Загадаю Тебя (СИ)

– Вам он явно не зашёл. Ну, в смысле не понравился, – поясняю на всякий случай.
– Да меня от одной его речи затошнило! Это ж где это видано! Отец мой, знать, в гробу перевернулся, когда на порог его дома зашёл энтот тараканище!
Охота заржать, но я изо всех сил держусь.
– И долго они у вас пробыли?
Чистое любопытство. Интересно же, сколько гость тут продержался.
– На второй день вон он у меня пошёл! – гневается вдруг дед не на шутку. – Ноги его здесь больше не будет. Покуда в землю меня не закопают.
Да уж. Похоже, этот мужик чем-то конкретно его выбесил. По-любому, Корней что-то недоговаривает. Я это прям чувствую.
– Несу холодец, – сообщает Оля, появившаяся в комнате с двумя тарелками в руках. – О чём болтаете?
– Москвич развлекает меня. Рассказывает о себе, – не моргнув и глазом, нагло брешет старик. Ещё и стреляет в меня таким многозначительным взглядом, мол, ну давай, чё молчишь, твоя очередь.
– Кхм, – покашливаю в кулак. – Да ничего особенного по сути. Учусь, играю в футбол, иногда помогаю бате в офисе.
– Ты играешь в футбол? – удивлённо переспрашивает Оля, широко распахнув свои прекрасные глазищи.
– Только не это! Их теперь двое! – Степаныч лупит себя по лбу.
Забавно. Точь-в-точь как внучка. Теперь понятно, у кого она переняла этот жест.
– Погоди-ка, – оживляется Миронова, – ты в какой-то команде играешь?
– Играю за универ.
– Так, ясно. А кто для тебя фаворит? «Спартак» или «ЦСКА»? – Оля вдруг становится серьёзной. Оно и понятно. Щас решит, друг я или враг.
– Я болею за «ЦСКА».
Она поджимает губы и стучит пальцами по столу. Корней, хохотнув, придвигает тарелку с холодцом к себе.
– Чё? – смотрю на девчонку. Насупилась. Нахмурилась. – За «Спартак» топишь, да? – предполагаю, улыбнувшись.
– Вообще-то, да. Потому что они – лучшие.
– Я бы поспорил, – закидываю в рот очередной кусочек салями.
– Что тут спорить. Статистика говорит сама за себя. Сто девяносто два матча за всю историю противостояния. Тридцать семь закончились ничьёй. В семидесяти двух играх победу одержал «ЦСКА», в восьмидесяти трёх – «Спартак».
Офигеть, а она реально шарит!
– И? – вскидываю бровь.
– Чемпионат СССР. «Спартак» – двенадцать побед. «ЦСКА» – семь. Чемпионат России. «Спартак» – десять побед, «ЦСКА» – шесть. Мне продолжать? Кубок СССР – десять к пяти.
– Кубок России, – продолжаю я, – семь три в пользу ЦСКА. Суперкубок: семь один. Кубок УЕФА: один ноль.
Оля прижимает к груди жирного кота и испепеляет меня взглядом.
Даже не предполагал, что она умеет смотреть вот так.
– Ну вас на хрен с вашим дебильным футболом, – раздражённо машет рукой дед. – Уж лучше эта в трусах пусть поёт, – недовольно морщится, увеличивая громкость звука на телеке при помощи пульта.
– Сменим тему? Дабы наладить мир, – предлагаю я дружелюбно.
– Вот лучше б я ничего о тебе не знала, – отрицательно качает головой.
– Расскажи про Загадаево, Оль. Чё здесь у вас и как.
– Вряд ли тебе будет интересно, – фыркает она.
– Ну а вдруг. Ты начни.
– Например, с чего?
– Чем обычно тут молодёжь занимается? Кроме того, что беспределит, – добавляю язвительно.
– Это не наши, – сразу же бросается яро защищать своих. – Беспределят соседи.
– И давно?
– Второй год пошёл. До этого было долгое затишье.
– Понятно.
– У нас в Загадаево много хороших, добрых людей. Насчёт молодёжи… Я уже говорила, окончив школу, многие уезжают, потому что перспектив, к сожалению, никаких. Работать тут особо негде. Местные держатся на плаву только за счёт хозяйства. Ну и завод помогает очень.
– Что за завод?
– На котором выпускают знаменитую загадаевскую сгущёнку, известную всей стране.
– А по инфраструктуре что? Есть у вас тут…
– Рестораны, кинотеатры и торговые центры? – смотрит на меня, как на идиота. – Нет. Школа, сад, поликлиника, столовая, рынок. Ну и так несколько маленьких частных магазинчиков: хозмаг, продуктовый «Добрый», канцтовары «Незнайка».
– Понятно. То есть по поводу хорошего автосервиса не стоит даже спрашивать?
  
– Машинами занимается только дядя Вазген. Он живёт на окраине и сутками с железками развлекается.
– Дядя Вазген, – повторяю удручённо.
– Оля, Вазген чинит тракторы и наш устаревший отечественный хлам.
Так и думал, что придётся вызывать эвакуатор и везти тачку в родную Москву. Тут мне явно не помогут.
– Всё, тихо, Щас вождь к плебеям будет обращаться, – шикает на нас дед.
Это он про традиционную речь президента.
– Блин! Уже? – Оля резко подрывается с места. Не успеваю сообразить, а она уже вкладывает мне в руки прибалдевшего, дремлющего кота и принимается наворачивать динамичные круги по комнате.
Спички. Бумажки. Ручка. Бенгальские огни. С этим нехитрым набором она возвращается за стол.
Кот лениво задирает заплывшую морду и недовольно на меня смотрит.. Видимо, это – тонкий намёк на то, чтобы продолжал чесать и не вздумал больше останавливаться.
– Ты опять за старое, Оль? – тяжко вздыхает дед.
– Ну так традиция же!
– А что происходит? – вклиниваюсь в их диалог.
– Чепуха происходит.
– В общем так. Будем загадывать желания.
– Ты же сама говорила, что они не сбываются, – вставляет свои пять копеек дед.
– Не то, значит, загадываю, – терпеливо отвечает Оля. – Слушай, Богдан, что надо делать, – обращается уже ко мне. – Под бой курантов быстро пишем желание на листочке. Заранее подумай, какое. Листочек держим над бокалом и сжигаем, позволяя пеплу осесть. Выпиваем содержимое.
– Как всё просто.
– Тут главное успеть, – её глаза загораются азартом.
– Тут главное дом к чертям не сжечь, – подаёт голос дед, разливающий детский лимонад по нашим бокалам.
Оле ещё нет восемнадцати. Теперь понятно, почему на столе отсутствует алкоголь.
Президент завершает свою речь, и на экране появляются куранты крупным планом.
– Давайте, вперёд! – командует девчонка и начинает что-то строчить на полоске бумаги. – Я всё, теперь ты! – передаёт мне ручку, быстро хватает одну из заранее заготовленных спичек. Чиркает ею о коробку и поджигает листок. – Богдан! Время! – ещё и меня подгоняет.
Смеюсь, придвигая к себе листок.
Желание надо написать. Так… Что бы это могло быть? Даже не знаю. Как назло, ничего не идёт в измученную мигренью голову.
– Ты прикалываешься? Скорее! – пищит, кидая спички, и выжидающе на меня смотрит.
Ну ладно.
Пишу своим безобразным куриным почерком три слова. Поджигаю. Кот ретируется, с недовольным мяу спрыгивая с моих колен.
– Пьём!
Звон стекла. И вот мы одновременно опустошаем бокалы. Как раз за секунду до того, как начинает играть гимн Российской Федерации.
– Ура, успели! – девчонка радостно прыгает и хлопает в ладоши. – С Новым Годом!
– С Новым Годом!
Достаёт бенгальские огни, даёт по одному мне и деду. Поджигает все три, широко улыбаясь.
– Ура! С Новым Годом, дед! С Новым Годом, Богдан!
– Горим, Оля!
– Ой! Ты накаркал дед!
– Тушите, скорее тушите! – обеспокоенно вопит Корней, глядя на загоревшуюся стопку салфеток.
  
Глава 6
 
До родителей удаётся дозвониться не сразу. У матушки постоянно занято, поэтому звоню отцу, и тот, о удача, принимает вызов, несмотря на то, что номер не находится в списке его контактов:
– Я слушаю, – угрюмо отзывается в трубку.
– Бать, с Новым Годом!
– О, Тань, объявился Богдаша твой, – сообщает матери. – Она тут уже испсиховалась. Весь мозг мне выклевала на тему того, что ты её до сих пор не поздравил.
Видимо, уже не раз звонила мне сама…
– Как у вас дела?
– Нормально. Отмечаем, – по традиции сухо и немногословно отвечает отец. – У тебя что? Почему так подозрительно тихо?
– Слушай, па, можешь мне скинуть сюда цифры Разумовского-младшего? Или Галдина, – игнорирую вопрос и сразу перехожу к делу.