Звезды без пощады (СИ)
Додумав, он встал и поделился планами с Лугиным.
— Ерунду говоришь, — отверг мичман. — Суди сам: город маленький. Дрянной городок. У них, наверное, и станции техобслуживания приличной нет. И нормальных магазинов. Все давно брошено. Чтобы облазить в потемках их запасники уйдет время. Может, не один день. Как сам догадываешься, электричества там тоже нет, стоят насосные станции и полный кризис с питьевой водой. Все это — только раз. А два: в городе сейчас дурдом — улицы запружены поднавалившим автотранспортом, в связи с посадкой звездолета. Будет только хуже. Сейчас все сюда ломануться. И с Владимира, и Новгорода, и с того же Мурома. Городок станет чисто ловушкой для дураков, из которой не выберешься, пока не улетит кафравская техника. В общем, не советую, ласково говоря.
— А что советуешь? — Денис хмыкнул со скепсисом.
— Да тоже ничегошеньки разумного, — Сергей пожал плечами. — Пока звездолет здесь, заторы будут на сто километров вокруг. Поехали, поглядим небесную улитку, пока до нее можно добраться. Тут всего-то десять километров — не больше.
— И чего тебя к нему тащит? — Климентьев обернулся на Уазик, с рычанием объезжавший его Тойоту. — Может, ты надеешься свалить втихаря с Земли?
— Того, что мы встряли здесь по самые сморщенные помидоры. Делать больше нечего. Выбирай: стоим столбами среди поля или поехали, хоть с братьями по разуму поздороваемся.
— Глупо это.
— Тогда еще слушай аргумент, — Лугин прищурился. — Звездолет приземлился не просто так, а, скорее всего, для эвакуации народа. Хотя не понятно, чего кафравцы нами озаботились. Может Президент подписал договор или еще какая байда приключилась. Теперь внимание, Климыч: куда денутся машины тех счастливых граждан, которые отправятся на новую родину?
— Ну, морячок, хитрожопый, — рассмеялся Климентьев.
— То-то, аспирант. Будут тебе там и радиаторы в необъятном количестве, и любые машины за шапку сухарей, и бензина будет аж море без кружки. Я так подозреваю, что на обычную тушенку можно будет выменять много полезного. Ведь дорога к чужим звездам определенно требует побольше жратвы про запас. Так что, колбаса и консервы из твоего багажника — самая твердая валюта.
— Убедил. Глядишь, на самом деле радиатором разживемся, а то и джипярой свежей модели, — сказал Денис, хотя свой «Лэнд Крузер» он разменял бы на что-нибудь новее с крайне большими оговорками.
Они спустились к машине. Движок слегка поостыл, и Климентьев неспешно покатил через скошенный луг к прогалине в лесополосе.
13
После недолгих блужданий, им удалось приблизиться к насыпи магистрали «Волга»: большинство отставшей бронетехники двинулось в обход звездолета к Сокурово, и среди анархично разбросанного гражданского транспорта образовался небольшой коридор — кто сам отъехал, кого, бережно сминая, сдвинули броней.
Через коридор по краю леса они и пробрались.
Климентьев разумно оставил «Лэнд Крузер» в стороне от удобного пяточка, куда наверняка поспешат парковаться, подъехавшие позже машины. Больше всего аспирант опасался, что его джип запрут автомобилями со всех сторон, и выбрал место неровное, близко к кустам, зато с почти гарантированным путем отступления — через молодой вересняк к льняному полю. Здесь и площадка для палатки на ночь отличная, и найдется из чего развести костер.
Когда он включил свою эксклюзивную противоугонку и захлопнул дверь, Лугин вскинул ружье на плечо и шутливо скомандовал:
— Шагом марш!
Прошли немного пролеском и сразу выбрались на шоссе. Оттуда и открылся обстоятельный вид на космическую улитку. Такой, что Денис сказанул пару междометий и зашарил по карманам в поисках сигарет. Звездолет, скромно выражаясь, был огромен. В то время как один его край накрывал шоссе и выступал метров на триста в лес, другой граничил с деревенькой Перово, а северо-восточная часть инопланетника определенно мылась в Клязьме. Высотой синевато-черная махина выходила метров в четыреста, может и более того — как разберешь, если над ней и птицы не летали.
— Вот такие дела… — по началу опешивши, произнес Лугин. — Корабль на наши космодромы не рассчитан. Ты, смотри, Климыч! Смотри туда! — он обвел рукой с растопыренными пальцами лес, поваленный брюхом улиточки, махнул в сторону далекой деревни. — Вот это дура! Такой хреновине и космосе тесно! — он цокнул языком и посмотрел на аспиранта, который его восхищения не разделял.
— На дорогу, сволочи, сели, — Климентьев нахмурился и выпустил из ноздрей дым. — Допускаю, не обошлось без жертв. А что грохотало, то, может, наши военные — колонна пройти не успела. Один вопрос: чего они пожаловали сюда? Если настроены вывезти людей, то садились бы ближе к Москве или Питеру. Или к тому же Новгороду. Так нет — выбрали сорокатысячные Вязники, вдобавок перегородили шоссе.
— Не знаю, — Лугин протиснулся между плотно брошенных легковушек. — Подойдем ближе — выясним.
Справа от них возле микроавтобуса собралась группа человек пятнадцати: дети, взрослые, старики — наверное, несколько семей, пока не решавшихся направиться ни к звездолету, ни к образовавшегося под ним обширному лагерю.
— А у меня есть версия, — аспирант остановился у края насыпи и с полминуты смотрел на освещенный закатным солнцем пейзаж и цинично прерывающий его темный бок чужого корабля.
По полю с дороги на Перово и со стороны Вязников долгими вереницами шли люди с сумками и рюкзаками, с маленькими детьми. Добраться до звездолета возможно было только пешком. Машины, пробравшиеся сюда раньше, перегородили все подъезды и казались издали стадами разноцветных овечек. Между ними кое-где торчали палатки, наспех возведенные навесы. Недалеко от шоссейной насыпи из зарослей высовывалась желтоватая с пятнами башня зенитной установки «Шилка». Там же осталось несколько БМП, брошенных военными, «Урал», даже серьезный ЗРК «Бук», четырьмя ракетами нацеленный в корабль чужаков. А в звездолете, насколько мог судить с дороги Климентьев, были распахнуты люки. Несколько. Пять или шесть на обозримом пространстве. И в них тихонько вливались струйки переселенцев. Смотреть на эту процессию Денису стало так скорбно, что он предпочел отвести глаза. К западу, где между березок заходило солнце. Рыжее и ласковое последние дни для этой планеты и наверняка для людей, исчезавших в темном чреве корабля.
— Чего замолк? Вещай свою версию, — напомнил Сергей, хрустя кроссовками по насыпи.
— Такая версия… Думаю, кафравцам все это по барабану. Понял? По барабану им наши людские проблемы, помощь, эвакуация, — он жадно затянулся и отшвырнул бычок. — Поэтому они и садятся, где взбредет. Хлоп, сели возле случайного населенного пункта, взяли на борт чуть народа для отвода глаз — и хрен с ним. А что с этими людьми станет потом, ведь никто толком не знает. Вот кто-нибудь обсуждал всерьез гарантии для пассажиров? Может, это чудовище взлетит, где-нибудь на орбите раззявит люки, и добрые кафравцы помашут ручкой замерзшим трупам землян. Думал ты о таком?
— Однако мрачно рисуешь, — хмыкнул Лугин.
— Понимаешь, Серж, я в их гуманную миссию не верю. Межзвездный МЧС, бля! С какой радости, я должен доверять всяким козлам-мутантам, если они здесь такое творят? Они же на дорогу сели, людей натурально подавили, еще и наши территории документально требуют! Все это напоминает дружескую помощь америкосов какой-нибудь банановой республике: вы нам земли под базы и ресурсы, а мы вам свою демократию и сапогами по морде.
— Я тоже не проникся благими обещаниями с высоких трибун, но знаешь, аспирант, — Сергей все никак не мог отвести глаз от гигантской темной стены, поднимавшейся на полнеба, и даже споткнулся, едва не выронив дробовик. Чужой корабль, как минимум вызывал уважение, от которого хотелось присвистнуть и сказать: «Ух, бля!». А еще в какой-то особо кривой извилине мозга закралась мысль: если цивилизация создала такое титаническое чудо, то что ей стоит оказать незначительную помощь землянам — собрать всех и вывезти в приемлемый для жизни мирок. — Знаешь, брат, — продолжил он, — если твоя шлюпка конкретно тонет, и море уже до подбородка, много ли ты станешь торговаться, когда протягивают руку с проходящего мимо корабля? Или потребуешь гарантий на счастливую жизнь после спасения?