По головам - 4 (СИ)
Горнило уже давно занимало половину экранов. Наш полёт практически подошёл к концу — не случайно это время совпало с завершением нашего со Снежаной пребывания в медкапсулах. Хосе специально не давал полную мощность на маршевые двигатели, чтобы мы успели завершить все назначенные процедуры.
А это значило — пришла пора заглянуть на подконтрольные нам лапуты и разобраться наконец со всем происходящим на них.
Соваться на Ирий, не переговорив хотя бы со Струевым, я точно не собирался.
Глава 22
Из всех посадочных площадок на лапуте одна теперь считалась особенной.
Импровизированная сцена, сваренная из обрезков труб и листового железа, развешанные позади неё импровизированные штандарты — полотнища красного и голубого цветов, которые так никто и не озаботился убрать… Рваные дыры, проплавленные разрядами гипербластеров оспины, пятна гари на стенах ближайших построек… Даже застрявшие пули.
До косметического ремонта у коммунальных служб лапуты руки так и не дошли. Хватало более приоритетных задач, слишком уж велико оказалось количество разрушений после определённых событий. Особенно хорошо поработали тамплиеры, подкинув ремонтникам немалое количество проблем ещё при первом своём появлении, когда зачищали летающую платформу от пиратов.
Эти двое вообще не сдерживали себя в средствах поражения и работали в полную мощь, будто находились на твёрдой поверхности, а не на висящем в атмосфере газового гиганта рукотворном сооружении, где одно неудачное попадание — и ты уже летишь вниз.
Главный мастер, Окунев Сергий Олегович, наградил твердолобых вояк изрядным количеством цветастых и крайне нелестных эпитетов. Ведь неужели нельзя было действовать малость аккуратнее?..
Как бы там ни было, но случайно превратившаяся в главную площадь лапуты посадочная площадка теперь напоминала чем-то старое боевое знамя. Множество раз прожжённое, простреленное, изрубленное вражескими шашками, пропитанное кровью выносивших его на своём теле бойцов — тем и ценное.
И как-то само собой получилось, что многие обитатели лапуты теперь пользовались любым удобным случаем, лишь бы только ненароком заглянуть в это памятное место. Бывшие вахтовики, а ныне почти поголовно — ополченцы, приходили постоять и полюбоваться, как колышутся на слабом искусственном ветру яркие цветные полотнища… После чего уже можно было отправляться дальше по своим делам, преисполнившись полной уверенностью в собственной правоте и в том, что выбрал действительно верную сторону. Ведь как может быть иначе? Все доказательства — вот они, налицо.
И так продолжалось изо дня в день.
Проблем с этим не было — учитывая сильно ограниченное сообщение с внешним миром, посадочная площадка практически не использовалась. Редко когда до лапуты добирался один из транспортов, внесённых в список разрешённых, и курсировавших исключительно внутри бывшего сектора Белых, а ныне — Огневых-Белых. Рейсы же извне были практически запрещены. Лишь пару раз прилетал корвет, прикрывающий заводы на Старухе. Забирал продукты, топливные элементы и бойцов взамен дежуривших на далёком спутнике.
Так было уже долго — новая, случайно зародившаяся традиция как-то сама собой вошла в повседневную жизнь обитателей и гостей лапуты. Поэтому когда посадочную площадку, превратившуюся в знаковую площадь, вдруг приказали оцепить, это сразу дало пищу для самых разнообразных слухов.
Пересуды только усилились, когда один из диспетчеров по секрету передал другу — а тот тут же отбил в публичном внутреннем чате — что на лапуту согласована посадка быстроходного клипера «Сверчок». Команда которого, как кто-то тут же заметил, по слухам не брезговала контрабандой.
Наученные горьким опытом, рядовые бойцы немало волновались и готовились к худшему. Вплоть до того, что руководство опять всех продаст и вот-вот начнётся высадка очередных стервятников, которые спать не могут, так хотят заполучить всё принадлежавшее когда-то роду Белых…
Эта идея не нравилась никому. В кои-то веки у вахтовиков появился какой-то проблеск в однообразном унылом существовании, надежда, свет в конце тоннеля. Новый род и его глава мог дать нечто, никем до этого не предлагавшееся. Пусть многие и понимали, порой — неосознанно, что легко не будет и за счастье ещё придётся побороться.
Тем не менее, все были готовы. И возвращаться в старую реальность, принять снова, что те, наверху, всё вновь поделят-переделят, и загонят простых работяг обратно в стойла, никто не желал. Вплоть до того, что многие готовы были повернуть оружие против начальства, думающего, что оно самое умное.
Успокоило бойцов только появление Дяди Пети. Одноногому ветерану верили безоговорочно, в отличие от прочих. Тем более, с ним бойцы в последнее время общались гораздо чаще, чем с любым другим представителем администрации. Казалось, старый вояка находился одновременно везде, успевая заниматься и вопросами боевой подготовки, и снабжением ополченцев, и проблемами персонала, и планированием операций вне Горнила, и организацией охранения сектора…
Бывший кадровый имперский военный, ветеран нескольких войн, а ныне — отвечающий за всё, связанное с обороноспособностью рода, Пётр Алексеевич Снегирь, на лету считал царящие среди личного состава настроения. И шагая своими металлическими протезами мимо редкой цепи оцепления, на ходу кинул:
— Прибыло подкрепление. Всё нормально, наши! Не волнуйтесь.
Естественно, «солдатский телеграф» тут же унёс радостную весть дальше. Известие, что внезапно прибыла подмога, в чём бы она ни заключалась и от кого бы она ни исходила, воодушевило каждого.
Но даже так вышколенные бесчисленными тренировками и натасканные командиром ополченцы не ослабляли бдительности ни на секунду. Снайпера и стрелки с тяжёлым вооружением рассредоточились по крышам и верхним этажам ближайших построек, готовые прикрыть нервно переступающих с ноги на ногу штурмовиков…
Томительное ожидание прервалось, когда силуэт долгожданного корабля постепенно проявился, проступая сквозь клубящиеся ржавые тучи верхних слоёв атмосферы. Плавно замедляясь и разворачиваясь, подруливая маневровыми дюзами, «Сверчок» ловко и аккуратно сел точно в центре поля. Словно пилот участвовал в показательном выступлении имперского военного флота.
Скрытые прямо в недрах посадочной площадки мощные системы вентиляции натужно загудели, всасывая сквозь щели в металлической поверхности и прогоняя через многочисленные фильтры вредные для дыхания вещества, а заодно помогая быстрее охладиться обшивке тормозившего в атмосфере корабля.
Но долго это не продлилось. Ещё не завершились все предписанные регламентом процедуры, как по одновременно опущенным трапам и грузовому пандусу начали сбегать и строиться воины, одинакового роста и телосложения, в одинаковой форме, со скрывающими лица одинаковыми шлемами на головах.
Вопросами, где бы их разместить и чем бы занять, Снегирь всё последнее время и занимался. На него самого известие о внезапном пополнении свалилось как метеоритный дождь на голову. И сейчас он явился на посадочную площадку увидеть всё своими глазами. Ведь пусть он и доверял главе рода, которому присягнул, но личные проверки никто не отменял.
Подошёл встречать прибывших на лапуту бойцов и Святослав Дементьевич Струев, бывший начальник службы безопасности сектора, а ныне — по сути, временный управляющий делами нового рода.
— Ну что, растёт наша армия? — подойдя к застывшему статуей Снегирю, кивнул он на ровные прямоугольники бойцов и улыбнулся отработанной до автоматизма радушной улыбкой.
Вопрос был риторическим. Задал его Струев просто так, чтобы заполнить пустоту и завязать разговор… Вот только Снегирь очень не любил такого рода пустопорожнее сотрясение воздуха, а посему просто раздражённо глянул на своего в некотором роде коллегу, так ничего ему и не ответив в итоге.
— Да ладно тебе, Петь. Не заводись. Иди, принимай пополнение… Не отвлекаю.
Снегирь угрюмо кивнул и, будто только этого и ждал, направился прямо к вышедшему перед строем бойцу, судя по всему, главному среди новеньких. Струев же, насвистывая под нос какую-то мелодию, прошёлся взглядом по редкой цепи оцепления и улыбнулся затесавшейся среди угрюмых мужчин одинокой девушке. Ещё недавно она была обычным диспетчером выходного каскада энергетического экстрактора, выполняя самую низкоквалифицированную работу… Но вступила в ополчение, и теперь являлась частью вооружённых сил нового рода. Вызвав тем самым у главного по кадрам, Льва Львовича Кобца, форменную истерику. Ведь сколько было разговоров про автоматические экстракторы… А воз и ныне там, ничего-то работающего ни на одной лапуте главный мастер так и не запустил.