Стеклянные крылья

– Сбавь скорость и объезжай больничные здания. Открой окно и гляди в оба!
– Что мы ищем?
– Для начала машину Вернер. Езжай!
Фальк медленно покатил по мелким улочкам, между старыми кирпичными зданиями и современными, из бетона, между припаркованными машинами и газонами. Воздух стал густым, как в тот момент, когда дирижер поднимает палочку и весь оркестр делает глубокий вдох. Только вот Йеппе не знал, какое произведение им предстоит сыграть.
– Стой!
От крика Йеппе задрожали стекла. Он выскочил из машины, прежде чем Фальк успел полностью остановиться. Подбежал к стоянке для велосипедов, глаза заливал дождь.
Конечно.
У велосипеда с прицепом лучшее в мире укрытие – прямо на улице, на больничной стоянке для велосипедов, среди сотен других. Вокруг – тоже велосипеды, детские и с прицепами, надо только поискать.
– Вызывай подкрепление! – крикнул Йеппе сидящему в машине Фальку. – Пусть сюда криминалисты приезжают.
Фальк вышел из машины.
– Что такое, Кернер?
– Он здесь! Велосипед, на котором он перевозил тела, где-то тут. Где-то в этом районе, я знаю! Пошли вон той дорогой.
Йеппе указал на фасад одного из больничных зданий.
– Но как нам понять, куда идти? Что мы ищем?
Йеппе понесся вперед.
– Место преступления, Фальк. Мы ищем место преступления.
Фальк нерешительно тащился следом, Йеппе спиной чувствовал, что настроен он скептически. Он прекрасно знал, что вот так бродить под дождем – уже безумное предприятие. Но у них не было выбора.
– Где-то тут должно быть уединенное или закрытое здание – так ему никто не помешает. Первый этаж или подвал – он не смог бы незамеченным протащить тела по ступенькам. Какое-то место, где можно припарковать велосипед и откуда он мог бы сразу увезти тело.
Запыхавшийся Йеппе шел, полагаясь на чутье, и попутно объяснял все самому себе и Фальку. Довольно преступнику играть с ним в кошки-мышки.
– Что там?
Йеппе обернулся – Фальк указывал на боковую дорожку, которую он сам не заметил. Возле спуска в подвал стоял черный грузовой велосипед.
– Пошли посмотрим.
Йеппе подбежал к Фальку, и они спустились по лестнице к двери, выкрашенной синей краской. Она оказалась не заперта – за ней открылся подвал с высокими потолками, пыльный, сырой и, судя по всему, неиспользуемый. С одной стороны – узкие окна под потолком, впускавшие остатки дневного света, с другой – ряд закрытых дверей. Йеппе подергал ручку первой. Она открылась, и на потолке зажегся яркий свет. Сложно было понять, для чего помещение предназначалось раньше – возможно, кладовка. Следующее помещение оказалось точно таким же. В третьем стояли старая каталка и демонтированные металлические стеллажи, а кроме этого – ничего.
– Кернер, что мы делаем? Разве нам не пора на улицу, подкрепление встречать?
Йеппе проигнорировал в целом довольно разумный вопрос Фалька и подошел к следующей двери. Заперто. Он подергал ручку соседней – открыто.
– Почему одна дверь заперта? Ничего ценного тут нет, а остальные открыты.
Йеппе вернулся к запертой двери и присел на корточки. Ручка старая, из светло-серого бакелита, гладкая и сверкающая, будто ей постоянно пользуются.
Йеппе наклонился поближе. Снизу – там, куда ложится большой палец, когда запираешь дверь и дергаешь ручку, – было темно-красное пятно.
– Надо выбить дверь! Отойди, Фальк!
Йеппе отошел на два шага и уверенным движением ударил ногой ниже замка. Дверь дрогнула. Его спина – тоже. Он снова ударил. После третьего удара треснула рамка возле ручки, и дверь распахнулась.
На потолке зажглись люминесцентные лампы – их свет отражался от выложенных белой плиткой стен.
У стены стояла каталка.
На ней лежала Анетта Вернер: во рту мячик, глаза пустые.
Пол под ней залит кровью.
– Твою мать! Давай, берись за ремни с другой стороны, побыстрее!
Йеппе и Фальк пытались развязать широкие кожаные ремни, но дело двигалось ужасно медленно. Йеппе знал, что надо бы пощупать пульс у нее на шее, но не мог себя заставить. Сначала надо ее освободить и поскорее передать врачам.
 
Подняв руку Анетте и увидев раны, Йеппе сглотнул. Двенадцать мелких симметричных разрезов, через которые Анетту покидала жизнь.
Йеппе скинул куртку, затем футболку, порвал ее пополам и перевязал раны на запястьях – потуже, чтобы остановить кровотечение.
– Завяжи куртку на бедре, Фальк! Потуже!
Фальк подчинился, а Йеппе приложил ухо к груди Анетты и ощупал ее горло, ища пульс. Ну же. Ну же.
Ну же!
Пауза, ничего, тишина.
Затем – удар, слабее и представить невозможно. Но все-таки удар!
Звук – приятнее не бывает!
– Она жива! – Йеппе вынул мячик изо рта Анетты. – Поднимем ее мне на плечо, а ты нас выведешь. Договорились?
– К сожалению, я этого позволить не могу, – произнес у двери чей-то голос.
У Йеппе замерло сердце.
Анетта умрет у него на руках, а до отделения скорой помощи – двести метров. Все мерцало – словно вот-вот перегорит лампочка. Тревожный взгляд Фалька. Кровь. Преступник, который все это время был у него под носом. Секач в его руке.
Предельно ясны две вещи.
Его надежный служебный пистолет «Хеклер и Кох» остался в машине.
И они влипли.
* * *
– Слышали про эффект бабочки? Теорию хаоса?
Двое полицейских непонимающе заморгали. По какой-то причине он взбесился из-за того, что они так на него смотрят. Будто он монстр какой-то. С другой стороны, учитывая их ограниченность, не стоит ожидать, что они будут относиться к нему по-другому.
– Согласно теории хаоса, которую Эдвард Лоренц разработал в 1960-е годы, взмах крыльев бабочки на одном конце земного шара способен вызвать ураган на другом. Нелинейная динамика, причина и следствие. Иногда мелкая, невинная ошибка имеет катастрофические последствия. Такова уж жизнь.
Он положил нож плоской стороной на ладонь и взвесил в руке. Видел по полицейским, что они оценивают шансы. Они без оружия, тот, что в подтяжках, которого зовут Фальк, – старый и толстый; хотя секач – оружие ближнего боя и по определению менее надежно, он знал, что они его не одолеют.
– Ваше незначительное решение не брать с собой пистолет превратилось в катастрофу. Положите свои телефоны на каталку. Фальк, сядь вон туда, – он кивнул на раковину у стены, – а Кернер – напротив. Садитесь на пол, руки за голову.
В ту секунду, когда тот следователь, что постарше, отошел на шаг от каталки, он знал, что победил. Полицейские оказались поодаль друг от друга – так они точно его не одолеют. Старик, если ему не помочь, даже с пола не встанет. Кернер тоже это видел – на его лице отразилось сожаление. Он подошел к стене напротив раковины, сполз и сел, не сводя глаз с секача. Надо было ему напарника помоложе взять.
Как только следователи сели у стен и убрали руки за головы, он подошел к сотруднице полиции, лежавшей на каталке.
– Вижу, она пока жива. Крепкая женщина. Но вряд ли выживет, если потеряет руку. Если дернетесь, мы проверим.
Он бросил их телефоны на пол и разбил.
– Мы вызвали подкрепление. С минуты на минуту приедет полиция.
Кернер говорил высокомерно. Самоуверенно.
– Но ваши коллеги понятия не имеют, где вы, а я могу вас заверить, что здесь вас не найдут. Или не найдут живыми, если на то пошло.
– Что ты удумал?
Он печально улыбнулся.
– Фокусник не раскрывает секретов.
– Зачем все это? Погибли люди. Зачем?
Он помотал головой.
– По-другому и быть не могло. Потому что! К сожалению, у меня мало времени, а я сомневаюсь, что вы все поймете, если я расскажу вкратце.
– А ты попробуй!
Кернер говорил приказным тоном. Будто он принимал решения.
– Если пытаешься выиграть время, то не трудись. Но могу подкинуть пару фактов. Будем считать, что я исполняю твое последнее желание.
Симон занес нож над умирающей сотрудницей полиции. Заболела рука, но боль не имела значения, была почти приятной. Остался последний рывок.