Летучие образы (Истинные звезды)

Гала никогда не приглашала Джейка зайти к ней на чашечку кофе потому, что ей было стыдно за безликую обстановку ее комнаты. В ней не было ничего, что указывало бы на ее личность или чувства, — вещи, которые ей нравились, цветы, запахи, музыка… Комната была такой же, как в тот день, когда она въехала в нее. Не было истрачено ни одного пенни, чтобы попытаться хоть немного сделать ее уютней, вероятно, это объяснялось тем, что в душе Гала понимала, что эта комната никогда не станет ей домом. И если она будет к этому так относиться, то есть чувствовать себя здесь временно и не обживаться, тогда будет жива ее мечта, что однажды она переедет отсюда в свой собственный дом, в какую-нибудь небольшую квартиру со спальней и гостиной, с собственной маленькой кухонькой и ослепительно чистой ванной комнатой. Вот эту квартиру она наполнит цветами и любимыми вещами…
В один из ее выходных Джейк пригласил Галу к себе домой.
— Один из моих многочисленных талантов — умение отлично готовить, — сказал он. — Кроме того, у меня сегодня зарплата, и я могу немного раскошелиться — сегодня для нас только самое лучшее, Гала.
Он угостил ее молодой зеленой спаржей, которую она ела впервые в жизни. Было еще рано для спаржи, и она продавалась только в дорогих магазинах. Гала от изумления широко раскрыла глаза, распробовав ее необыкновенный вкус. Вспомнив то, что произошло с ней у Кэма в студии, она сделала только два-три глотка из своего бокала с шампанским, которое он ей налил. Но и без вина она почувствовала себя уютно, наблюдая, как Джейк яростно носится по небольшой кухне своей квартиры в Челси, поджаривая свежую семгу и готовя к рыбе соус из огурцов с укропом. С Кэмом было все по-другому. Она покраснела, глядя на шампанское в мелких пузырьках, вспоминая поцелуи Кэма, его руки…
На десерт была клубника, а еще Джейк купил очень вкусный черный шоколад с экзотической начинкой, как он выразился, «чтобы добавить несколько лишних граммов на ее косточки».
Они сидели рядышком на скользком кожаном диване Джейка и держались за руки. Гала смеялась, каким-то образом соскальзывая с него. Джейк подтрунивал над ней, а потом нежно поцеловал ее в кончик ее носа.
— Если бы я был нормальным человеком, а я им не являюсь, я бы попросил тебя выйти за меня замуж, Гала-Роза, — торжественно сказал он ей. Он отвернулся от нее, чтобы она не видела горькое выражение его лица, с одной стороны, казавшимся старым, а с другой — молодым. — Впервые в жизни я жалею о том, кто я, — прошептал он.
Гала ошеломленно смотрела на него некоторое время, потом сказала:
— Но ты не можешь жениться на мне. Ведь я никто… Я хочу сказать, ты из семьи Мейбруков, у вас не принято жениться на таких девушках, как я.
— Не говори так, Гала-Роза, — сердито ответил он. — Ты — это ты! Я же вижу, что ты хорошо воспитана, чиста и по-своему очень красива. И когда-нибудь это заметит кто-то еще… Для меня ты слишком хороша. Я непутевый, Гала, я всегда делал то, что хотел и когда хотел, как какой-то испорченный ребенок, с той только разницей, что и испорченные дети когда-то становятся мужчинами.
Вздохнув, он взял ее руку в свою и поцеловал каждый палец Галы в отдельности. Его нетронутая параличом сторона лица резко высветилась, и на мгновение Гала успела подумать, что он был очень красив до своей болезни. Больше она ничего подумать не успела, потому что его губы приблизились к ее губам и он нежно поцеловал ее.
— Ну вот, — отрывисто сказал Джейк. — Давай с этим покончим раз и навсегда. А теперь, напоив и накормив и даже поцеловав тебя, я думаю, что пришло время проводить тебя домой. У меня встреча в казино, и сегодня я, кажется, в ударе…
Гала знала, что, возможно, он проиграет все до последнего пенни из своего ежемесячного пособия, а может и больше, в казино. А после он, вероятно, напьется, и, как это случалось и раньше, его поймают полицейские за то, что он мочился у дерева на Мейфэар или ввязался в драку на Беркли-сквер, потому что его не пускали в ночной клуб, и он окажется в конце концов в полицейском участке на Бик-стрит по обвинению в пьянстве и дебоширстве.
  
— Не делай этого, Джейк, пожалуйста, — прошептала она просительно. — Не играй на все деньги, не напивайся… пожалуйста. Ради меня…
Джейк улыбнулся своей обычной жизнерадостной, кривоватой ухмылкой и потянулся за пиджаком.
— Мне очень жаль, дорогая, — ответил он, — но я не могу тебе этого обещать, даже ради тебя.
Когда он оставил ее у порога дома, Гала смотрела на удаляющиеся огоньки его автомобиля, жалея, что может любить его не как мужчину, а как брата. Может быть, тогда она смогла бы найти в себе силы изменить его.
С того момента пьянство Джейка становилось все сильнее. Она все чаще замечала, что, приезжая на работу в «Линди», он сильно пах виски, и хотя он никогда не пил в «Линди», поскольку этого не разрешал менеджер бара Леонард Линзен, он регулярно исчезал в близлежащие пивные и бары, возвращаясь оттуда с покрасневшим лицом и злым. Гала встречалась несколько раз с ним за утренним кофе в «Валери» и пыталась поговорить с ним об этом, но в большинстве случаев Джейк был таким мрачным и подавленным, что молча пил кофе и не поднимал глаз от столика, пока она не прекращала своих попыток воспитывать его и просто держала его за руку.
— Бесполезно, пойми ты, — сказал он ей как-то утром, стоя перед ней на мрачной Олд Комптон-стрит. — Ты только взгляни сюда, Гала-Роза. — Он вытянул перед ней дрожащие руки, и она с ужасом смотрела на них. — Я не могу ничего с этим сделать, — сказал Джейк. — Видит Бог, я старался… Не такой уж я плохой, понимаешь? А хорошее виски успокаивает боль в голове, но от него трясутся руки. Это замкнутый круг, Гала, и я не могу разорвать его.
Она взглянула на его небритое лицо и заметила загнанное выражение на нем, потом он отвернулся и пошел прочь, прокладывая себе путь в толпе с ловкостью бывшего регбиста-форварда.
Гала пришла в тот вечер на работу расстроенная и какая-то взвинченная, механически выполняя свои обязанности, не вкладывая ни капли души, думая о Джейке, который понуро сидел в баре за кружкой пива. Пиво стояло перед ним с десяти часов, когда он приступил к работе, и она была еще не тронута в одиннадцать тридцать. Он выглядел особенно плохо с трехдневной щетиной на щеках и в помятом темно-синем костюме в полоску. Он был полной противоположностью, как подумала с тяжелым сердцем Гала, молодого английского денди.
— Вот ваша зарплата, Гала, — обратился к ней Леонард, ее босс, протягивая ей запечатанный конверт, как обычно по пятницам. Гала засунула его себе в карман и поспешила обслужить двоих мужчин, стоящих у бара. На них были полосатые шарфы болельщиков регби, намотанные на шеи, и они требовали «плеснуть им чего-нибудь крепенького».
— И две картофелины в мундире, детка, с сыром, — крикнули они, усаживаясь за столик с рюмками. Направившись на кухню, Гала сунула картофель в микроволновку, продолжая думать о Джейке. Его машина снова исчезла, значит, Джейк снова ее проиграл, но сегодня он не пил. Это могло означать только одно — у него совсем не было денег и ему больше не давали в долг, поэтому он и не играл и даже не напился. Достав из кармана коричневый конверт с зарплатой, она внимательно посмотрела на него. В нем было ровно шестьдесят пять фунтов, которые остались за вычетом налогов и выплаты на медицинское страхование. После того как она заплатит тридцать пять фунтов за комнату плюс тот минимум, который ей нужен на проезд и уплату по газовому счетчику, еще по фунту в день на еду, у нее должно было остаться фунтов двадцать. Она здорово экономила и копила как последняя скряга в течение последних месяцев, стремясь к своей заветной цели — вернуться к работе манекенщицей на следующий год, и уже на ее счету в банке лежало двести сорок фунтов. Но если Джейку нужны были деньги, она готова отдать ему их, он бы тоже с радостью помог ей, она была в этом уверена. Кроме того, она горячо любила его.
Вытащив готовые картофелины из печки, она поспешила обратно через бар и выложила их на стол перед уже подвыпившими любителями регби. Их собралось сегодня великое множество, видимо, должна была состояться важная игра на Уэмбли… Все были из Уэльса, задиристые, но еще недостаточно пьяные, чтобы затеять драку. Джейку нужно быть готовым сегодня ко всему…