Летучие образы (Истинные звезды)

Она поможет Данае пережить это сложное время, как та помогла ей, клялась Гала, выходя из-под душа и вытираясь насухо, потому что друзья для этого и созданы. Если она сейчас откажется ехать с Данаей на съемки, то тогда этот крепкий, высокий, неколебимый фасад может треснуть и Даная будет уничтожена. Она просто надеялась, что Маркус поймет, вот и все.
 
ГЛАВА 29
Совершая привычный обход студий «Имиджис», Джесси-Энн печально думала о том, куда подевались радость и подъем. Дела шли прекрасно, слово «Имиджис» было на устах всего города, несмотря на то что они, как на качелях, раскачивались между черной и красной границей неплательщиков банка. Разве она не достигла успеха во всем, чем пыталась заниматься? В своей работе моделью? В «Имиджисе»? В браке и материнстве? Чего еще, спрашивала она себя, может желать женщина? Тогда почему не давало покоя это маленькое, беспокойное сомнение? Почему, когда «Имиджис» нуждался в ней, она стала сомневаться, а нужно ли ей ее детище?
Она скажет Каролине, что собирается меньше заниматься работой, решила она, когда шла в свой офис. А потом постарается убедить Харрисона сделать то же самое. Сейчас их разделяло огромное расстояние. Он был в Японии две недели, и она скучала по нему, как сумасшедшая.
Дверь в ее кабинет была открыта, и Лоринда раскладывала огромное количество бумаг на ее столе.
— Привет, Лоринда! — поздоровалась она. — Еще работа для меня?
— Несколько счетов. Я бы хотела, чтобы вы отдали распоряжение, прежде чем я оплачу их, — ответила Лоринда, отводя глаза от большого коричневого конверта, который она только что положила на поднос с корреспонденцией Джесси-Энн. Это был конверт с вырезками из газет, который она перепаковала, чтобы Джесси-Энн не узнала его.
Сев в большое голубое кресло, Джесси-Энн взяла счета и на некоторых проставляла свои инициалы, чтобы Лоринда знала, что их можно оплатить, а некоторые откладывала, чтобы их просмотрела Каролина. Когда она возвращала их Лоринде, она увидела большой коричневый конверт.
— Что это? — спросила она, улыбаясь. — Надеюсь, не счета?
— Не знаю, — пробормотала Лоринда, направляясь к двери, — когда я вошла, конверт уже лежал… Хорошо, спасибо, Джесси-Энн.
«Лоринда сегодня немного резка, — думала она, вскрывая большой конверт, — и ужасно торопится. Может быть, мы слишком загружаем девушку? Лучше потом переговорить об этом с Каролиной». Насколько она недолюбливала ее, настолько девушка хорошо делала свое дело, и ей не хотелось ее терять. Огромное количество вырезок высыпалось из конверта, и она решила, что это от еженедельной службы, которая присылала все, что появлялось в прессе об «Имиджисе». В замешательстве она смотрела на большое фото Харрисона и Мерри, танцующих щека к щеке в Сан-Франциско, потом еще одна фотография — смеющихся во время обеда в ресторане в Вашингтоне, и еще одна — у элегантного бассейна в Палм-Бич во Флориде. Она недоверчиво просмотрела подборку фотографий и колонки сплетен, задержавшись на фотографии Мерри и Харрисона в Японии за традиционным обеденным столом. На Мерри свободно задрапированное платье, она обнимала Харрисона за шею, прижимаясь к нему щекой.
Поза была настолько интимна, что у Джесси-Энн не осталось сомнений, что Мерри знала ее мужа так же хорошо, как и она сама, а может быть, и лучше…
Постоянно присутствующее чувство беспокойства, которое было раньше, выплыло на поверхность и обрело черты паники. Итак, Рашель была права в конце концов! И это послала Рашель? Могла ли Рашель быть такой жестокой, такой мстительной? Рассыпав вырезки по столу, она с щемящим сердцем увидела знакомый красный шрифт.
«Тебе следует вымыть рот с мылом, — шептала она, читая записку. — Ужасный, жестокий, безумный человек». А потом реальность происходящего дошла до нее, и рыдания ключом забили где-то в горле. Горючие слезы полились из прекрасных голубых глаз, и она причитала:
— Боже, сделай так, чтобы все это оказалось неправдой, пожалуйста… сделай, чтобы этого всего не было. — Но она знала, что это было, но даже не хотелось думать об этом, потому что было слишком больно. Ей не хотелось думать о Мерри — какая она хорошенькая, и очаровательная, и насколько доступна. И не хотелось думать о том, что Харрисон и Мерри вместе в Японии. Боль потерянной любви волной прокатилась по ней, и она смела вырезки в корзинку для бумаги. Через мгновение она уже проходила через голубые двери «Имиджиса» к такси, чтобы ехать домой. Домой? А был ли ее дом настоящим домом? Она помнила пригородный дом в стиле ранчо, чудесное детство — чистый дом, полный книг, журналов, пластинок, звонящий телефон, вкусные запахи, доносящиеся из кухни, друзья, которые постоянно заходили. Он был совсем обычный — маленький, потертый, веселый, настоящий дом…
  
Слезы заливали лицо, и она вытерла их уже намокшим платком, а такси прокладывало себе дорогу сквозь потоки машин.
— Не расстраивайтесь так, Джесси-Энн, — сказал водитель, узнав ее. — Вокруг всегда найдется полно мужчин! — Он узнал меня, думала она.
Стоя в ожидании лифта, она с гневом думала: «Как Харрисон мог так со мной поступить? Как он посмел? Думал ли он о счастье маленького Джона, когда, чтобы побыть с Мерри Макколл, летел через континенты?» Дрожа от накопившейся ярости, она влетела в квартиру и сразу же прошла в детскую на второй этаж, нетерпеливо зовя няню.
Джон заканчивал ужин, счастливо запустив пальцы в красное желе, которое стояло на подносе. Няня с удивлением смотрела на лицо Джесси-Энн со следами слез.
— Упакуйте все, няня, — скомандовала Джесси-Энн, целуя Джона и вытирая желе с его лица. — Мы уезжаем.
Няня с тревогой смотрела на нее: миссис Ройл выглядела очень расстроенной и совсем не походила на себя… Что-то произошло, она поняла это.
— Но, миссис Ройл, мы уезжаем в отпуск?
— Не в отпуск, няня. Просто упакуйте все вещи Джона, его игрушки… все. Мы уезжаем отсюда надолго.
Няня почти почувствовала, как бледнеет.
— Но, миссис Ройл, это слишком неожиданно. Я не смогу вот так, сразу, все собрать. И разве нам не нужно подождать мистера Ройла и поговорить с ним?
— Мы не будем говорить с мистером Ройлом.
— Мне необходимо время, — протестовала няня, зная, что подтверждаются самые худшие опасения относительно молодой миссис Ройл. Молодая женщина была слишком эксцентрична, металась и разрывалась между домом, работой и маленьким Джоном. Нет, решила няня, в этом не было ничего хорошего…
— Возьмите прислугу, чтобы они помогли вам, — сказала Джесси-Энн, снимая трубку и набирая номер отеля.
— Но, мадам, я думаю, что нам все же стоит поговорить сначала с мистером Ройлом. — Голос няни совсем затих, когда Джесси-Энн выразительно взглянула на нее. — Или, по крайней мере, с миссис Рашель Ройл…
— Через час мы уезжаем отсюда, няня. Будьте готовы, — сказала Джесси-Энн.
Через полтора часа она и Джон с дюжиной чемоданов и огромным количеством коробок с игрушками и недовольной няней переехали в лучшие апартаменты отеля «Карлайл».
Джон возбужденно бегал из комнаты в комнату, раскрывая буфеты, шкафы, и крутил кран биде в ванной до тех пор, пока струя не взлетела так высоко, что чуть не достигла потолка. Няня выглядела несчастной, и чтобы успокоить свои английские нервы, ей требовался чай. А Джесси-Энн заперлась в роскошной безликой спальне и плакала.