Попал-не пропал (СИ)
Но, как бы страшно не было, как бы я не корил себя за содеянное, но и оставаться на месте, безропотно приняв, вполне возможную, смерть от голода и жажды, и, хотя бы не проверив возможность выбраться их западни, куда я сам себя загнал… значит сдаться. А вот этого я себе позволить никак не могу. В общем, взяв себя в руки, я направился к выходу из зала. Если принять за факт, что все эти объекты строились по единому плану, то сразу за выходом меня ждет что-то порядка ста метров тоннеля, затем крутой поворот, практически под девяносто градусов и затем еще сто метров тоннеля, упирающегося в металлическую плиту. Налобный светодиодный фонарик дает мне достаточно света, чтобы не разбить себе голову и вполне нормально ориентироваться в пространстве. Поэтому, первая находка не стала для меня полной неожиданностью, хотя и сперва и не смог понять, что именно я вижу. Только подойдя почти в плотную, я понял, что это тело — тело человека, по крайней мере, две ноги, две руки и голова об этом свидетельствовали. Хотя, телом, в полном смысле этого слова, назвать, то что я увидел нельзя. Скорее это был скелет человекоподобного существа, обтянутый высохшей кожей и обряженный во что-то вроде комбинезона или тонкого гидрокостюма. Сам факт того, что органика полностью разложилась и уже успела выветриться, а костюм был как новенький, хотя и оказался припорошен изрядным слоем пыли, говорил о том, что, во-первых, этому телу не один десяток лет, а во-вторых, сам костюм изготовлен из синтетики, довольно прочного и неподверженного разложению материала. Скажу честно, прикасаться к скелету, мне было боязно, да даже находиться рядом с ним было очень неприятно, поэтому я поспешил обойти его стороной. Второй находкой, очень неожиданной, стало наличие двери на выходе из зала, к счастью, дверь оказалась не заперта и приложив немало, скажу я, усилий, мне все же удалось ее приоткрыть на достаточное, для того чтобы протиснуться, расстояние. Сотня метров до поворота, «подарили» мне еще два тела в таких же костюмах, разве что цвет у них был иной, у первого он был светлый, белый или бежевый, у этих же какой-то темный, возможно темно-синий, возможно темно-серый — в свете фонаря, да еще и под толстым слоем пыли, точнее определить у меня никак не получалось.
Сразу за поворотом меня поджидал еще один «сюрприз», я даже чуть не обделался со страха, пока не сообразил, что никакой сиюминутной опасности нет. Ну а как иначе-то, поворачиваю я значит за угол, весь из себя такой красивый, а прямо передо мной огромный паук, хоть и стоит на полусогнутых, но я у него спокойно, не пригибаясь, под брюхом пройти могу. В общем я только вырулил из-за угла, так сразу и сел на пятую точку и даже попытался обратно за угол вернуться, да только без особого толку скреб пятками по полу, пока не сообразил, что тот не шевелится и слой пыли на нем, сантиметров десять. Еще минут пять я все собирался с духом, чтобы проскочить мимо этой образины. В конце концов решился и бочком-бочком, чуть-ли, не стирая лопатки о стену протиснулся дальше и только после этого облегченно выдохнул, да и разглядел, что помимо тела да лап, у этого паука больше ничего нет, да и вообще, не правильный он какой-то и вблизи больше всего напоминает пресловутую «летающую тарелку» на ножках. Ну а когда пара метко запущенных камушков отлетели от паука с характерным таким металлическим звуком, то и вовсе успокоился — стоит себе статуя, ну и пускай стоит.
А метров через тридцать, когда луч фонаря скользнул по перегораживающей тоннель плите я снова замер и попытался стать невидимым и неслышным. Зачем? А так, на всякий случай. Все дело в том, что мне стало ясно, почему в зале и тоннеле так много пыли и откуда взялись трупы и тот странный металлический паук. Посреди металлической плиты, твердость которой, как утверждал Пашка, вполне сравнима с твердостью алмаза зияло отверстие, я бы сказал правильной формы, представляющее собой квадрат, примерно два с половиной на два с половиной метра. Я долго стоял, сжавшись и скукожившись, прижимаясь к стене — прислушивался, фонарь я почти сразу выключил, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Но нет, ни малейшего шума, ни единого звука, мне кажется, что я слышал даже биение своего собственного сердца. Но, стоять вечно и прислушиваться я не мог, поэтому рискнул и включив фонарь, направился дальше, надеясь, что мне не придется шлепать полсотни километров под землёй, в темноте, лишь при свете слабенького фонарика.
Если честно, то лучше бы мне пришлось пройти эти несчастные пятьдесят километров. Через полтора часа я стоял перед завалом, полностью перегородившим тоннель. Вперед пути нет, возвращаться назад? Так тоже особого смысла нет — какая разница, где помирать, тут по крайней мере, есть шанс попробовать прокопаться наружу, ведь не мог же весь тоннель обрушиться. Скинув с плеч рюкзак, я занялся инвентаризацией своего имущества. Нет, что в нем лежит я и так прекрасно знаю, но это немного меня отвлечёт, даст возможность обдумать положение в котором я оказался и привести нервы и мысли в порядок. Итак, что я имею. Шесть сухпайков, их можно растянуть, без потери работоспособности, дней на десять. Вот с водой все не так радужно, двухлитровая бутылка с минералкой и чуть боле половины фляжки с холодным сладким чаем. Початая упаковка с чаем в пакетиках, около двадцати штук и пакет с растворимым кофе, пара пачек печенья и полкило мятных леденцов, вот и все мои продуктовые запасы. Спальник, три упаковки пальчиковых батареек, смартфон и пара флешек к нему с книгами и музыкой, зарядка, мультитул, упаковка таблеток сухого горючего и армейский котелок, с кружкой, ложкой, вилкой и набором секций, две пары трикотажных обрезиненных перчаток, смена белья, две пары носков, небольшая аптечка, солдатская плащ-палатка и набор мыльно-рыльных принадлежностей. Вот и все, если не считать всякой мелочи в карманах, типа ключей, зажигалки, бумажника и горсти мелочи. Ну, еще часы и нож, хороший такой нож — подарок от Пашки на двадцатилетие, ну и мой оберег. Невеликие богатства, скажем честно, не подготовился я к путешествию, да и не собирался я никуда.
Разбор имущества помог, я успокоился и вернул себе способность мыслить боле-менее логически. Бросаться на завал, вот прямо сейчас, после многочасовой нервотрепки и переживаний, не имеет никакого смысла, тем более, что, если верить часам, то я на ногах уже почти двенадцать часов, совсем не помешало бы отдохнуть и набраться сил. А вот чувства голода, нет, поэтому лениво сжевал пару печенюшек, запил их холодным чаем, и завернувшись в спальник, как не странно, почти мгновенно отрубился.
Проснулся я, если верить часа, через шесть часов, злой, продрогший и голодный. Первым делом немного размялся, чтобы выгнать холод из костей, затем подогрел полкружки воды, засыпал в нее кофе и слегка обжигаясь взбодрился. Немного перекусил и разорвав чайную упаковку принялся за обследование завала. Начал, как нужно с самого верха — копать внизу смысла нет. Пламя от горящей бумаги слегка колыхнулось только в одном месте, в правом верхнем углу — значит тут есть ток воздуха, вот и определился с местом будущего лаза. Надел перчатки и принялся разгребать завал. Мелкие камни просто тупо сгребал и они осыпались в подножию завала, крупные откатывал. Дальше стало сложнее, приходилось нагребать на плащ-палатку мелочь и затем вытягивать ее наружу, камни покрупней, катать туда же. За два часа работы смог прокопать всего около метра, но настроение было отличное — верхний свод тоннеля оказался целым, так что, вполне возможно, что завал не такой уж и большой и за пару-тройку дней я вполне смогу его преодолеть.
На второй день изматывающей работы я чуть в отчаянии не раскроил себе бестолковку о первый попавшийся камень. Я уже углубился в завал почти на пять метров, когда уперся в огромный булыжник, полностью перекрывающий мой лаз. Почти час я убил на то, чтобы попытаться окопать его слева, но толку не было, такое ощущение, словно я напоролся на каменную плиту. Наверное, я так бы и бросил копать, если бы огонек зажигалки не трепыхался словно сумасшедший, когда я подносил его к верхнему краю этого булыжника.