Домовладелец среди своих (СИ)

Я через силу повернул голову в сторону звука. Мля! Точно Ленка! Стоит около кресла, с которого, видимо, вскочила, увидев мое движение рукой.
— Вовка! — заорала она, далее бросилась ко мне и начала душить в объятиях.
Блин, помру же! Даже отбиться сил не хватает.
— Елена Александровна! Что Вы делаете? — раздался слева сердитый женский голос.
— Вовка очнулся! — не переставая меня душить, радостно сказала сестра.
— Эм-м-м. Как очнулся? Почему?
— Не знаю, поднял руку и повернул ко мне голову. Вовка, Вова, ты же меня понимаешь? — она отстранилась от меня и посмотрела в глаза.
— Да, — попробовал сказать я, но во рту была пустыня и получилось лишь что-то просипеть. Поэтому, в дополнение к этому нестандартному звуку, я моргнул два раза глазами.
— Вот видите! Очнулся! — сеструха засмеялась и начала прыгать на месте, хлопая в ладоши. Ну прямо как в детстве, когда чему-то была очень рада.
— Я позову врача! — сказал голос и послышались удаляющиеся шаги.
— А я позвоню маме и папе! — ответила сестра и достала из сумочки, лежащей на кресле, мобильник.
— Алло, папа! Вовка очнулся! Честно! Вон, лежит, глазами лупает! Дуй к нам! Да, поняла. Ждем, до связи, — она отключилась и спрятала гаджет.
— Скоро будет, он по делам мотается, но, сам понимаешь, ради такого дела все бросит и приедет. Заодно и маму захватит из дома.
— Пить, — попробовал сказать я, но снова не смог произнести ни слова.
— Чего? Не поняла.
Я медленно поднял руку и показал на рот.
— Есть? Пить?
Если на первый вопрос я никак не подал знак, то на второй кивнул.
— Конечно, минуту.
Ленка схватила с ранее мной не замеченной тумбочки бутылку негазированной воды и налила в тут же стоящий стакан. А потом нажала где-то сбоку от кровати кнопку и меня стало поднимать в горизонтальное положение. Хорошая кроватка, для ленивых. Поднеся к моим губам стакан, начала потихоньку наклонять его. Я припал к живительной влаге и начал пить, закончив только опустошив стакан.
— Уф, спасибо, — во, теперь могу говорить нормально, хоть и тихо.
— Ой, я тебя услышала. Теперь точно все будет хорошо. — Лена начала широко улыбаться, вытирая рукавом слезы, выступившие на глазах.
— А ну кончай реветь, морщины появятся. Вы откуда здесь? И вообще, где это мы?
— Мы в Москве. И ты, и я, и мама с папой.
— Почему в Москве? Вы же должны быть в Новой Зеландии, а я у себя в Соболево.
— Ну мы прилетели, когда ты ... заболел?
— Заболел? В смысле? Когда успел. И вообще, почему в Москву привезли? Здесь же опасно! Здесь зомби ведь очень много! Кстати, а как с Новой Зеландии прилетели? После апокалипсиса разве самолеты летают еще?
Лена вмиг стала серьезной.
— Вова? Ты про что? Какие зомби? Какой апокалипсис? Ты меня пугаешь. Подожди, я врача потороплю!
Ленка выбежала из, как я понял, палаты. А я почесал левую сторону груди, которая почему-то болела и начал думать. Что за херня происходит? Откуда тут Лена? Еще и родители приедут? И про зомби она не в курсе... Или притворяется, чтобы не расстраивать? Так она меня этим скорей напугает, чем успокоит
— Владимир Александрович? — раздался слева голос. Я повернул голову. Там стояла Лена и какой-то мужчина в халате. Как понимаю, тот самый врач, за которым она бегала вместе.
— Он самый, а вы... ?
— Дмитрий Константинович. Ваш лечащий врач. Я очень рад, что вы очнулись от комы.
— От комы? Какой на хрен комы?
— Вы были в коме почти три месяца. И мы не могли вас из нее вывести, ничего не помогало, никакие наши методики. Поэтому, нам оставалось просто ждать и надеяться.
— А как же Соболево? Как же мои друзья там?
— Вов, в деревне тебя соседи и нашли, когда принесли тебе молоко в один из дней, — присоединилась к беседе Лена. — Ты лежал на земле не двигался. Сначала подумали, что ты пьян, но ты все не просыпался и не просыпался. Потом вызвали скорую, чтобы тебя посмотрели, но те тоже ничего не смогли сказать. Дыхание ровное, сердцебиение тоже в пределах нормы. Просто спишь. Вот так по цепочке тебе и передали в Москву, где уже официально диагностировали кому. Ну, соответственно, сообщили ближайшим родственникам. То есть нам. Вот мы и прилетели. Сначала хотели тебя отвезти заграницу на лечение, но папа поузнавал и сказал, что толку нет. Здесь в Москве даже в чем-то лучше. Вот и вся история, по сути. Врачи думают, что кома как-то связана с твоей болезнью. Какой-то криз, выключивший тебя.
 
— А что насчет апокалипсиса? Что насчет зомби и надвигающейся планеты?
— Какой планеты, Владимир Александрович? Нет никакой надвигающейся планеты, нет никаких зомби, нет никакого апокалипсиса. Понимаете, природа комы еще не изучена. В вашем случае это, как видимо, было похоже на сон. Вот и получается, что вы видели очень натуралистичные сны.
Я прикрыл глаза. Как так? Кома? Три месяца? А как же Соболево? Как же Мишка, Петя, Коля, Славка, Джейк? Неужели это все был бред моего больного воображения? Да не может такого быть! Может я наоборот, сейчас сплю? Я попытался под одеялом себя ущипнуть за ногу. Ай! Больно! Ничего не произошло, как лежал на кровати, так и лежу. Нет, недостаточно больно! Я сильно сжал челюсти, укусив себя за внутреннюю часть щеки. Меня пронзила боль, я почувствовал, как внутри рта потекла кровь из прокушенной щечной мышцы.
— Вовка! Что с тобой? — панически заорала Лена, увидев, как из уголка рта потекла кровь.
Она вместе с врачом метнулась ко мне.
— Владимир Александрович! Вам плохо? Откройте рот!
— Все в порядке, — я открыл глаза и улыбнулся окровавленным ртом. — Простите, если напугал. Случайно укусил себя.
— Ни хрена же ты кусаешься! У тебя весь рот в крови! — заохала сестра.
— Заживет, не беспокойся. Главное, что я очнулся.
— Это точно, — улыбнулась Елена.
— Ну я вас оставлю, если позволите, меня ждут другие пациенты, — врач ушел, и мы снова остались вдвоем.
Через пятнадцать минут внутрь залетели отец с матерью. Да уж, как же я по ним, оказывается, соскучился...
— Вова, Вовочка, — заплакала мать, бросаясь ко мне на шею и повторяя удушающий прием, который исполняла на мне Ленка немного ранее.
— Осторожней, мать, задушишь, — улыбнулся батя и протянул мне руку. — Привет, сын. Рад, что ты очнулся.
— Привет, бать, — с улыбкой ответил я, пожимая руку после того, как мама все же ослабила хватку. — А я-то как рад. А может домой поедем? На меня больница всегда угнетающе действовала.
— А ты как? Нормально? — с сомненией спросил отец.
— Да конечно, вообще все прекрасно, — ответил я, не уточняя, конечно, что у меня сейчас болит щека от укуса, ноги и левая грудь. Но это все было мелочи. Дома и стены лечат, как говорится.
— Ну давай, спрошу врача, — сказал батя и вышел из палаты.
— Сынок, с тобой точно все хорошо? У тебя кровь на лице.
— Да конечно, мам. Укусил себя случайно за щеку. А вы как? Как тут в Москве? Освоились?
— Ой, можно подумать, что мы тут никогда не жили, — с улыбкой сказала мама, махая на меня рукой.
— Ну тоже верно.
Через десять минут вернулся папа.
— Ну врач говорит, что в принципе, если неофициально, — отец, хмыкнув, потер большой указательный палец друг о друга, — то можно отпустить. Но только без выписки. Выписку получишь где-то через неделю, если все будет хорошо. А пока будешь тут числиться. Ну и несколько анализов нужно будет приехать и сдать.
— Вообще не проблема! Приеду, сдам. Хоть сейчас можете кровь собирать, — я улыбнулся и показал на пятнышко крови, капнувшее на одеяло.
— Юморист, — резюмировал отец. — Так, Ленка, хватай мать и дуйте домой. Наведите там марафет, да закажите что-нибудь пожрать повкусней. Сегодня праздник в честь Вовчика! Мать, отлипни от сына, никуда он уже не денется.
— Конечно, конечно. А вы когда приедете? — спросила мать, наконец полностью отпуская меня и вставая с кровати.
— Да через час примерно, как врач сказал. Ему еще пару пациентов посмотреть, да для Вовы написать рекомендации. Ну и вещи нам выдать его, конечно.