Тот самый сантехник 10 (СИ)

Зона СВО.
А где-то на передке, накатываясь на врага, смеялся один танкист небольшого роста, но с крепким, задиристым характером. Который оказался так кстати на линии боевого соприкосновения. Позывной его был простым «Карл». Но некоторые уже уважительно добавляли к нему один эпитет из трёх: «Весёлый», «Завоеватель» или «Великий». И пока дроны вязли в сетке над башней, этот мужчина нередко выводил танк на самый передок и врагу покоя не давал.
  
И пока в танке звучало:
Расскажу вам песнею-подругой
Как дерутся с чёрною ордой
Три танкиста, три весёлых друга —
Экипаж машины боевой!
Он дёргал рычаги, до рези в глазах вглядываясь в заляпанный триплекс и отправлял очередной снаряд в долгий полёт. А там взрывалось, там валил чёрный дым. Металл корёжило, металл горел, он плавился и ломался, пробитый, подбитый, да подорванный.
Но не ломались, не горели и не сдавались люди, из которых самих бы танки строить. И часть из таких сидело рядом с танкистом. Для них он и пел в то время, когда не получается молчать.
Не дают они фашистским танкам
Тёмной ночью в тыл забраться к нам!
Без пощады бьют бандитов с фланга,
Угощают крепко по зубам!..
Вновь и вновь Маливанский насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию, поправлял шлемофон после очередного залпа. А затем смотрел на едва различимые, но поражённые цели в триплекс. Снова сводился и снова убеждал всех в танке, что всё будет хорошо.
Но делал это в своей манере:
— Мужики, что главное в танке? — бывало, кричал он, когда под рёв машины боевой прочая тишина давила на голову, а песни орать горла уже не хватало.
На что экипаж мгновенно отвечал ему столь же задиристо и гордо:
— Главное в танке не пердеть!
И снова траки вгрызались в грязь, где под ногами сплошь чернозём. И всякий знал в округе, что война пройдёт, а когда в землю будет посеяно что-то, кроме мин и гильз, — да хоть бы палку воткни! — то на землях благодатных обязательно взойдёт добрый урожай. И бывалые солдаты переломят меж собой семь хлебов, да выпьют семь рюмок, где на седьмой обязательно будет лежать кусочек чёрного хлеба.
Не тронутый.
  
Глава 31
 
Глобальный клан
 
Ещё месяц спустя.
Глобальный посёлок.
Боря вышел из автомобиля с ценным грузом на руках. Дверью хлопать и не думал. Только прижал, а дальше дело автодоводчика, который теперь на вес золота. Раньше даже не думал, когда такой может пригодится. А теперь — нужен. В одной руке — Ульяна в детском кресле вся в розовом и сопит как ангел. В другой — Стёпка в небесных одеждах слюни пускает. А на груди — переноска с новорожденным Данечкой. Первый день, как доверили папке, Родила Ирина Олеговна быстро, да с перепуга — раньше срока. Потому взяла пол дня, чтобы в себя прийти, выспаться после трёх суток в заведении с зелёными успокаивающими стенами, которые совсем не успокаивали, лишь в сон клонило, а спать как раз не давали. Другие дети.
Свои то все — ангелы.
Понимая, что на подходе ещё и Матвей от Вики, молодой отец пытался успеть как можно больше. Блондинка, напротив, рожать не спешила. И как по ощущениям, должна была родить слона, но доктора уверяли, что будет богатырь. Потому без кесарева не обойдётся. И снова — перинатальное. На этот раз в столице. Шац увёз в лучшее родильное по стране, а когда оба вернутся — пока не понятно.
И без них дел хватает в доме семейном. Татьяна Юрьевна как сиделка помогает, конечно, но снова укатила в Индию по делам чайным. А без неё, как без рук. Любая другая сиделка в их доме с ума сойдёт минут за тридцать. Тут к гадалке не ходи. Только у виска покрутит.
Но думать об этом некогда. Поздней осенью по прогнозам ещё Раиса порадует. Сразу близнецы намечаются. За именами для них долго не думали. Как в продуктовой очереди магазина расслышали первые, так и назовут. Будут Русланом и Людмилой.
«А что?» — тут же донёс позицию, присмиревший в последнее время внутренний голос: 'Хорошие имена, добрые. А зимой Кира постарается, и Лида творческий отпуск возьмёт. Снова в какую-нибудь очередь встанем.
Боря скривил губы. Да уж, девочки намечаются. Да и сама Татьяна Юрьевна однажды под руку подлезла. Кого-то поздней зимой по уверениям женской консультации, да принесёт. Только чёрта с два он её потом в командировку отпустит. И в их спальне с Дашкой она давно на матрасе спит. Ортопедическом.
Молодой отец обошёл кунг и засмотрелся на дом, как будто впервые увидел. Хороший, красивый, добротный. Первый этаж уже полностью отделан облицовочным камнем. На крыше сливы появились, дождь уже со всех сторон на голову не хлещет, а культурно стекает в ёмкость для последующего полива. Но дело близится к холодам, скоро его перекрывать. Поливать уже нечего.
«Всё уже полито», — пробурчал внутренний голос и Боря вошёл на территорию, засмотревшись на высаженные садовые деревья в три ряда. Там груши, яблоки, вишня кустом, абрикос, а вдоль забора облепиху посадил. Один мужской куст и один женский, чтобы плодоносила. Ещё из кустов смородина появилась. А остальное весной посадит, по первому теплу. Сейчас это бы зимой прижилось. Укрыл, прикопал, но дальше уже не от него зависит. А от Стасяна. Тот как с одного мешка картофеля десять выкопал, так сразу Агрономом прозвали.
— Стася-я-ян, — обронил Боря шёпотом и рукой помахал. Но не слишком интенсивно, чтобы ребёнок на переноске на груди не проснулся.
Всю троицу изрядно укачало в дороге. Сразу полюбили с папкой по работам кататься, пока женщины с ночи высыпаются, до обеда хоть где катайся, лишь бы с ними. А после обеда и до следующего утра уже так и быть — матери разберут, в добром настроении, посвежевшие.
Прораб увидел, соскочил с «козлов». На стройке он, считай днём уже один оставался. Да плюс один охранник в ночи сменял. Но то уже на КПП на въезде в посёлок. Разбрелись мужики ближе к холодам кто куда. Лаптев в бизнес к Шацу вернулся, Лёха устроился в какую-то столичную компанию сисадмином, вновь за компьютер усевшись (на радость Дуне — с рельефным прессом), а Болеслав с Петром уже оба в планах на придорожную стройку с кафе и домиком на два хозяина погружались, где он основной инвестор.
— Боря, дорогой! — издали крикнул Стасян, но заметив переноски и кресла, рот прикрыл.
— Здорова, Агроном сын Агронома. Классная картоха получилась. Вчера в мундирах варили. Да не чищенной ели. Молодая, самое то. Вот… держи, как обещал, — прошептал Боря в ответ и пожав руку прорабу, вручил ему справку о доходах за последние полгода.
— Что это? — не сразу понял Стасян, вглядываясь в цифры в столбике, где неких гражданин с фамилией Итого неплохо так жил.
— Это твоя официальная бумажка о доходах. Ты на меня официально с февраля работаешь. Оформил, как только с самозанятости на ИП перешёл. Но сейчас перевожу тебя в Глобальную компанию на довольствие. Отпуск больше, зарплата та же, плюс уже они на пенсию отчисляют и по медицине обязываются, а не я. Короче, всё в ажуре. А от меня так… бонусы.
— А, точно, справка, — уже и забыл Стасян, который сам в скором времени первенца ожидал. От того и забил всю кладовку в квартире картофелем по привычке, подпола на втором этаже не имея. А из загородного дома пока только — фундамент. Зато сразу ему, и обоим братьям. А за год выстоится и будут крепкими, на век хватит. Дальше каждый год будут по одному дому под ключ возводить. Работник рядом всегда найдутся.
  
В первую очередь Сидоренки ожидали сына прадедовского. Всё-таки юмора Макару Берёзовичу было не занимать. В честь него Макаром и назовут. Но и свой на подходе с разницей в четыре месяца намечался. От того Боря и понимал, что если Стасян сейчас в Донецк не поедет за удочерением Катёнка, как планировал, то вообще не поедет.