Летучие образы (Истинные звезды)
— О, ура! — развеселились они, подавая знак официанту, чтобы он принес еще кувшин прохладительного напитка. — Выпьем за это!
— Одну минуту, вы сказали — сегодня вечером? — спросил Мэрилин.
— Да, конечно, — ответила Даная, думая о пляже в лунном свете, мерцающих волнах и графической четкости пальм на фоне черно-синего неба, представляя Галу-Розу в белом платье, исчезающей в сияющих зеленых сумерках. Она почувствовала знакомый прилив энергии, но на этот раз было и еще что-то — какой-то новый опыт, новое знание, то, чего не было раньше, и это найдет свое место в ее работе. Не было ни единой эмоции, ни единого эпизода, которые она не могла бы трансформировать и использовать в своей работе. То, что она испытала прошлой ночью с Виком, только дополнит и обогатит те образы, которые она создает.
Нет сомнений, думала Даная, что Вик изменил ее рабочие планы и нарушил ее равновесие. Длинные, чувственные ночи любви заставили ее, к превеликому удовольствию моделей, позднее начинать работу. За исключением Галы-Розы, которая, рано поднимаясь, раздраженно ожидала на террасе, потягивая сок, как послушная девочка, с семи часов утра.
Даная чувствовала себя виноватой, когда, свежая после душа и объятий Вика, она наконец-то появлялась к завтраку в полдевятого. Конечно, они провели все ночные съемки, сначала засняв закат солнца, потом — сумерки, потом — темно-синюю звездную ночь, сидя вокруг маленького костра, который заботливо организовали служащие отеля, потягивая шампанское и ожидая, когда рассвет мягко коснется горизонта. И она поймала тот самый момент, когда Гала-Роза, словно наяда, в летящем жемчужно-сером шифоновом платье, которое легкий рассветный бриз заворачивал вокруг ее тонкого, стройного тела, поднимала к небу лицо, мягко освещенное золотистым, нежно-персиковым цветом первых лучей солнца, и напоминала само порождение рассвета. После такой работы, Даная знала, успех был у нее в кармане, и что бы она ни сделала потом, это было спуском с вершины, но она продолжала работать, фотографируя на пустынных пляжах и у водопадов в джунглях, делая радостные снимки, искрящиеся солнцем и цветами, которые обещали в подарок сияющий солнцем, блистающий, лучший мир, призванные оживить холодные зимние страницы «Вог» радугой красок и жизни.
Не обращая внимания на понимающие улыбки и взгляды группы, каждый вечер она обедала с Виком, желая узнать его и понять. Было бы ошибкой не узнать по-настоящему мужчину, который настолько захватил ее, к которому так влекло, — и ей нужно было постичь его во всех измерениях и в качестве единого целого, того, что представлял собой Вик Ломбарди.
— Расскажи о себе побольше, — просила она настойчиво, когда они, как обычно, потягивали перед ужином шампанское.
Он лениво глянул на нее.
— Что еще можно рассказать? — спросил он, думая, как прелестно она выглядит в этом платье желтого шелка со свободно падающими бронзовыми волосами.
— Каким ты был, когда был маленьким мальчиком? — настаивала она.
— Думаю, таким же, как и любой другой мальчишка нашего квартала — всюду совал свой нос, — отвечал он с усмешкой.
— Нет, в самом деле? Я имею в виду, какие у тебя были цели, желания, стремления?
— Все мои желания сводились к тому, чтобы съесть огромный сандвич от Эмилио Дели — телятина, сосиски и перец, и чтобы это случалось как можно чаще. Хочу сказать вам, дамочка, что это был необыкновенный сандвич!
— Хорошо, хорошо! — восклицала Даная, смеясь. — Сдаюсь! Больше никаких вопросов.
— Ну, тогда моя очередь?
— Что ты хочешь знать? — поинтересовалась Даная, выпрямляясь в кресле и стараясь выглядеть серьезнее.
— Каковы твои цели и стремления? — прищурив глаза, спрашивал Вик, потягивая шампанское. — Расскажи, — настаивал он, видя, что она колеблется. — Ты никогда не говорила о себе. Приоткрой завесу.
— Я рассказала тебе о моей семье, моей жизни, — отвечала она, защищаясь.
— А о целях? Об этом ты тоже могла бы рассказать мне, — сказал он, беря ее за руку, — потому что ты излучаешь это, как огонь маяка. Ты очень целеустремленный, преданный своему делу человек, Даная Лоренс. Просто я хочу знать…
Затаив дыхание, она ждала, что же он скажет, что он хочет знать, но он не продолжал, просто сидел и потягивал шампанское.
— Да, я — очень целеустремленный, преданный своему делу человек, — серьезно ответила она, наклоняясь к нему. — И у меня есть для этого данные, Вик. Мне двадцать семь, и в этом суровом бизнесе я дошла до вершины. У тебя есть хоть малейшее представление, чего это стоит, чтобы оставаться там? Хорошо, итак, в этом году — успех, но разве ты не понимаешь, что я все время должна идти вперед, пытаться использовать все хитрости и приемы мастерства, постоянно продумывать новые идеи, каждый раз, сталкивая с пьедестала победителя, чтобы самой занять это место в следующем году.
— Я понимаю, — серьезно ответил он. — Просто я хочу знать…
— Да?
— Стоит ли это того? Фотографии моделей, — пожал он плечами, — развлечение, да. Но это — пустое, поверхностное, сиюминутное, проходящее шоу. В конце концов, Даная, вы всего-навсего лишь продаете платья женщинам, которые с легкостью могут просто пойти в магазин и выбрать их. Я имею в виду, а где же удовлетворение от работы? Что ты получаешь от такой работы? Кроме, конечно, полагаю, хороших денег и собственного имени, напечатанного маленькими буковками на страницах «Вог»?
— Это большие буквы, — зло парировала Даная, — и мой талант чертовски хорошо оплачивается, Вик Ломбарди.
— Уверен, что это так, — вздохнул Вик. Взяв ее руку, он перевернул ее ладонью вверх и нежно поцеловал. — Уверен, что это так, дорогая Даная, и ты стоишь этого. Я не умаляю твой несомненный талант или твой ум, но как бы то ни было, мое чтение журналов ограничено «Таймом», «Ньюсуиком», «Экономистом», когда мне удается заполучить его, а время от времени — «Джейнс Дефенс уикли». И позволь сказать тебе, что чаще всего фотографии из «Джейнс» — это сделанные со спутников снимки атомных подводных лодок или последние модели засекреченных самолетов, заснятые скрытой камерой. Но это не из вашей области.
— Никогда? Никогда не читал «Таун энд кантри», «Харперс базар», «Татлер Хорнерз» и «Куин»?
Выражение невообразимого удивления на ее лице заставило его рассмеяться, и Вик испытывал сожаление, что поставил ее в неловкое положение, но все же ей следовало знать, что мир намного шире, чем фотографии моделей одежды.
— Сколько стоит такая маленькая экспедиция, как ваша? — спросил он, подливая себе шампанского.
— Много. И еще все шампанское, что я могу выпить.
— За свое шампанское я должен платить сам.
— Ты играешь не в ту игру, Вик Ломбарди, — возразила она.
— Забавно, но то же самое я сейчас подумал о тебе. Было больно, что о ее работе он думал, как о банальной и незначительной, но Даная пыталась дать всему объяснение, убеждая себя, что он пришел из серьезной жизни, где снимки означали выхваченные эпизоды жизни и смерти. Как она могла ожидать, что он поймет и оценит ее успех… А она имела успех там, в реальном мире Нью-Йорка, где это кое-чего стоило. Какое-то время они сидели молча, а потом Даная сказала:
— Мы могли бы просто забыть весь наш разговор?
— Конечно, — ответил он, — и извини меня, если я тебя немного обидел.
— Ну, а как насчет ужина? — спросила она, пытаясь восстановить теплоту атмосферы.
— Это соглашение, которое действует, пока ты обещаешь не говорить о моделях «Вог», а я обещаю не говорить о «Джейнс Дефенс уикли».
— Я и слышать об этом больше не могу, — сказала она с притворным ужасом, перекрестясь.
Но на самом деле она имела в виду их отношения. Она хотела сохранить все точно так, как было — страстный роман на острове, обреченный, как роман на корабле, который закончится, как только они вернутся к повседневной жизни. Но как бы то ни было, она хотела насладиться каждым мгновением.
Было раннее воскресное утро, седьмой день, и как хотел этого Господь, Даная запланировала, что в этот день они отдохнут. Она собиралась провести весь день и всю ночь с Виком, обследовав остров на джипе, который они взяли напрокат, остановившись на одном из маленьких постоялых дворов острова. Они будут только вдвоем, избавившись от всех остальных, постоянно следящих за ними, делающих саркастические замечания и вставляющих шпильки. Все они должны были уехать с острова в четверг, но Даная выкинула это из головы, отказываясь признать этот факт, пока не настанет время.