На пути прогресса (СИ)
Я не стал ждать и дал дёру. Бежал, уворачиваясь в темноте от встречных стволов деревьев, перескакивая кочки и овражки… Когда самая ретивая скотина из преследователей подбиралась слишком близко — я разворачивался и бил булавой по наглой морде…
— А дальше? — спросил я, пытаясь вспомнить продолжение.
«Ты убежал, оставляя за собой след из трупов. И в итоге от тебя всё-таки отстали. Зачем гоняться, если вон она — еда лежит? Зато победу всё равно засчитали тебе! — пояснил мне Голос. — А потом ты очнулся и врубил функцию «Помогите». Вот тогда я и понял, что сия тяжкая доля сегодня выпала мне».
— Когда это я врубал функцию «Помогите»? — удивился я.
«А кто кричал: «Помогите! Что за фигня?» — передразнил меня Голос. — Теперь всё, не раньше чем через месяц можно использовать».
Вот оно что было! Оказывается, я какую-то функцию врубил. И ведь да, что-то такое мне писали про неё… Но я никак не мог вспомнить, что.
«Итого, ты потратил свободное очко в силу, потом получил ещё одно за зрительские лайки и тоже кинул в силу. Два ПСО истратил на новые навыки. Получил за кучу-малу «бешеного суслика» и «быстрый укус», а ещё, когда убегал, то стал «терпеливым». Так что ты показал себя молодцом!».
— Угу, — хмуро кивнул я. — И всё вот это из-за пыльцы прионского улья панна-тулу?
«Ну да! Удивительная штука — эта пыльца! Понимаешь, Прион — это огромная планета, очень древняя. Там родилось множество разумных рас. Некоторые даже подчиняли себе весь Млечный путь! Ну а потом, конечно, затухали и рушились… Вот там за эти миллионы лет вывели столько разных тварей, что диву даёшься! Пыльца ульев — это сильнейший андрейозиак».
— Что это такое? Этот Андр… Йо… Зиак… как его там? — спросил я.
«Ну это по аналогии с афродизиаком, но андрейозиак[1]… Вещество, которое делает тебя очень храбрым. Твари ульев очень миролюбивы, и чтобы заставить их воевать, как раз и нужно это вещество. На вас, приматов, оно действует немного иначе — при большой концентрации вызывает злость и раздражительность… И провалы в памяти. Ну, наверно, ты заметил…».
— А где мои соратники, знаешь? — задал я волнующий меня вопрос.
«Конечно! — радостно согласился Голос. — Они как раз в улье. Там сейчас поспевает икра, и её надо разместить в чём-то тёплом, вкусном и полезном!».
— ЧТО?!?! — этот вопрос я задал вслух.
«Не нервничай! Через пару недель их съедят!».
— Какие пара недель?! — взревел я, но, видимо, поняв, что сболтнул лишнего, Голос уже пропал. Надо было подниматься и идти к Саше и Кириллу. А потом идти в Улей, чтобы вытащить своих, ну или хотя бы добить, чтобы не мучились… Но сначала я не удержался и глянул на оставшиеся два достижения:
Ты вышел против сотни врагов выше тебя по уровню. Ты почти никого не убил сам. Ты стравил их друг с другом, мечась между ними «бешеным сусликом». Теперь, когда ты снова окажешься лицом к лицу с более чем двумя противниками, ты получишь бонус к наносимому урону в 30 %. И неважно при этом, будешь ли ты один или в компании других идиотов!
Только по-настоящему «терпеливый» придурок может почти три часа бежать с нулевой энергией. Ты совершенно определённо нажрался какой-то дряни, но, вот знаешь, это всё равно было круто!
[1] Забегая вперёд — нет, такого слова нет в русском языке, да и в других тоже. Но тот язык, на котором они говорят, очень сложен и работает не на вербальном уровне, поэтому в голове у Фили слово образовалось от греческого «храбрость». И Филя не знает греческого, но он учтен в том языке, на котором они все общаются.
Глава 8. …И где их логово!
— Куда ты собрался один?! — кричал Кирилл спустя полчаса после того, как я пришёл на совет.
Тридцать минут я честно пытался объяснить, почему ни за что не брошу своих в улье. Но меня не слушали.
— Филь, они все знали, на что идут! — уговаривал меня Саша.
— Я тоже знаю, на что иду, — согласился я.
— То есть ты не собираешься отказываться, да? — хмуро спросил лидер посёлка.
— Кирь, ну ты сам представь: две недели их будут жрать изнутри! Две недели! — возмутился я. — Так я хоть все две недели буду ходить и пытаться их вытащить!
— А если тебя поймают? — мрачно поинтересовался Саша.
— Теперь не поймают, — усмехнулся я. — Обмотаю морду мокрой тряпкой, чтобы пыльца не сработала. И пускай попробуют меня живьём взять!
Вообще-то я не был уверен, что не смогут. Но… Я видел мрачные лица ребят из «крепости», я видел хмурого Котова и зарёванную Бамбину… Своих оставлять в Улье я не собирался. Тем более, Голос сказал, что икра только поспевает. Может, успею вытащить их раньше, чем они станут яслями для маленьких отвратительных панна-тулу? В общем, я был твёрд в своём решении.
— Ладно, — вздохнул Кирилл. — Надо — значит, надо… Пойдём, выдадим тебе какую-никакую броню и оружие. Всем миром делали… Не потеряй всё это!..
Мы поднялись, дошли до ворот — по пути к нам присоединился Ручки — спустились в нижний Мыс и дошли до построек кузни. Я шёл молча, ничего не спрашивал и ничем не интересовался. Хотелось побыстрее взять запас еды и отправляться к своим. Всё остальное было лишним. И только зайдя в главное здание мастерской, я почувствовал что-то, похожее на удивление. Постройки были почти завершены, повсюду кипела работу по производству бронзы. Дымились печи, стучали молотки, сновали люди… Но самое главное было в центре мастерской, на столе — там лежали копьё, панцирь, шлем и, кажется, наручи и поножи, если меня глаза не обманывали.
— Всё, на что хватило чистого олова, — с улыбкой заметил Ручки. — Примерь!
— Это мне? — радостно произнёс я, подходя ближе.
— Ага, — кивнул Кирилл.
Вокруг собирался народ. Я ещё не успел получить новый доспех — только одежду. Поэтому я просто схватил со стола панцирь и сразу осмотрел. Конечно, нам было далеко до греческих мастеров с их узорами в виде рельефа мышц, но зато мой панцирь можно было регулировать по ширине за счёт двух наплечных пластин и двух пластин на боках. А шлем… А шлем был классический — греческий, закрытый.
— Ручная работа! — похвастался Ручки. — Мы сделали форму для заливки, всё рассчитали… Такое на всех у нас ещё нескоро появится. Но рано или поздно научимся делать массово. А пока — ты в уникальной броне.
Мне сразу стало стыдно брать всё это с собой. Но я просто не мог удержаться от примерки! Панцирь был удобен. Внутри всё проклеили мягкой кожей, чтобы нигде не тёрло. Внутри шлема была кожаная сетка, которая и держалась на голове, поэтому с самим металлом я почти не соприкасался. Копьё вообще было фантастическим. Оно фактически повторяло копьё из шипа решашиарха, но было начисто лишено его недостатков. Лезвие было широкое, с длинной режущей кромкой и острым наконечником.
Необычное бронзовое копьё
Урон колющий: 90-100
Урон режущий: 70–90
Прочность наконечника: 1800/1800
Прочность древка: 500/500
Это копьё сделали мастера посёлка Мыс, получив в свои руки медь и олово. Они старались, решившись показать всё своё мастерство. Ну что же, у них получилось… Осталось только найти перекачанного придурка, который сможет этим пользоваться. Но, кажется, у них был один на примете…
Копьё и в самом деле было тяжеловато для обычного человека. Но точно не для меня. Я и был тем самым перекачанным придурком, ради которого оно делалось!..
Кстати, доспех система тоже оценила памятной надписью. Каждую из деталей. Состоял он из пяти частей — двух наручей, прикрывавших руки до локтя, двух поножей, защищавших ноги до колен, и, собственно, панциря. Тот прикрывал торс, а толстые кожаные ленты с металлическими нашлёпками — всё, что ниже. Выглядел я в нём как очень массивный гоплит. Бойся, Ксеркс! Я иду!..
— Спасибо! Это шикарное оружие! — признался я. — Но с собой я его не возьму… И правда, будет очень обидно потерять.