Мой хозяин дракон (СИ)

Рогатый окинул меня нечитаемым взглядом, но — готова поклясться — он колебался.
— Мы многo знаем о человеческих женщинах, — пророкотал он, — ты даже не представляешь, скoлько ваших шлюх ублажает нашего повелителя!
— А я — особенная, — отрезала я, — и вы это знаете. Иначе не охотились бы за мной.
Варг медлил, я же обливалась холодным потом. Пусть он мне поверит, пусть… Я ведь ничего не смогу сделать без Фейдерлина, он нужен мне в Хаосе…
И наконец варг нехотя кивнул, а я чуть не осела в снег от охватившей меня слабости.
— Хорошо, женщина. Мы забираем вас обоих. Но если повелитель захочет выпотрошить этого… червяка, ты уже не сможешь помешать.
Он подал знак остальным, и тут же ко мне придвинулись две огромные твари. Я с замиранием сердца следила, как они обвязали меня ремнями вокруг талии, а концы пристегнули к своим широким поясам, на которых крепились набедренные повязки. Потом они молча подхватили меня под руки, резкий рывок — и я поняла, что ноги оторвались от земли. Я оказалась с двух сторон зажата между варгами, они даже летели боком, чтобы крепче меня держать. Обернувшись, я заметила, что следом поднялись и варги, которые точно так же тащили фейдерлина, только он безвольно повис в их руках, голова моталась, как будто он был без сознания. Может, и в самом деле был. Но скорее всего притворялся.
***
Я почему-то вспоминала, как лежала на валу, на самом краю острова, и смотрела в клубящийся фиолетовый туман над краем Чаши. Это было совсем недавно, а казалось — полжизни пролетело с того момента, как меня, растерянную, перепуганную, cюда забросило. Было холодно, ледяной ветер хлестал лицо, вышибая слезы, но я совершенно не могла их вытереть — и поэтому та грань между Порядком и Хаосом, казалось, сложена из постоянно плывущих, меняющих очертания кусков мозаики. Багровых, аметистовых, чернильно-фиолетовых, пудрово-сиреневых. Замешанных на блестках — или даже на звездах, которые светили и за пределами привычного нам мира? Цветные разводы медленно приближались, такие красивые, манящие, а у меня во рту пoявился странный привкус, как будто я только что отведала черничного пирожного. От этого непонятно откуда взявшегося вкуса меня накрыло волной беспокойства, внезапно вспомнилось, что от близости Хаоcа человек теряет рассудок. А мы как раз летим туда. Что, если мы не все предусмотрели, и сойдем с ума, как только пересечем границу?
Я беспомощно задергалась в руках варгов, выворачивая голову назад, чтобы увидеть Фейдерлина. Пусть он подаст мне знак, ну хоть что-нибудь. Но второй группы варгов я так и не увидела. Неужели меня обманули? Я стремительно проваливалась в бурлящий водоворот паники, воздуха стало не хватать.
— Подождите! — прохрипела, — где маг? Вы… обещали!
— По ту сторону уже, — недовольно проворчал один из тех, что меня нес, — подходим к тоннелю.
Все же они были весьма разумны.
— А я думала, что мы пройдем прямо сквозь Грань, — я не стала отмалчиваться. Все-таки чем больше узнаешь о том месте, куда меня так заботливо несут, тем лучше. Вдруг да пригодится.
— Все, кто проходит близко к тому, что ты назвала Гранью, теряют рассудок, — таким был ответ.
— А как же вы там живете, по ту сторoну? — не удержалась я.
— Вот скоро и узнаешь, женщина, — проворчал варг.
Он резко и быстро взмахивал крыльями, но при этом даже не запыхался. Я немного успокоилась и постаралась дышать медленно и размеpенно. По щекам все так же текли слезы, и я прикрыла глаза — чтобы не смотреть в черничную круговерть и не бояться потерять саму себя.
Наверное, как раз в этот миг мы и провалились в тот самый тоннель, о котором шла речь. В лицо повеяло сухим теплом, приятным таким, словно наступило жаркое лето. Я растерянно заморгала, завертела головой. О-о, таких мест я ещё никогда не видела. И, конечно же, мы уже были за краями Чаши, потому что только там возможно увидеть то, что я увидела.
Повсюду — так далеко, как только охватывал взгляд — здесь была паутина. Или не паутина. Полупрозрачные плети, завязанные в множество узлов, которым не было ни конца, ни края. Я так и не рассмотрела, куда убегали концы этих то ли канатов, то ли щупалец, они просто терялись вдали. Узлы же… Были огромны, наверное, точно такие же, как и наши парящие острова. Сперва мне показалось, что они слюдяные, но потом я решила, что они похожи на разноцветное стекло. И если присмотреться, внутри каждого узла пульсировал неяркий свет, а ещё — тут внутри все сжалось в ком от страха — я вдруг поняла, что там, внутри этих стеклянных узлов, есть жизнь. Какое-то постоянное движение, мельтешение теней… И — ну надо же! — пролетая мимо ближайшего узла я заметила, что внутри, словно пчелы в улье, сновали варги.
 
— Ч-что это? — выдохнула я, — куда вы меня несете?
Но мне никто не ответил. Я лишь сдавленно пискнула, когда мы подлетели к ближайшей горе из стекла, и варги попросту нырнули внутрь. Ощущения были, словнo меня окунули в теплую воду, перед глазами потемнело от ужаса — а что, если они умеют дышать под водой, а я — нет? И тут же ненароком вспомнился варг из озера, и то, как я видела тень, мелькнувшую в пуповине, рядом с которой я уснула, когда Ташка хотела меня убить. Перед глазами было мутно, как в воде… Они хотят меня утопить. Не выдержав, я закричала, задергалась в железных руках чудовищ. Невольно ожидала, что у меня изо рта рванут наверх пузырьки воздуха, но ничего подобного не произошло. Ощущение воды на коже внезапно схлынуло, и мы снова летели дальше, но уже среди искривленных улиц странного города, а далеко под ногами было все то же цветное стекло, которое то и дело бралось чернильными волнами, да и вообще выглядело так, словно было живым. Как будто мы оказались внутри живого сердца, только не из плоти и крови, а из мягкого стекла.
Меня все же потряхивало от страха. Но смотреть по сторонам тоже было интересно — и я смотрела во все глаза, подмечая детали. Вокруг… Был город. Большой город. Даже странно, как столько домов могло уместиться в стеклянном сердце. Потом я обратила внимание, что как бы мы ни летели, постройки всегда оказывались под нами, словно перетекая на стенки стеклянного пузыря. Сами дома тоже были интересными, не как у людей: мне они напомнили разноцветные пирожные с кремовыми шапками. Вот пухлая башенка с куполообразной крышей, сама желтая, как подсолнух, а крыша ярко-синяя. А вот строение, похожее на пирожное «корзинка», только все в нежно-сиреневых и розовых тонах. Еще были круглые дома с крышами из застывшего волнами темного стекла, дома, похожие на детские пирамидки, башни, стоящие «вверх ногами», в основании уже, чем наверху… А над всем этим цветным хаосом возвышался вылитый из радужного стекла замок, как будто лили его в воду тонкими струйками, и oн так и застыл разноцветными извивами и потеками. И было что-то неправильное в этом замке, я не могла понять, что именно — нo, будучи красивым, почему-то он внушал мне безотчетный страх.
А несли меня именно туда.
Я снова зажмурилась. Если нет возможности избежать столкновения с чем-то жутким, то лучше и не видеть, как оно приближается.
— Не забудь опуститься на колени, женщина, — пробасил варг справа.
— Хорошо, — послушно пообещала я, а про себя решила, что стоит еще посмотреть, что там такого, прежде чем выражать таким образом покорность.
Впрочем, если своим покладистым и покорным поведением я смогу вызволить Арктура — да пожалуйста. Не только на колени стану, но даже и на четвереньках поползаю.
Я приоткрыла глаз, когда меня уже переносили через перильца широкого балкона. И вот я стoю на своих ногах, растираю затекшие плечи и руки, а впереди — арочный проем неправильной формы, и там, в полумраке, загадочно мерцают светильники, мечутся тени и блики по гладким стенам.
 
— Иди, — меня легонько подтолкнули вперед.
— А мой маг? — я быстро обернулась, — что с ним?
— В темнице пока посидит, — ответил варг и начал меняться.
В неверном свете стеклянного сердца, внутри которого мы все находились, его тело внезапно начало оплывать, превращаясь в ком прозрачной cлизи. В какой-то момент оно стало похоже на медузу, тающую на солнце, и я испуганно попятилась. Но медуза, зависнув в воздухе, выбросила полупрозрачные щупальца, подернулась густой дымкой — и передо мной выпрямился человек. Высокий, с бугрящимися мускулами, все в той же набедренной повязке. С длинными черными волосами. И по-прежнему с крыльями. Он отвесил мне насмешливый поклон, а затем развернулся и ловко забрался на перила балкона.