Невеста ищет дракона
Вслушиваясь в родительские голоса, я даже забыла, как дышать.
– Только бы Тиффани ничего не испортила. Ей уже давно пора думать о семье, а она все возится со своими рисунками! Сегодня заявила, что хочет развесить каракули в мэрии, представляешь?
– Какой позор, – раздраженно пробурчал отец. – Моя дочь не будет, как какой-то уличный бездельник, торговать почеркушками!
– Я сказала ей то же самое и сожгла весь этот мусор.
– Ну и правильно. Подуется, потом выйдет замуж, а лет через десять, когда появятся свои дети, скажет спасибо. Следи там за ней, возьмется опять за каракули – я обещал, что выпорю. И выпорю! Придумала еще, позорище!
Я одновременно и разозлилась, и обиделась. Даже если через десять лет я, в окружении кучи детей, на кухне уютного дома и в компании любящего мужа скажу родителям спасибо за устроенную свадьбу, спасибо за сожженные рисунки они вряд ли услышат.
Да им даже в голову не пришло, что сын господина Дариона может быть вовсе не против рисования! Или – эка невидаль-то! – может быть и против, но позволит мне самой решать, как я буду проводить свободное время. Папе с мамой такие дикости были неведомы, они застряли в прошлом десятилетии! Я всю жизнь мечтала о Рижбурге. Говорят, там совсем иначе относились к таким, как я. Рижбург – крупный город, это не деревня, в которой всем до всего есть дело. В Рижбурге можно затеряться, там никто не может заставить выйти замуж за незнакомого парня.
А я ведь научилась не требовать ничего! Понимала, что у мамы с папой пять дочерей и прокормить всех нас, одеть и обогреть не так-то просто. Помогала, на рынке стояла, за сестрами следила. А о свадьбе узнала, подслушав чужой разговор!
Я снова повернулась к горам. Хорошо, наверное, быть драконом… взмывать в небо, смотреть с высоты на город. Драконов замуж насильно не выдают, у драконов не отбирают рисунки.
В сумочке на поясе лежал обгоревший рисунок. Денег, кроме пары монет, которые я выручила за помощь богатой старушке на рынке, не было. Но зато появилось огромное желание перемахнуть через хиленький заборчик и… рвануть куда глаза глядят. Доехать как-нибудь до Рижбурга, перекантоваться немного и попробовать поступить в Академию искусств. Там дадут место в общежитии, а еще город большой, я смогу продавать рисунки или делать быстрые портреты в каком-нибудь парке, я знаю, так делают!
Злость, смешанная с досадой и легким страхом перед неизвестностью в чужой семье, толкала вперед, шептала на ухо коварные слова: «Беги, Тиффани! Это же так просто! Почему они решают, как тебе жить? Неужели ты мало сделала в помощь семье, что не заслуживаешь даже честного разговора?»
Поддавшись порыву, я метнулась к калитке, бесшумно ее отворила и выскочила на темную улицу. Не было ни страха перед неизвестностью, ни сомнений. Все казалось таким простым: дойти до окраины, взять билет на последние деньги, самый дешевый. И умчаться навстречу мечте, бережно храня в сумочке обрывки любимого дела.
Я стремглав неслась по ночным улицам. Повезло, что городок спокойный: я встретила лишь бродячую кошку, что с визгом унеслась через щелку в каком-то заборе, и запоздавшего фонарщика. Тот неодобрительно на меня покосился, но ничего не сказал, да и я тотчас скрылась в тени.
На станции, от которой отходили экипажи до Рижбурга, я ткнулась к продавцу билетов. Станцией небольшое одноэтажное каменное здание назвать можно было с трудом, но наш город стоял на границе Франглисского королевства, дальше – только Драконьи Горы, а туда никто в здравом уме не совался. Поэтому и уехать можно было лишь одним путем.
– Можно билет до Рижбурга? – попросила я.
– Билетов нет! – рыкнули мне из окошечка.
– Как нет?!
К такому повороту жизнь меня не готовила. Зачем всем срочно понадобилось до Рижбурга?
– Ближайший экипаж завтра в час!
Ну все, это конец. До часа дня мне просто негде пересидеть. Мое отсутствие наверняка уже обнаружили. Вряд ли папа сразу догадается, что я сбежала на станцию, но… мои портреты уже к утру будут развешаны на всех столбах! И тогда мне не то что билет не продадут, меня за ухо к родителям притащат!
В бессильной злости я пнула скамейку и запрыгала на одной ноге: от боли на глазах выступили слезы.
– Да драконью ж мать!
Хорошо, что никто не слышал, как благовоспитанная девочка с рынка ругается, как последний подавальщик.
Что делать? Я не имела ни малейшего понятия, вышла на улицу и опустилась на скамейку, чтобы пораскинуть немного мозгами. Злость на родителей не прошла, но немного улеглась, и я смогла трезво оценить содеянное.
Что, возвращаться? Забыть о рисовании, о Рижбурге, выйти за незнакомого парня, чтобы родителям дали двести монет? Ни учебы, ни академии, ни шанса на интересную жизнь. От красок и карандашей останутся только воспоминания, как и от силуэтов драконов на фоне звездного неба.
Такой вариант меня категорически не устраивал, но выхода я не видела. Разве что чудом удастся досидеть до обеда и все же попасть в экипаж?
На мое счастье никто – а мимо меня за пару часов прошли всего несколько человек – не заинтересовался одинокой девушкой, сидящей на скамейке возле станции.
Легкий ночной ветерок принес под ноги какую-то помятую листовку. Зачем-то я наклонилась и подняла ее с земли, а потом, в слабом свете качающегося фонаря, вчиталась в написанное.
«Дамы и господа, жители нашего славного города! Только сегодня и только сейчас на главной площади пройдет представление кандидаток для участия в отборе невест для самого настоящего дракона Виверна! Лучшие ведьмы со всех уголков Франглисского королевства остановятся у нас перед решающим шагом в битву за почетное место супруги величайшего дракона!»
Ого, вот это развлечение для провинциального городишки. А я и не знала, что сегодня представляли кандидаток на отбор, весь день пробыла на рынке. Ну да, между Драконьими Горами и Франглисским королевством только одна остановка: наш город. Я слышала что-то об отборах невест, в основном это была традиция богатых родов. В школе нам рассказывали, что в давние времена сильные маги именно путем отборов выбирали себе сильных магичек в жены. Так, мол, дети рождались талантливее и сильнее.
Сама я к магии обращалась на «вы», а вот бабушка была настоящей ведьмой. В молодости очень хорошенькой, я видела портреты, а в старости – уважаемой и мудрой. В ее сундуке хранились ведьмовская шляпа и метла – их мне трогать строго-настрого запрещали, а вместе с ними и принадлежности для рисования, которые в итоге достались мне. И сгорели в пламени камина.
О драконе ходило много слухов, но вряд ли он сжигал рисунки своих жен. И вряд ли заставлял благоверную торговать на рынке яблоками. И за оравой детей следить не приходилось… Хотя нет, с детьми я погорячилась, дети есть в обязанностях любой жены. Но все же куда лучше воспитывать их в роскошном замке, а не в крошечном домике с не менее крошечным садиком.
Пока я размышляла на сторонние темы, волнение немного улеглось. Возможно, я и смогу пересидеть до часу дня. Если правильно выберу место…
Мои мысли прервали громкие всхлипы неподалеку.
– Нет билетов! – снова раздался голос продавца.
Рядом со мной на лавочку плюхнулась темноволосая девушка в симпатичном черном дорожном платьице с кокетливой остроконечной шляпой, украшенной вуалью. Умеют же люди рыдать с платочком наготове.
Девица ревела так громко и проникновенно, что я невольно прониклась к ней сочувствием. И даже перестала себя жалеть. Похоже, ей было еще хуже, чем мне.
– У вас что-то случилось? – спросила я.
Вопрос был глупый, вряд ли человек, у которого все в порядке, будет так рыдать. Поэтому девушка как-то странно на меня покосилась и не то хрюкнула, не то всхлипнула.
– Да-а-а! – провыла, повернувшись ко мне.
Косметика размазалась, нос опух, от правого глаза отклеились ресницы – ну прямо писаная красавица. К слову, я ее раньше у нас не видела, как такая красотка-ведьма могла пройти мимо меня?