По головам - 4 (СИ)

Время было дорого, и всё выполнялось на бегу. С помощью должным образом мотивированных пленников репликанты наладили погрузку препаратов в загнанные прямо внутрь, сквозь безжалостно разбитые стеклянные двери, машины.
Когда годных в качестве противоядий препаратов набрали в несколько раз больше, чем требовалось, я попросил изначальным списком не ограничиваться, и остаток свободного места в машинах добили разного рода стимуляторами, перевязочными материалами и прочей нужной в бою мелочёвкой.
Одновременно до своей цели — ещё одного госпиталя, добралась и вторая группа репликантов. Отзывать я их и не думал, не хотелось пихать все стержни в один реактор. Ведь в любой момент что-то могло пойти не так.
Вот только с ходу войти в здание, как сделала первая группа, у моих бойцов не получилось. Им оказали внезапно сильное сопротивление и прижали огнём. Из капониров начала вылезать тяжёлая техника и многочисленные дроны со скорострельными пулемётами, сколько-то поднялось в воздух, а охрана оказалась куда более многочисленной, чем можно было подумать.
В принципе, никто не заставлял нас лезть туда. Нападение на второй госпиталь можно было расценивать как отвлекающую операцию и отступить, полностью удовлетворившись достигнутым…
Но меня опять понесло. Я дал команду развернуть «Косатку», и мы с орбиты обстреляли госпиталь, подавив все основные точки сопротивления. Правда, торпеды использовать было нельзя и мощность приходилось выставлять почти на самый минимум, иначе присутствовал немалый риск уничтожить всё здание целиком… Да я уже, в принципе, с такой перспективой почти смирился. Но Громовержец опять удивил, отработав очень аккуратно.
Со всеми, кто выжил после нашей импровизированной орбитальной бомбардировки, легко разобрались репликанты. Это всё равно стоило нам дорого — мы потеряли троих убитыми, нескольких ранило, но в госпиталь бойцы всё же вошли.
Действовали по стандартному, опробованному уже алгоритму — уничтожали всех, кто пытался оказывать сопротивление, занимали оборону, брали пленных из персонала, допрашивали, остальных загоняли в подвальные помещения и запирали.
Вот только дальше началось самое интересное.
В палатах репликанты обнаружили большое количество локов, всех — в разобранном состоянии разной степени серьёзности. Казалось, мы попали в логово спятившего вивисектора: раскрытые грудные клетки, снятые черепные коробки, ампутированные конечности… И во всех этих безвольных обрубках поддерживалась жизнь.
Мне доводилось видеть и не такое, но даже меня зрелище пробрало. Хорошо хоть репликанты были напрочь лишены всяких сантиментов. Их, казалось, происходящее не беспокоило совершенно.
Пользуясь этим их равнодушием, я попросил бойцов старательно зафиксировать на встроенные в броню простенькие камеры всё увиденное, отдельно попросил снять лица каждого подопытного. А после — убить. Спасти их возможности у нас не было никакой, как нельзя было подарить им и гибель в честном бою. Оставалось только ускорить их уход в вотчину Бога Смерти, с последующим перерождением. И подготовить архив неприглядных снимков для сородичей, чтобы ещё выше поднять свои акции.
Первая группа уже возвращалась на нашу временную базу с грузом медикаментов, вторая продолжала «осваивать» захваченный госпиталь, когда обстановка внезапно начала резко меняться. Перестрелки стали затихать, даже боевые корабли перестали палить друг по другу. А я к тому же обнаружил, что начинаю терять контроль над ретрансляторами — судя по всему, их физически выключали, перепрошивали и только после этого запускали вновь.
Это было неприятно. Но я пока ещё управлял большинством зондов и с лёгкостью запустил повторное заражение. На сей раз — очень аккуратно, так, чтобы никто не заметил извне. Заново заражённые ретрансляторы больше не блокировали сообщения «Товарищества», и даже не пересылали мне содержимое переговоров. Тем не менее, у меня оставалась возможность в один момент вернуть всё назад, а то и вовсе физически вывести оборудование из строя — причём так, что никакая перепрошивка уже не помогла бы.
 
Но всё это я оставил на самый крайний случай. До поры же постарался сделать так, чтобы ничего не намекало на моё присутствие.
И если потеря ретрансляторов была вещью неприятной, но терпимой, то всё остальное выглядело куда хуже.
Отовсюду в нашу сторону начали стягиваться отряды и «Союза», и «Товарищества». Перестрелки между ними всё ещё вспыхивали иногда, но почти сошли на нет. По всему выходило, что они сумели наладить связь, выяснить, что имела место провокация, и договориться.
Оставшиеся в строю корабли обоих гильдий собрались в несколько крупных эскадр и медленно двигались в нашу сторону, заключая в кольцо
И будто этого оказалось мало — возле Маяка начали появляться один за другим выходящие из сверхсвета корабли. Корабли очень знакомых очертаний… Мы уже видели их, когда отбивались от инквизиции. Я насчитал их не менее полутора десятков.
Стянувшись друг к другу и выпустив облако истребителей, они образовали компактное оборонительное построение, центром которого стал Маяк. То есть, попросту говоря, нам отрезали путь к бегству.
  
Глава 12
 
— Темнозар. Это уже выходит за всякие рамки…
Снежана сверкнула в мою сторону гневным взглядом. Для этого ей пришлось отвернуться от экранов, половину которых занимал флот инквизиции — я специально дал увеличение, чтобы можно было лучше рассмотреть новую угрозу.
На капитанском мостике «Косатки», который был превращён мной в оперативный штаб, собрались почти все, кроме дракона, жреца Хаоса и подопечных Снежаны. И настроение у них как-то очень быстро из приподнято-возбуждённого сменилось на подавленное и угнетённое. Все слышали поступающие с поверхности сообщения, видели на интерактивных голографических картах, как вокруг бараков с локами накапливаются многочисленные красные точки, не прошло мимо них и появление флота инквизиторов…
— Мы в заднице, — понурил голову Хосе, озвучив мысли всех остальных. — Попали, так попали!
Гребень Аррака покраснел почти так же, как у его освобождённых из плена сородичей. Лок порывисто вскочил, ударив кулаками по подлокотникам своего кресла.
— Я пойду! Лучше приму этот бой в кабине своего истребителя!
Яромира просто подавленно молчала, глядя куда-то в пустоту.
В отличие от неё Богдана, баюкающая на руках ребёнка, не отводила глаз от меня — ей очень не нравилась идея драки с заведомо превосходящим нас по силам противником. Было видно, что вот-вот, и она не сдержится, вставит свои пять кредитов…
И сестра была полностью права — пусть Огнедар тень, пусть после гибели он обязательно возродится без потери памяти и всех достижений, всё равно пока отсутствующих, но к родовому Алтарю его никто не привязывал. Что значит — повторное рождение произойдёт на территории ближайшего Пятна Хаоса, которое почти наверняка под чьим-то контролем. А учитывая, что Сигма Рабыни никогда не была дружественной для теней системой, местных кланов здесь попросту нет, всех одарённых давным-давно переловили благодаря помощи инквизиторов. Так что даже если гибель не разлучит мать с ребёнком, путь на свободу для них двоих может быть крайне осложнён.
Всё то же касалось и остальных членов экипажа, за исключением Хосе, который не являлся тенью и должен был возродиться в Храме Смерти где-то там, на своей родине, без последних воспоминаний, приобретённых навыков и со старыми физическими кондициями. Зато над юнгой хотя бы не висело угрозы «дойки» из серии последовательно отбирающих всю силу смертей, вечного заточения в клановых тюрьмах или попадания в застенки инквизиции.
Поэтому, несмотря на формальное бессмертие, рисковали все.
Но больше всего рисковал я — мне безо всяких вариантов грозило возвращение обратно, в Преисподнюю, и самое главное — провал моего дела, того, ради чего вернулся в мир живых.
Вот только в отличие от своих спутников я был совершенно спокоен.