По головам - 4 (СИ)
Но как же хотелось развернуть корабль! Как же хотелось послать всё в Преисподнюю и сделать это — уничтожить того, кто посмел надо мной так насмехаться!..
Стараясь выплеснуть клокочущую внутри ненависть хоть как-то, я принялся колотить кулаком здоровой руки по внутренней поверхности медицинской капсулы. После моих ударов на выкрашенном в белый цвет металле начали появляться, одна за другой, безобразные вмятины.
Их вид меня несколько отрезвил, и я нажал на кнопку открытия прозрачного верхнего колпака. До завершения процедур это очень не рекомендовалось… Но сейчас мне было плевать.
Раздражённо сорвав опутывающие изломанное и обожжённое тело трубки, расплескивая вокруг хлещущие из них технические жидкости, под встревоженный и даже скорее истошный писк аппаратуры я перевалился через высокий борт и спрыгнул наружу.
Скривился. До полного выздоровления было ещё очень далеко, об этом ныл буквально каждый сантиметр моего израненного тела. Даже обезболивающие, которыми меня накачали по самые брови, не особо спасали положение…
Полностью игнорируя причитания обслуживающего персонала, проковылял к стоящей рядом ещё одной медицинской капсуле и заставил её крышку аварийно открыться, одновременно хорошенько пнув адский агрегат.
Дремавшая внутри Снежана резко вскинулась и уставилась на меня широко открытыми, удивлёнными глазами.
На мягком анатомическом ложементе девушка находиласьполностью голая, лишь слегка прикрытая сетью полупрозрачных трубок с присосками, катетерами, датчиками и прочей медицинской машинерией.
В наготе дочери Перовского совершенно не было ничего притягательного. Уж больно портили картину многочисленные ожоги, синяки, ссадины…
Мне было совершенно плевать на её — да и свой — внешний вид. Я выглядел не лучше.
Снежана вскинула руки вверх, будто закрываясь… Но, конечно, не ей со мной тягаться. Уже в следующее мгновение пальцы моей здоровой руки сжались на нежной шейке девушки и хорошенько сдавили её.
Наклонившись вперёд, я зарычал:
— Ты знала? Ты знала, да?..
Снежана просто продолжила смотреть на меня непонимающим, но неожиданно спокойным взором, не пытаясь ничего ответить и как-то мне помешать. Только положила ладони на моё запястье — но хватка её была легкой, почти нежной. Будто это не я пытаюсь её задушить, а она — спастись, а у нас какие-то особо затейливые романтические игры.
Смотря в большие, серо-стальные глаза девушки, я вдруг понял — меня немного отпускает.
Если бы Снежана попыталась сопротивляться, забилась в истерике, или начала что-то говорить, доказывая свою правоту — сделала бы себе только хуже. Но она будто почувствовала что-то и поступила едва ли не единственно правильным образом, так, что самообладание начало потихоньку, по капельке, возвращаться ко мне.
Злость никуда не ушла, но я титаническим усилием заставил пальцы разжаться, убрал руку — ладони Снежаны будто нехотя отпустили её, и облокотился на бортик медкапсулы.
Девушка, наконец, разлепила потрескавшиеся губы и тихо спросила:
— Знала — что?
— Сигма Рабыни.
— Сигма Рабыни. Да. И?..
— Ясно.
Отвернувшись от неё, я прошлёпал в направлении своей капсулы. Ещё раз хорошенько шарахнул по ней для острастки, после чего полез внутрь.
Произнесённый спокойным голосом вопрос прилетел уже мне в спину.
— Темнозар. Не хочешь объясниться?
Повернулся через плечо и коротко ответил:
— Нет.
— Темнозар. Ты только что делал то… Что обычно людям со стороны не позволяют.
— Знаю.
— Я не буду требовать компенсации. Не буду говорить отцу. Прошу только одного… Объяснись. Что это сейчас было?
Попытался перебраться через бортик капсулы, но пошатнулся и понял, что без чужой помощи этого не сделаю. Виной тому даже не столько многочисленные повреждения, сколько отходняк после лошадиных доз боевых стимуляторов, на которых я дрался тогда, в театре. Организм просто истратил все резервы, заставил каждую свою клеточку выложиться по полной. И то, что я смог сейчас вылезти наружу и после этого ещё и чуть не задушил Снежану, это ещё чудо. Мог бы так и остаться лежать, бессильно скрипя зубами, не в силах даже подняться…
Видимо, последствия моей культурной жизни на поверхности Дома сказывалось и на умственной деятельности. По крайней мере, очень уж быстро на смену пламенеющему, сжигающему всё и вся бешенству пришли опустошённость и апатия. Немудрено — при том, что мозг по размеру не такой уж большой, он потребляет едва ли не четверть энергии всего организма.
И сейчас, когда дававшая мне хоть какие-то силы вспышка ненависти прошла, хотелось просто послать всё в Преисподнюю, и особенно — проигнорировать эту назойливую и что-то требующую от меня особу, дочь Перовского.
Но я нашёл всё-таки в себе силы на то, чтобы повернуться к ней лицом и двумя фразами объяснить причину своего гнева.
— Сигма Рабыни. Миротворческая миссия. Вы даже не поставили меня в известность.
Многих слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию, и не требовалось. Всё было действительно проще простого.
Наверное, при иных обстоятельствах я даже восхитился бы красотой и изяществом проведённой семейством Перовских комбинации, а в особенности — той скорости, с которой они успели сориентироваться в ситуации и повернуть всё в свою пользу.
Что же произошло в этой многострадальной системе?
Вскоре после того, как мы бежали из неё, инквизиторы улетели тоже. Местные дрязги их совершенно не интересовали. Ведь их орден охотится исключительно на теней, а в данном конкретном случае своей главной целью они выбрали нас. Видимо, диверсия на Технотроне настолько вывела святош из себя, что они решили отправить вдогонку целый боевой флот.
Местные остались разбираться со своими проблемами сами. Вернее — настоящие местные жители, аборигены, попрятались по подвалам. А те, кто считал систему своей собственностью, вновь принялись выяснять, кому принадлежат на неё права.
Локи продолжали держать оборону и даже совершали дерзкие вылазки в сторону противника, дорого продавая свои жизни и стараясь больше не попадать в плен. Но их было слишком мало… И на ситуацию они хоть и влияли, но только в том смысле, что сеяли хаос и разрушения в одном отдельно взятом городе. Главные же события разворачивались по всей звёздной системе.
Гильдия и Союз, ещё недавновыступавшие плечом к плечу против общего врага, с его исчезновением решили вновь развязать между собой войну… Первых в ходе всех событий потрепало очень хорошо, и их менее пострадавшие конкуренты решили что вот он настал, их звёздный час, возможность добить ослабевшего противника и прибрать всю власть в системе к своим рукам…
Длиться этой войне всех против всех суждено было недолго. Не прошло и пары стандартных суток, как возле Маяка один за другим начали тормозить, выходя из сверхсвета, боевые корабли. Ни секунды не задерживаясь, они разлетелись по всей системе, занимая ключевые позиции, захватывая спутники, беря на мушку стационарные батареи и немногие из уцелевших кораблей двух враждующих фракций.
Так несчастным местным жителям, которых опять никто не спрашивал, а также всем, имеющим интересы в системе, пришлось мириться с новой действительностью. И с новой властью.
Остатки флотов Гильдии и Союза были вынуждены сдаться на милость победителю, под угрозой уничтожения.
Лишённые прикрытия наземные силы где-то сложили оружие, где-то ожесточённо сражались до последнего… Но итог для всех был один. Шансов противостоять высадившемуся десанту, в основном состоящему из боевых роботов, у них не было просто никаких.
Ещё не уничтожили последние очаги сопротивления, а систему Сигмы Рабыни уже объявили освобождённой от поработивших её захватчиков.
И разработка месторождений, из-за которых всё и заварилось, перешла некоей фирмес немудрёным названием «Жобб и компания»…
Всё это я успел узнать после того, как мы успешно эвакуировались с Дома.
Пока «Косатка» летела в сторону Горнила, и пока меня запихали в медицинскую капсулу поправлять здоровье, заняться было решительно нечем. Спать, как мне рекомендовали, почему-то совсем не хотелось…