Загадаю Тебя (СИ)

– Понял, – усмехаюсь, делая первый ход.
– Отлично.
Пошла игра…
Деревня Загадаево. Боль во всём теле. Бормотание старого телека, транслирующего канал Охота и Рыбалка. Партия в шахматы с ворчливым стариком.
Н-да… Более странного тридцать первого декабря, пожалуй, даже вообразить сложно.
*********
– Давайте скорее, не то картошка остынет, – Оля втихаря переключает канал на телеке.
Отслеживает реакцию деда, но Степанычу сейчас явно не до Голубого Огонька. Он крайне недоволен положением, в котором оказался. Напряжён. Мозг кипит. Того и гляди и пар из ушей повалит.
А ты думал, старый хрыч! Не на того напал! Я даже с сотрясом неплохо соображаю. Зря, что ли, в школе целых два года посещал секцию по шахматам?
– Похоже, у тебя появился достойный соперник.
Ещё и внучка подливает масла в огонь. Пхах. Вы бы видели выражение лица Корнея. Аж зафоткать руки чешутся, да айфона моего, к сожалению, нет.
– Новичкам везёт, – сдержанно улыбаюсь я.
– Не звезди мне! – насупившись, выражает сомнение дед.
– Ходите уже.
– Не торопи! Дай покумекать! – ворчит, почёсывая седую бороду.
Думает, как не потерять ферзя. Интересно, догоняет, что останется без него в любом случае, когда я разыграю одну хитрую комбинацию.
– Богдан, тебе нравится учиться в МГУ? – заводит со мной беседу Оля, внимательно наблюдая за нашей игрой.
– Вполне.
– На каком ты сейчас курсе?
– На третьем.
– М. А что там особенного? В этом МГУ. Про него так много говорят. Некоторые вон только и мечтают о том, чтобы туда попасть.
– Ну так неудивительно. МГУ, согласно рейтингу, – один из лучших вузов страны. Престижное место, все дела… У нас самые квалифицированные преподы. Большие возможности для обучения. Интересная студенческая жизнь. Приезжие в особом восторге.
– Сложно поступить, наверное?
– Таким, как он, несложно, – дед, наконец-то, делает свой ход. – Папа-бизнесмен забашлял – и готово.
– Я поступал на общих условиях, – цежу сквозь зубы.
– Ты учишься платно? – уточняет Оля.
– Да, завалил физику.
– Кто бы сомневался, – язвит старик.
С особым удовольствием лишаю хозяина дома парочки фигур. И, надо сказать, в этот момент он знатно охреневает.
– А что с бюджетом? Много баллов нужно набрать на ЕГЭ?
Довольно забавный вопрос от деревенской девчонки, по ходу, совсем не представляющей, что такое рейтинговый столичный вуз.
– Много, Оль. Нереально много.
– Сколько?
– Зачастую туда стобальники попадают. Сама понимаешь, на бюджет большой, жёсткий конкурс.
– Но кто-то же его проходит. Такие же люди, как и мы. Значит, это возможно, – упрямо пожимает плечом.
Наивная…
– Тебе летом поступать?
Вполне себе выглядит как школьница.
– Ты ходить собираешься или будешь продолжать чесать языком? – подгоняет изнервничавшийся Степаныч.
– Я учусь в одиннадцатом классе, – осторожно отвечает мне Оля. – Вот и думаем с дедом, куда прицел навести. У нас же тут ничего нет. Захолустье. Все уезжают. Молодёжь. Кто в соседние города, кто в Воронеж, кто в Тулу, кто в столицу.
– Все да не все, – бормочет дед.
– В Москве достаточное количество вузов. Попроще МГУ. Попроще, не значит хуже, – добавляю на всякий пожарный. А то, мало ли, как расценит мои слова.
– Далась нам эта ваша столица! Цитадель павших нравов и распущенности!
– Перестань, дед.
– Ну, умник, долго ещё ждать? – он прямо-таки орёт.
Вижу, как взъерепенился. Видимо, грядущий отьёзд внучки – больная для старика тема.
Хочется ляпнуть что-то типа «да, Оль, нечего тебе делать в этой глуши», но я почему-то торможу себя. Возможно, потому что в следующую секунду решается исход нашей шахматной партии. Я объявляю Корнею шах и мат.
– Египетская сила! Какого… – дед в шоке пучеглазится на доску. Недоумевает.
– Ура! Наконец-то поедим! – хлопает в ладоши Оля. – У тебя разболелась голова? – осведомляется обеспокоенно, заметив, как я трогаю висок.
– Немного.
– Ты вот придумал тоже дед! В шахматы играть с человеком, у которого сотрясение! – ругается, накладывая пюре и курицу. Сначала мне в тарелку, а потом и деду. Он это подмечает и недовольно поджимает губы.
  
– Да ладно, Оль. Зато выяснили, что мозги не вытекли и по-прежнему работают, – подмигиваю я ей.
Щёки Оли заливаются ярким, розовым румянцем. ЧуднАя такая. Я, кстати, сто лет не видел, как девчонки краснеют и смущаются.
– Что-то тут нечисто! Ты явно мухлевал, жук! Я требую реванш! – вновь обретает голос Корней, отказывающийся мириться с проигрышем.
– Ну уж нет, дудки! – Оля забирает у него шахматы. – Реванш оставим на потом. Новогодняя ночь, вообще-то! Я её, между прочим, весь год ждала!
– Какое бессмысленное занятие.
– А вот и не бессмысленное, – горячо спорит она с ним. – Попробуй, нормально на соль?
– Нет, – отзывается он, едва отправив вилку в рот.
– А по-моему, всё ништяк, – рискую вмешаться, искренне не догоняя, чего дед капризничает.
Как по мне, и картошка зачётная, и курица. Про «Оливье» ваще молчу. Шикардосный. Планирую подбавить, уж больно хорош.
На соседний стул запрыгивает огромный, пушистый котяра. Усевшись, принимается лениво разглядывать присутствующих.
Ржу. То ещё персонаж. Недовольная толстая морда с лохматыми бровями. На шее серебристый дождик.
– И Персик проголодался, – девчонка отдаёт ему кусочек колбасы.
– Оля!
– Ну праздник же, дед! – смеётся заливисто.
Внезапно звонит телефон. Не успеваю моргнуть, как она вскакивает и хватает его со стола.
– Тут говори, – давит взглядом предок.
– Ма… Вы уже подъезжаете? – пищит она радостно, послушно присев на стул.
– Нет, Оль, не получилось. Адольфа не отпустили с работы. Сама знаешь, всё на нём в компании держится.
– Так вы, что же, не приедете совсем?
Девчонка заметно сникает. Глаза снова на мокром месте.
– Подарок пришлю посылкой. И тебе, и деду.
– Ничего не надо, – шмыгает носом Оля.
– Что значит не надо? Мы с Адольфом старались, выбрали тебе духи и блузку, а деду ремень.
– Пусть твой Гитлер им и удавится, – злится Корней.
– Мам, вместо подарков… лучше бы вы приехали, – девчонка выразительно на него смотрит и прикладывает телефон к другому уху.
– Оль, не будь эгоисткой. Говорю же, не получилось, – мнётся дама. – Как дед себя чувствует? Не болеет?
– Передай, что помирать пока не собираюсь. А если и помру, хоронить нам есть за что. Справимся.
– Дед! – цокает языком внучка и, всплеснув руками, быстро выбегает из комнаты.
В принципе, её можно понять. Нормально поговорить с матерью он всё равно не даст.
— Адольф… – тяну многозначительно, глядя на Степаныча, сминающего салфетку.
– Нет бы нормального русского мужика найти! – взрывается Корней.
– Ну, может, он человек хороший.
– Хороший, плохой, какое мне дело! Она вон родную дочь когда последний раз видела?!
– В Германии живут? – предполагаю осторожно.
– Уже седьмой год как.
– Понятно.
Теперь Олин вопрос про перелёт несёт в себе куда более глубокий смысл. Выходит, что не из праздного любопытства интересовалась.
– А чё не отпустите девчонку к матери погостить? – закидываю удочку. – Двадцать первый век на дворе. Самолёты падают крайне редко.
– Больно волнуют меня твои самолёты! Нечего Оле там делать. Тема закрыта! – чеканит дед холодно.
  
Глава 5
 
Корней Степанович поднимается из-за стола и, приложив кулак к больной спине, чешет вслед за внучкой.
Эх… Чужая семья – всегда потёмки. Кто его знает, почему дед так ополчился на этого немца. Может, у них какой-то конфликт был. А может, Корней не хочет принимать иностранца исключительно по своим личным причинам.
Накладываю себе в тарелку Оливье. Подбавляю пюре, беру куриную ножку. Всё это складываю в одну тарелку. Мать схватилась бы за сердце, если б увидела. Отчитала бы стопудово. Пришлось бы прослушать часовую лекцию о том, что подобное свинство в приличном обществе недопустимо.