Летучие образы (Истинные звезды)

От выпитого вина у нее кружилась голова, она дрожала от переполнявших ее чувств и волнения… Очевидно, она ехала домой… Но ее домом была лишь одна комната в Эрл Корт. Одинокая, пустая комната. С грустью она назвала свой адрес шоферу, и снова ушла в себя, вспоминая поцелуи Кэма, прикосновение его рук к своей груди, свои собственные чувства, когда он фотографировал ее. Глядя в объектив, она как бы смотрела в его глаза, казавшиеся ей хорошо знакомыми и притягивающими… Поежившись, она поплотнее закуталась в пальто, улыбаясь своим мыслям.
Через несколько дней она увидит его снова. И через несколько дней у нее будут наконец свои фотографии. Чувствуя себя уже опытной манекенщицей, Гала откинулась на ободранное кожаное сиденье черного лондонского такси, направляясь домой и мечтая о Кэме.
Дино Марлей наблюдал за тем, что происходило у стола его секретарши, где девушка с необычной внешностью, одетая в выходное платье и пиджак, с короткострижеными волосами, разговаривала с секретаршей. Манекенщица, с которой он сейчас работал, никак не могла закончить гримироваться, и ему нечего было делать. Нервно затягиваясь сигаретой, он прислушивался к их беседе, лениво интересуясь, что хотела эта девушка. Она показалась ему знакомой…
— Кэм оставил для вас это, — Талия, секретарша агентства, протянула девушке большой коричневый конверт. — Он просил передать вам, чтобы вы оставили свой номер телефона и что он сам с вами свяжется.
«Ах, да, — подумал Дино, — это пассия Кэма, та, которая заявилась к нему прямо с улицы». Когда Кэм показывал ему снимки, он еще подумал, что у нее хорошие глаза, особенно на тех снимках, где она лениво глядела в объектив, а ее тонкая, длинная шея, казалось, едва удерживала круглое детское лицо. В изгибе ее губ легко угадывалась чувственность, в широко раскрытых глазах было необыкновенное очарование… Может, ему нужно присмотреться к ней, попробовать ее в том новом каталоге женского белья?
— Я готова, Дино, — позвала его манекенщица.
— Отлично. — Он вернулся в студию. «Талия сейчас записывает телефон девушки. Я смогу связаться с ней тоже».
Секретарша старательно записала телефон Галы.
— Пока все, мисс Роза, телефон я записала. Я передам Кэму, что вы заходили. Он будет очень расстроен, что не увиделся с вами, но он действительно занят на этой неделе.
— Я не мисс Роза, — машинально поправила ее Гала. — Мое имя Гала-Роза… как Джесси-Энн.
Талия взглянула на нее, пряча улыбку. «Кэм мог здорово влипнуть с этой штучкой. Ничего удивительного, что он больше не хотел с ней встречаться».
Забрав коричневый конверт, Гала пошла к выходу, понуро опустив плечи. Всю неделю она пыталась дозвониться до Кэма, и каждый раз он оказывался то на съемках, то его просто не было на месте. Она могла бы даже подумать, что он избегает ее нарочно, но когда она вспоминала теплую атмосферу проведенных вместе часов и как он говорил ей, что она очень красивая, его поцелуи, прикосновение его рук… она чувствовала уверенность, что он не мог так поступить. В то утро она первым делом снова позвонила ему, и секретарша снова ответила, что Кэм будет занят весь день, но если она хочет зайти, ее фотографии уже готовы. Гала надеялась, что застанет Кэма там, она надеялась, что он снова поцелует ее, она ждала, что он пригласит ее на одну из вечеринок, о которых рассказывал. Как было бы здорово пойти на вечеринку под руку с Кэмом Мейсом, как его девушка.
Сухо улыбнувшись наивности девушки, которую она проводила глазами, Талия скомкала клочок бумаги с телефоном Талы в маленький шарик и бросила его в корзину для мусора вместе с остальными ненужными бумагами, накопившимися за день.
Вернувшись в свою комнату, Гала стала внимательно просматривать фотографии, подолгу разглядывая каждую и потом складывая их лицом вниз в аккуратную стопочку. Когда она закончила, она встала и посмотрела на себя в зеркало. Неужели это она была на этих фотографиях? Вот та Гала, чье отображение в зеркале она видит каждый день. А лицо на фотографиях было совсем непохожим на холодное, изящное лицо манекенщицы, которое она ожидала увидеть. Это была не Гала-Роза. Эта девушка, с тяжелыми веками и вялой шеей, с влажным ртом и неподвижным взглядом, была ей совершенно незнакома. Она была другой, вызывающей и чужой.
  
Ей не нужны были такие фотографии. Она никогда бы не смогла показать их агенту. Они были неприличными и ужасными. Эта девушка выглядела так, как будто хотела, чтобы ее поцеловали, занялись с ней любовью… Они были хуже, чем если бы она снялась обнаженной. На этих фотографиях было заметно, что она потеряла невинность, и неважно, сделала она последний к этому шаг или нет.
Сгорая от стыда, Гала взяла в руки снимки и разорвала их пополам, а потом стала рвать их на мелкие кусочки, чтобы от этой Галы-Розы не осталось и следа.
Демонстрационный зал фирмы по производству одежды для отдыха «Фокс и Мартин Баунси» находился на нижнем этаже и в подвальном помещении полуразрушенного викторианского здания на Гантон-стрит, облупленный фасад и грязные забрызганные окна которого лишь подтверждали посредственность выставленных на витрине новинок сезона — ярко-розовых и лимонно-зеленых костюмов из полиэстера. Дела у мистера Мартина и мистера Фокса пошли плохо после того, как им изменил успех на Карнаби-стрит в шестидесятые годы, а с ним исчезли и все сопутствующие творческие начинания. Теперь их изделия были самыми дешевыми, крикливыми, рассчитанными на ту часть молодежи, которая стремилась пощеголять в чем-то необычном, пусть недолго, но за небольшие деньги. В их моделях более чем неудачного зимнего сезона присутствовало много люрекса и позолоты, и сейчас, когда весна была не за горами, новая «праздничная» линия стала доставлять им неприятности.
В зеленом лифчике-топе с узкими бретельками, завязывающимися на шее, и розовых шортах Гала расхаживала перед тремя мужчинами, которые сидели на треснувших пластмассовых стульях в конце комнаты. На всех были пальто и шляпы, так как в сыром подвале, где находилась демонстрационная комната, было очень холодно. Повернувшись к ним спиной, Гала подумала, что мужчины наверняка заметили, что ее ноги покрылись гусиной кожей. Она была похожа сейчас на рождественскую индейку, с горечью подумала Гала, только она была далеко не жирная и совсем не аппетитная.
— Подожди, Гала, — обратился к ней мистер Мартин. — Мистер Файнберг хочет поближе взглянуть на материал.
Уставившись в пространство над их головами, Гала ждала, пока мистер Маршалл и покупатели рассматривали лифчик-топ и шорты, а мистер Мартин объяснял, что ткань была на семьдесят процентов из нейлона и на двадцать — из спандекса. Зажав кончик ее шорт между большим и средним пальцами, мистер Мартин передвинул толстую сигару, которую он курил, с одного края губ на другой и заулыбался своим клиентам.
— Хорошее качество, да? — Он подмигнул. — Мягкая, не мнется, ни одной морщинки не увидите.
Довольно смеясь, мужчины вернулись на свои места, а Гала, не обращая на них внимания, вернулась в раздевалку. Задернув за собой пыльную занавеску, она расстегнула застежку топа и сняла шорты, собираясь надеть следующий наряд — желтый, с широкой юбкой сарафан, единственная вещь из всей коллекции Фокса и Мартина, в которой она чувствовала себя более или менее прилично.
— Гала! — Занавеска распахнулась, и водянистые глаза мистера Мартина жадно пожирали ее, когда она схватила платье и пыталась прикрыть им свое обнаженное тело. Покраснев от злости, Гала взорвалась:
— Я вам уже говорила, мистер Мартин, нужно стучаться, если я вам нужна, — сказала она сквозь зубы.
— Да, конечно. Но ты — манекенщица, и я уже всего этого навидался, — ответил он, продолжая смотреть на нее. — Но разреши мне дать тебе совет, Гала, — не надо говорить мне, что делать. Поняла? И еще одно — постарайся улыбаться иногда, будь так добра. Покупателям это понравится.
— Улыбаться нет причин, — ответила Гала, поворачиваясь к нему спиной и влезая в платье.
— Ах, так? Ну, тогда постарайся улыбаться моим шуткам, детка. Никогда не знаешь, что можно выиграть, лишний раз улыбнувшись.