Звезды без пощады (СИ)
— Откуда ж им еще, — Савойский поправил ремень автомата, все сползавший с его покатых плеч. — Только оттуда, Григорьевич. И правильно, что не решились шашку взрывать. Правильно! А то б и тротил зря спалили, и вышло больше беды, чем разумной пользы.
— Теперь посмотрим, мож и закладка не потребуется, а если потребуется, лучше место найдем, — высказался молодой дружинник.
Гудвес только отмахнулся от его мыслей. За вторым уровнем биотронов тревога в душе только нарастала. И дело не в том, что здесь плохо с освещением: лишь серые, голубоватые световые пятна словно призраки, размазанные по стенам. Шелест воды, стекавшей тонкими ручейками по пенолиту, и приглушенное эхо голосов издалека. Нервы натягивало предчувствие. Предчувствие, что с этой ночи, с этого часа размеренная жизнь в Нововладимирске, чуть разбавленная перестрелками и рейдами «жуков», скоро изменится со всей мыслимой крутизной. Откуда шло это предчувствие, Гудвес не мог уяснить, вроде даром заглядывать вперед не обладал. Но вот на тебе — отпечаталась понурая мысль в голове, да так крепко, что даже думы о рыжеволосой стерве, дожидавшейся его в палатке, вылетели и сгинули во тьме. А другим вроде и никакого предчувствия: Савойский совсем без нервов шел неторопливо впереди, зная здесь каждый поворот и выступ; Грузь, так тот вообще озаботился только жратвой — сдернул с замшелой выемки какой-то овощ и жевал его, причмокивая будто какая-то скотина; о молодом нет речи.
За аркой стало светлее: мозаика синих, фиолетовых, розовых пятен справа и слева, в ней тускло поблескивали волокна, длинными пучками свисавшие с потолка. Над сморщенными башенками пенолита водная капель, ее брызги на жирнолистых растениях, покрытых серебристыми волосками. Здесь уже ропот собравшейся дружины слышался ясно, сквозь другие голоса пробивался прохладный и властный басок Перца. Скоро Гудвес разглядел бойцов группы Кукиша: почти все в камуфляже «талый снег», двое со снайперками остальные с калашами под 7,62, в разгрузках по три магазина и гранаты — в общем, чем богаты, все для нововладимирского спецназа. И ребята там собрались: если не каждый крепкий телом, то определенно каждый с особой сноровкой и опытом. Семеро из владимирского СОБРА, двое из ОМОНА, остальные бывалые армейские. Эти сегодня утром в восточной пещере в бой не лезли, только участвовали в зачистке, когда основную массу зеков утопили в крови.
Дальше сидели вдоль стены или покуривали стоя еще два отряда дружинников, шепотом травя анекдоты и подшучивая, но как-то нервно, не от души. Поэтому шуточки казались змеиным шипением, ползущим из глубин пенолита, таким же шипением чудился смех.
— Ну вот тебе, Григорьевич, — Перец с мрачной усмешкой кивнул на провал в стене, обрамленный кольцом «паутины». — Правы мы были. Все-таки люк, а не гобелен аля Людовика Четырнадцатого.
— Люк, так люк, — Гудвес остановился, заглядывая в проход, уходящий круто вверх. — Разведку проводили?
— Да на кой оно надо? Уйдут люди, и будем их ждать час, два, три. Может совсем сгинут. Уж идти так сразу боевой группой, — высказался Грач, и Перец, судя по небрежному кивку, его поддерживал. — Троих вперед выдвинем, и все дела.
— И если доберемся до логова «жуков», что тогда? — поинтересовался Гудков, догадываясь, что здесь уже все без него решено.
— Тогда по обстановке, — Влад указал на ранец с тротиловыми шашкам и три трубки с облупленной зеленой краской — «Мухи». — Рискованное решение, тебе его и принимать. Извини, что с постели выдернул, но я подумал, что рейд должен возглавить именно ты.
«Ну, п. дец! — бряцнуло в голове Гудвеса». Не выказывая негодования, он потер кончик носа. Сегодня утром в восточной пещере рейд возглавлял тоже он. Не прошло и суток, и на тебе круче: билет в путешествие с вовсе непредсказуемым концом. Уж не избавиться от него решил Владислав Михайлович? Открытого разлада между ними не было, только не первый день происходило что-то мутное, и Гудков подумал: «А нет ли уже более угодного человечка на место зам главы администрации?». Где-то, закутавшись в шерстяное одеяло, в тускло-интимном свете его ожидала рыжеволосая стервочка, которая только сегодня стала добрее и покладистей. Дождется ли? Ну почему именно сегодня?! Именно в эту ночь?! А здесь за серебристым кольцом «паутины» начинался коридор, где темная холодная неизвестность в обнимку со смертью. Лучше пять раз взять штурмом восточную пещеру, чем сюда. Лучше на ножах с урками или самому со штрафниками под пули. Только Кахор Нэ Роош не позволяет выбирать.
— Извини, Вась, но дело слишком серьезное, — продолжил Перец. — Или я, или ты. Кто-то из нас должен пойти. И тормозить нельзя. Если люк захлопнется, мы потеряем единственный шанс.
— А если он захлопнется сразу, как мы войдем? — резонно спросил один из дружинников.
Влад зло зыркнул на него и ничего не ответил.
Постояли, покурили еще минут десять, поговорили по большому счету ни о чем. О чем говорить, если каждый на взводе, а мысли плывут клинышком, да с жалобным стоном, точно черные журавли. В общем, покурили. И двинулись в путь. Трое с калашами в авангарде — типа разведка, за ними четырнадцать бойцов группы Кукиша и сам Гудвес. Следом унылой колонной почти четыре десятка дружинников.
Коридор вел вверх под крутым углом, заворачивая по часовой стрелке. Освещение на всем протяжении нехорошее — сумерки перед зимней ночью, и так же холодно — сверху изливалось ледяное дыхание.
Вскоре кто-то из авангарда остановился и подал знак. Впереди виднелся конец коридора, и там мелькнула чья-то фигура.
7
После выброса пламени (или черт знает, что там выпрыгнуло) из выработки, уменьшилась гравитация, одновременно открылись люки — такое не могло быть случайным совпадением. До этого Мякушев допер сразу. Не то что прошареный мент, даже обезьяна в последних событиях заметила бы подозрительную связь. И военный как бы подтвердил ментовскую догадку:
— Видать, Кирюш… Ну это так я думаю в силу своей ограниченной технической грамотности: мы плавили, плавили и наконец проплавили какой-то канал энергоснабжения, — армейский капитан хмыкнул, косившись на Лугина, все топтавшегося возле воронки в полу. — Вот поэтому-то. Ты же орал: «Жечь! Все к единям собачьим жечь!». В общем, как заказывал.
— Я тоже так думаю, — тряхнул седой головой Николай Степанович и продолжил, ощущая колючую сухость в горле: — Наткнулись на энергоканал. Отсюда синяя вспышка. Как только нас всех не сожгло?! Хотя энергии бывают разные. Мы знаем ограниченное количество ее разновидностей. А здесь, видимо, что-то людям пока неведомое. Не взаимодействующее с биообъектами, то есть с нами, но успешно работающее для нужд звездолета. Хотя как знать: может и взаимодействующее, только не сразу, а по типу радиации — с зависимой от дозы задержкой. Но об этом пока рассуждать бессмысленно. Энергоканал порвали, теперь их машина, создающая искусственную гравитацию, работает не в полную мощность. Вот вам и потеря веса. И люки, лишенные энергопитания, открылись. Все логично и как бы просто. Просто, пока не начнешь вдаваться в подробности.
— Ладно, нам подробности до задницы. Есть практический результат, от него и пляшем. Вес меньше — легче носить стволы. Люки открылись — тоже зашибись. Так, гражданин Лужок? — милиционер подступил к мичману. — Говоришь, там три прохода и один круто вниз. Раз вниз, значит точняком в Нововладимирск. Других вариантов быть не может. Короче так предлагаю: надо поспешить, пока сюда не нагрянули кафры или пока не закрылись люки. Лишнее барахло прячем здесь, в начале туннеля в пенолитовых карманах. Потом, может, будет случай вернуться. А сейчас ноги в руки и налегке к раскрытым люкам. Или я что-то неправильно говорю?
— Чешем в Нововладимирск! — поддержала Миронова. — Я пить хочу! Я хочу кушать!
— Я хочу к маме! — передразнил ее Серафимцев, вскидывая на плечо плазмомет и готовый в путь. Пить и вправду хотелось, что каждый чувствовал себя вяленой воблой — ногтем ковырни, и кожа начнет отслаиваться вместо чешуи. Мысли о нескольких глотках воды, булькавшей в армейской флажке, сверлили мозг с каждым часом глубже. Только бы добраться до биотронов! Там сразу рожей под струю влаги. Плевать, что холодно, что вода здесь ледяная — главное потушить пожар внутри. А потом неплохо бы погрызть кафравских овощей. Хоть чем-то набить пустое брюхо.