравятся мальчики.
После заявления Мэгги в комнате повисла тишина. Родители только моргали. Затем Тим торжествующе рассмеялся:
— Я так и знал.
Наверное, Джейсону следовало рассердиться на Мэгги за подобное разоблачение, но он только облегчённо выдохнул. По крайней мере, всё раскрылось. Он улыбнулся дочери. Отец произнёс:
— О.
Мать всё ещё держала нож и вилку над тарелкой:
— Ну что ж. Мы…
— Думаете, это неправильно? Отвратительно? Грех? — закончил за неё Джейсон, беспокойно стуча ногой по полу. Нужно просто забрать Мэгги и уйти. Это было ошибкой.
— Нет. — Мать нахмурилась, сведя на переносице идеальные брови. — Могу я договорить? — После нескольких секунд молчания она продолжила: — Когда ты учился в школе, мы с отцом сомневались: гей ты или нет. Но потом всё случилось, и мы решили, что ошиблись. Нет, мы не думаем, что это неправильно, отвратительно или грех.
— Сын Бреслинов — гей, — добавил отец. — Капитан команды по гребле в Йеле. Он вообще-то только что выпустился. Мы могли бы вас познакомить.
Джейсон подавил приступ истерического смеха. Должно быть, это сон. С его семьёй, оказывается, всё хорошо.
— Э-э-э, спасибо, но всё в порядке. — Он быстро глянул на Тима: — Ты знал?
Наколов на вилку приличную порцию, брат отправил еду в рот и пожал плечами:
— Типа того. Не знаю почему. Просто предположил. Не скажу, что меня это беспокоило. Всё хорошо.
Мать вздохнула:
— Прошу, не говори с набитым ртом. — Затем обратилась к Джейсону: — Так что, есть парни, которые тебя интересуют? Знаешь, Стивен Бреслин действительно симпатичный.
— Нет! Он будет с Беном. Ни с кем другим. — Мэгги сверкнула глазами, словно бросая вызов любому, кто осмелиться спорить, в том числе Джейсону.
— Бен? — Шелли ободряюще улыбнулась: — Кто такой Бен?
— Бен Хеттлер, — ответила девочка. — Он рейнджер в парке, умный и забавный, и он меня спас.
Родители растерянно моргнули и переглянулись. Мать спросила:
— Тот… мужчина?
— Он вроде немного старше тебя, — добавил Роберт.
Джейсон стиснул зубы — вернулась старая обида.
— Я тоже мужчина. Да, Бен старше, но и я не подросток. За последние восемь лет многое изменилось, и вы не вправе осуждать меня. Вы не можете указывать, с кем мне встречаться. — Он бросил салфетку на тарелку. — Это была плохая идея. Нам пора.
— Вот так просто? — ядовито усмехнулся Тим. — Конечно. Убегай снова. Ты всегда так делаешь.
— Что? — Джейсон фыркнул в ответ, от праведного негодования он вытянулся, расправив спину. — Это неправда.
— Конечно, — отрезал Тим. — От этого парня Бена ты тоже сбежал? Почти уверен, что сбежал.
Джейсон хотел крикнуть: «Не сбежал!», но закрыл рот. Дыхание стало поверхностным: чувство вины жалило с каждым вдохом. Нельзя думать о Бене. Не сейчас.
Сначала нужно разобраться вот с этим. Давно пора.
Глубоко вдохнув, Джейсон отодвинул стул и сказал:
 
— Мэгги, пойдём со мной.
— Ты что, правда собираешься уйти? — недоверчиво спросил Роберт.
— Конечно, собирается. — Стиснув зубы, Тим сложил на груди руки.
Мэгги смотрела на своего отца широко раскрытыми глазами, и тот попытался улыбнуться ободряюще. Он старался говорить ровным тоном.
— Я отведу Мэгги в комнату. Мэгс, ты сможешь там поесть и посмотреть телевизор, хорошо?
— Я не голодная.
— Ладно. Давай тогда возьмём твою тарелку и молоко на случай, если передумаешь. Нам надо поговорить. Мы недолго.
— Но я хочу остаться!
— Мэгги. Пожалуйста, делай, что тебе говорят, — сказал Джейсон тоном, которым обычно произносят: «Довольно, юная леди».
Шумно пыхтя, девочка взяла стакан и салфетку, а Джейсон — тарелку и приборы, после чего вывел дочь из столовой и повёл по коридору в комнату. Телевизор был больше, чем в воспоминаниях Джейсона, а диван — обтянут бархатистой кожей, совсем непохожей на замшу, которую они с Тимом умудрились поцарапать в детстве.
Произведения искусства остались прежними: латунные гравюры на чёрном фоне из церквей Англии, артуровские воины с мечами и благочестивые дамы в длинных струящихся платьях. Джейсон вспомнил, как свернувшись калачиком устраивался на замшевом диване рядом с отцом, и тот рассказывал ему истории о рыцарях и девах.
— Пап?
— А-а-а. — Джейсон встряхнулся и, расположив Мэгги на диване, поставил поднос ей на колени. Потом включил телевизор и запустил на «Нетфликсе» эпизод с Дэвидом Аттенборо о природе. Пока шимпанзе кричали и лазили по деревьям, Джейсон поцеловал Мэгги в макушку: — Я скоро вернусь. Мне нужно кое-что с ними обсудить.
Дочь кивнула:
— Ладно. Я не буду подслушивать. Хотя мне очень хочется.
Он рассмеялся, и давление в груди немного ослабло.
— Спасибо. Ты хорошая девочка. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Джейсон закрыл за собой дверь. В столовой он обнаружил, что члены семьи так и сидят на своих местах, не притронувшись к еде. В воздухе чувствовалось напряжение. Джейсон сел. Тим с другой стороны стола уставился в свою тарелку.
— Мне кажется, что для вас это выглядело так, словно я сбежал, — сказал Джейсон.
Мать резко возразила:
— О, нет. Нет, Джейсон, это не выглядело. — В её глазах заблестели слезы: — Ты просто ушёл! Сбежал! Мы проснулись, а вы с Мэгги исчезли. Ты хоть представляешь, как это страшно? Ни записки. Ничего! Ты опустошил свой банковский счёт, и всё. Ты исчез. Мы не знали, жив ты или мёртв.
Джейсон фыркнул:
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую. — Она вытерла глаза. — Не знать, где твой ребёнок, в безопасности он или нет, — ужасно. Теперь ты наверняка это понимаешь, особенно после случившегося в Монтане.
Внутри всё сжалось.
— Это не одно и то же.
— Каждую ночь лёжа без сна, мы молились, чтобы с тобой всё было в порядке. — Мать отпила из бокала вина, расплескав красную жидкость. — В голову то и дело лезли ужасные вещи, которые могли случиться. Когда мы вас разыскали, то были в бешенстве.
Потом заговорил отец:
— Джейсон, мы боялись. Боялись за тебя и этого милого ребёнка. Ты принимал необдуманные решения, и хотя тебе исполнилось восемнадцать, мы не считали тебя достаточно взрослым, чтобы быть ответственным родителем. Поэтому да, тогда мы обратились в суд, потому что полагали, что ты не оставил нам выбора.
— Нет. Нет, не перекладывай это на меня. Вы уже говорили о том, чтобы забрать Мэгги. — Джейсон сердито посмотрел на мать: — Я слышал тебя. По телефону. Ты сказала: «Мы должны объявить, что Джейсон непригоден быть отцом».
 
Мать открыла рот и закрыла.
— Но это было всего лишь обсуждение. Мы хотели знать варианты. Мы были разочарованы. Мы злились. Да, мы ошибались. В то время мы действительно думали, что для тебя и Мэгги будет лучше, если мы оформим опекунство. Но мы не собирались обращаться в суд. Нам хотелось бы этого в последнюю очередь.