Маркиза с хутора Нижние Шатуны (СИ)

Это что? Деревья, трубы? А пан Казимир пришел в совершенную ажитацию, он подпрыгивал, заламывал руки.
-Я страстный коллекционер, а это! Это же картина Натальи Гончаровой! В стиле — кубизм!
-Обалдеть, — я действительно обалдела, — Жена Александра Сергеевича рисовала такое? М-да, чудны дела Пушкиных.
-Да при чем тут ваш Пушкин, — замахал ручонками нотариус, — Хотя, великая художница была двоюродной правнучкой жены Пушкина Натали Гончаровой. Но это не важно. Важно то, что её картины одни из самых востребованных на арт-рынке. Вы что не слышали, что в прошлом году ваш олигарх Доронин купил за два с половиной миллиона фунтов стерлингов картину под названием «Негритянки» художницы и презентовал ее в день рождения своей возлюбленной Наоми Кэмпбелл?
-Вы удивитесь, но это как-то прошло мимо меня, — ответила я, — Но с чего вы взяли, что эта картина принадлежит кисти Гончаровой?
-О, я сам возил её на экспертизу! В музей Варшавы и эксперты подтвердили подлинность. Я предлагал Владу большие деньги, но он отказался продавать. Сказал, что эту картину художница подарила его прадеду и даже в самые тяжелые годы она была сохранена в семье.
В моей голове опять что-то щелкнуло.
-Почему же мой дядя не упомянул в завещании столь ценную картину. Я поминаю, про животных он ничего не упомянул, но произведение искусства? Странно. Или вы что-то утаиваете, а пан Казимир?
На поляка жалко было смотреть, но жалость у меня никак не появлялась и я продолжила.
-А сюда вы зачем приехали? Стырить картину хотели?
-Нет, — замотал головой нотариус, — Я хотел у вас её купить. Предложил бы хорошие деньги. А тут, увидел открытый подвал…Бес попутал.
-А чего же раньше бес вас не побеспокоил? Целых полгода хозяев у дома не было.
-Ха, — усмехнулся пан Казимир, — А если ваш отец приехал бы лично и не увидел семейной реликвии? Началось бы полицейское расследование. Но, когда приехали вы, милая пани, я понял, что родственники не в курсе. Вы не удивились, что в завещании нет ни слова о картине.
Лех быстро начал говорить по-польски, и я подозревала, что ничего хорошего мне это не сулит. Достала телефон и набрала номер полиции.
-Лех, если ты не заткнешься и скажешь еще хоть слово по-польски без моего приказа, я звоню в полицию. Только кнопку нажать.
Кладоискатель мгновенно замолчал.
-Пан Казимир, а теперь уточните, что же не так с завещанием. Ведь я подписала не все бумаги, и вступила не во все права, да?
-Пшепрашам пани Ланевская, пшепрашам, — горько вздохнул нотариус, — Есть еще одно завещание, оно касается именно картины и в нем говорится о том, что картина завещается единственной племяннице, но на условиях, что она позаботится о животных и дальше перечисляются все животные, две собаки, игуана, лошадь и два попугая. Владислав говорил, что его брат не любит животных, и он очень надеялся, что вы не такая. И, должен сказать, он не ошибся. Вы добрая, вы красивая, изящная, воспитанная…
Я подняла руку, останавливая поток лести.
А вот мне интересно, это всё, или меня ещё ждут сюрпризы с наследством? Я задумчиво смотрела на нотариуса, а тот опять вытирал пот, потом заговорил.
-Вы не беспокойтесь, мы оформим все тем же числом, что и основное завещание, сроки не будут потеряны, и вы на законных основаниях сможете вывезти картину и животных в Россию, если на то будет ваше желание. А не будет, так я готов купить картину, собачек устроим в приют, ящерицу пристроим в зоопарк, а лошадь отдадим какому-нибудь фермеру.
-Я вас сдам в приют, потом покажу в зоопарке, а потом будете поле пахать у фермера, — прошипела я, чем довела нотариуса, а заодно и Леха почти до обморока, — Где завещание? — рявкнула, — Давайте быстро всё сюда!
-Оно в конторе, — проблеял пан Казимир, — Мы можем поехать прямо сейчас.
-Прямо сейчас и поедем! Лех собирайся!
 
Кладоискатель послушно вскочил и подал мне пальто.
-Позвольте стакан воды, — тяжело вставая попросил нотариус. Лех посмотрел на меня, кивнула, что мы нелюди? Хоть два стакана. Лех после выхода из подвала слушался меня беспрекословно, испугался очень, пират недоделанный.
В машине я села на заднее сиденье, мало ли что можно ожидать от поляков. Но, доехали без проблем, нотариус извлек бумаги из стола, опять пригласил переводчика и вся процедура повторилась.
-Я надеюсь, нас отвезут назад? — спросила у нотариуса, он тут же вызвал помощника.
-Пани Ланевская, если решите продать картину, вспомните обо мне, — грустно сказал он на прощанье.
Мне, если честно, эти кубики совсем не нравились, но раз семейная реликвия, завещанная мне лично, буду хранить. Может со временем дойдет понимание чего-то прекрасного в нагромождении синих и красных, изломанных фигур. Надо будет уточнить, какие еще документы будет нужны для вывоза произведения искусства.
По пути в пригород попросила заехать в банк, выполнила все операции необходимые по уплате налогов и переводу средств на счет отца в России. Потом купила продукты и вкусняшки для собак. А Лех заехал в отель, рассчитался и забрал вещи. Пусть живет в доме, где прошло его детство, не жалко. Да и мне веселей.
-Ангелика, а ты хоть представляешь, сколько может стоить эта картина?
-Я говорила тебе Лех, что деньги ещё не все? — он кивнул, — Так повторю ещё раз — деньги ещё не всё. Но вот про художницу почитаю обязательно. Может упоминание и про пра-прадеда найду, интересно, за что она подарила ему свою картину.
-Пойдем искать дальше? — потер руки Лех.
-Ты иди, а я обедом займусь, — посмотрела на мужчину, увидела страх в глазах, усмехнулась, — Я прослежу, чтобы тебя никто не закрыл. Не бойся.
-Да я не боюсь, — пожал он плечами, — Но, согласись, это было неприятно.
-Согласна.
До самого вечера Лех просидел в подвале, я звала его обедать, но только под вечер голод победил и поляк приняв душ уселся ужинать. Я погуляла с собаками, попробовала прикоснуться к Принцу. Он оказался теплым и немного шершавым. С Маркизой у нас установилось полное понимание. Я не нашла в конюшне седло, а жаль. Можно было бы немного покататься, думаю и лошадка была бы не против. Когда Лех поел, я предложила ему посмотреть фильм.
-А что будем смотреть? — весело спросил он.
-"Список Шиндлера". Должен же ты знать, чьи драгоценности ищешь, — совершенно спокойно сказала я, — Устраивайся поудобней.
На первых же кадрах Лех прошептал "Это же Краков". Дальше мы смотрели молча.
-А может Вайцеховский тоже помогал евреям, — с надеждой произнес Лех.
-Может и так, — не стала я спорить, — Я пойду спать. Впереди два дня выходных, завтра помогу тебе в простукивании подвала. Всё равно до понедельника делать нечего.
На следующий день я после, пробежек, прогулок, мытья лап и кормления пошла с Лехом в подвал. Ночью я читала про художницу Наталью Гончарову. Но, не прониклась. Наверное надо посмотреть её картины воочию в Третьяковке. Может дойдет посыл, который она вкладывала в свои работы.
В подвале я встала посередине и прислушалась к себе. Ничего. Лех вовсю уже стучал своим молоточком, а я все стояла. Вдруг вспышка и я увидела помещение и кирпичик, на который нужно нажать.