С радостью в омут (ЛП)
Наконец я решила, что хватит стоять и смотреть. Потому что именно этим я и занималась. Стояла и смотрела. Закрыв глаза (хотя и видела сквозь веки), я опять «нырнула». Время пошло в обратную сторону. Туда-сюда бегали люди. Стрелка часов на каминной полке шла назад. В вазе на журнальном столике закрылись в бутоны распустившиеся свежие цветы.
Отвернувшись от кухни, я поторопила время. Мне хотелось вернуться к самому началу, до того как случилось непоправимое. Хотелось узнать, как Паджеты прожили тот день. Ссорились ли они утром? А может быть, за обедом? Я «нырнула» на максимальный интервал – на двадцать четыре часа назад от точки отсчета – и почувствовала знакомое сопротивление, дававшее мне знать, что я у самого края своих возможностей. Меня словно оттягивала назад какая-то энергия, не дающая зайти слишком далеко. Так мать в торговом центре тянет за шиворот ребенка, не подпуская к эскалаторам. Я могла бы зайти дальше. Я видела, как бежит передо мной время, точь-в-точь как ступеньки эскалатора, и исчезает внизу в необъятной неизвестности. Но из-за давления, из-за невидимой гравитационной силы я останавливалась до того, как произойдет что-то очень-очень нехорошее.
Остановилась и сейчас. Судя по часам, я отмотала время назад на двадцать три часа пятьдесят семь минут. Когда я «нырнула», часы показывали 7:12. Сейчас было 7:15.
Позади меня раздался приятный женский голос:
- Опоздаешь.
Я повернулась и увидела, как Вероника готовит кофе.
Пытаясь завязать приличный узел на галстуке, в кухню вошел Роб.
- Может, как-нибудь без этого обойдусь? – спросил он, ласково чмокнув жену в щеку.
- Говорю тебе, сегодня твоя мама появится с неожиданным визитом, а этот галстук она обожает.
Роб откусил большой кусок рогалика и заговорил с набитым ртом:
- Если она никого не предупреждала, то как ты узнала, что она придет?
Вероника сморщила нос:
- Мне кажется, она уже обо всем догадалась.
Удивленно взглянув на жену, Роб встал и обнял ее сзади, положив ладонь на живот.
- Неужели ты проболталась?
- Нет, я решила бросить работу сплетницы, - рассмеялась Вероника, налила кофе в дорожную кружку и, закрутив крышку, вручила кофе Робу. – И ты ничего не говори. Пообещай.
- Обещаю, но моя мать как ищейка. Всегда точно знает, когда я чего-то недоговариваю.
Вероника положила руки на живот, и я поняла, что она, должно быть, беременна. Если и так, то срок совсем маленький.
После того как Роб ушел на работу, я промотала вперед день его жены. Прибравшись в кухне, она постирала, посмотрела пару сериалов, повалялась в ванне и почитала книгу о том, чего ждать во время первого триместра. Когда она уже собралась готовить ужин, позвонил Роб. Сказал, что его мать устраивает вечеринку и настаивает, чтобы они пришли.
- Ты ей сказал? – расстроилась Вероника.
- Даже не намекнул. Она сама догадалась.
Через трубку я слышала его голос. В каждом слове четко и ясно звучала любовь.
- Ну и ладно. Но я не собираюсь выбирать ребенку имя, что бы ни говорила твоя мама.
- Договорились.
Положив еду обратно в холодильник, Вероника села за туалетный столик и собрала волосы в красивый пучок. Следующие полчаса она выбирала, какое наденет платье, когда снова зазвонил телефон.
Ответив на звонок, она помолчала, а потом сказала:
- Значит, так. Звонок отслеживается, и в любую минуту к тебе нагрянут копы. Я бы на твоем месте прекратила заниматься ерундой. – Секунду спустя она мрачно посмотрела на трубку. – Так я и думала.
Вернулся Роб, и Вероника побежала его встречать. Посмеиваясь, она взяла его за руку и потащила в ванную.
- Душ уже ждет.
- То есть от меня воняет?
- Мы опоздаем, - сказала она, укоризненно приподняв брови и снимая с мужа галстук.
- Сегодня у меня был клиент.
- У тебя каждый день клиенты. – Вероника подошла к шкафу. – Красный или синий?
- Мне он показался желтовато-белым.
- Не клиент, а галстук. Красный или синий?
- Фиолетовый.
Она заглянула в ванную:
- Твоя мама терпеть не может фиолетовый цвет. – Немного подумала и восторженно улыбнулась. – Значит, фиолетовый!
Раздевшись, Роб встал под душ.
- Мне тут помощь твоя нужна.
- Ну уж не-е-ет! – закатила глаза Вероника.
- Ну пожалуйста! Если мы с этим не разберемся, то у мамы придется краснеть.
Вероника рассмеялась, подошла к душевой кабине и взвизгнула, когда Роб затащил ее внутрь.
- Я же прическу сделала! – наигранно запротестовала она.
- Мне все равно больше нравятся распущенные волосы.
Я убежала в кухню и смотрела в окно, пока муж и жена занимались веселым и нежным сексом. Потом суматошно одевались и натягивали друг на друга пальто и шарфы. Наконец они уехали, а я стала думать, что же могло произойти, чтобы жизнь этой пары закончилась убийством и самоубийством меньше чем через два часа. Если только они не умудрились разругаться в пух и прах на вечеринке. Казалось, они самые счастливые женатые люди, каких мне доводилось видеть. За весь день не произошло ничего необычного, если не считать того странного телефонного звонка.
Я промотала время вперед до самого позднего вечера, как вдруг услышала звук, похожий на барабанную дробь. Вернув время вспять, я отпустила его на обычной скорости и прислушалась. Откуда-то позади раздавался неторопливый, методичный стук. Я обернулась и, увидев в гостиной какого-то парня, не на шутку испугалась. Откуда он взялся? И что ему нужно в доме Паджетов?
Я принялась внимательно его рассматривать. Он стоял у окна во двор и смотрел на подъездную дорожку, словно ждал, когда вернутся хозяева дома. А еще он бился головой о стену. Медленно, в одном и том же ритме. Снова и снова. В конце концов на лбу появилась кровь. Я подошла поближе и стала запоминать его черты, чтобы потом нарисовать. Губы сложились в тонкую жесткую линию. Руки сжались в кулаки. Над темными глазами мрачно сдвинулись брови. Он был совсем юным. Скорее всего учился в старших классах или недавно закончил школу. Грязные каштановые волосы, заношенная толстовка и мешковатые джинсы. Что-то в его лице было не так. Черты казались непропорциональными, словно он родился с фетальным алкогольным синдромом средней тяжести. Если, конечно, такое заболевание вообще существует.
Я продолжала наблюдать за парнем. По его лицу струйками текла кровь, но он все бился и бился головой о стену, не сбиваясь с ритма, даже когда увидел огни фар подъезжающей машины. Как только Паджеты вошли через заднюю дверь, часы на каминной полке пробили полночь. Наконец парень зашевелился – неслышно прошел в темный коридор, ведущий к ванной.
- Мы все пропустим, - сказал Роб, оказавшись в кухне, где и была задняя дверь, включил телевизор, стоявший на островке, и полистал каналы, пока не нашел то, что искал.
Мне хотелось закричать, предупредить их, сказать, что в доме кто-то есть. Но все уже случилось. Передо мной были призраки прошлого, как будто я заново пересматривала фильм ужасов. И ничего не могла поделать. Не могла к ним прикоснуться. Не могла ничего изменить. Единственное, что было в моих силах, – это беспомощно наблюдать за страшной трагедией, разыгрывающейся у меня на глазах, за жуткими злодеяниями, на которые оказался способен тот парень.
Стоя перед открытым холодильником, Вероника тихо рассмеялась:
- Боже мой, что вообще это было?
- Понятия не имею, - отозвался Роб, садясь на табурет за островком. – Мясо какое-то. Я боялся его трогать. А знаешь, милая, наверное, нам стоит хорошенько обдумать целесообразность таких ужинов.
- Согласна, - сказала Вероника, и по голосу было слышно, что она улыбается. Вдруг она оглянулась: - Индейка или ветчина?
Похоже, на вечеринке подавали кошмарную еду, и маленькое семейство решило порадовать себя бутербродами. Кухню заполнил голос Макса Миднайта – ведущего ток-шоу. Он как раз заканчивал вступительную речь:
- И как вам президентские проблемы с алкоголем?