В этот раз в следующем году (ЛП)

— Ах, я подумала, что ты ехал верхом на лошади. — Не считая того, что она хотела попасть к бабушке. — Должно быть, это заняло много времени. Трактор.
— Я не мог заснуть, — он взял шило и невесело рассмеялся. — Хотя бессонница для меня привычное дело.
Он сказал эти слова самому себе, не для неё, и она подумала, понимает ли он, что произнес их вслух или он был так поглощен своими бесконечными битвами, что забыл о ее присутствии.
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Это было не её дело. Он не был ей даже другом. Всё же он был другом Доноты и, очевидно, близким. Бабушка никогда не позволяла нуждающимся уйти без утешения, и внушила то же самое Бренне.
— Может, стоит пойти к врачу с этой проблемой. С бессонницей.
— Ага, хорошо, если я найду такого, который знает, что делает.
Её комментарий был беззаботным и небрежным, но то, как он отреагировал… Она была не очень хороша в этом. Она забинтовывала порезы и ссадины, делала уколы и обматывала ушибы льдом. Она не была как бабушка, которая знала, как успокоить, как вытащить глубоко засевшие горести словами. И глядя на пустое дно своей чашки, она не могла найти ответ на свой вопрос.
Она поставила чашку обратно на рейку стойла, засунула руки в карманы и подошла к столу, около которого стоял Диллон.
— Знаешь, мы словно «сапожники без сапог».
Он посмотрел на неё, его улыбка не дошла до глаз, хотя мрачность сошла, и было похоже, что ему стало легче.
— Да, что-то в этом роде.
— Я слышала, что из врачей выходят ужасные пациенты.
— Ага, это верно.
И тогда, не зная почему, она полюбопытствовала.
— Плохие сны заставляют тебя просыпаться?
— Не сны. Воспоминания. Они хуже, чем ночные кошмары.
— Война?
Он пожал плечами.
— Да, но не совсем. Это сложно объяснить.
Что-то подсказывало ей, что он не объяснял это никому, что это ему было нужно, что с этого малого начнется прохождение долгого пути, что позволит ему спать ночами.
— Матушка Природа сделала так, что я никуда не спешу. У меня есть время.
Он повернулся, присел на стол и скрестил руки.
— Следующее, что ты мне скажешь, что ты — хороший слушатель.
— Я женщина. Мы на этом специализируемся.
— Итак, расскажи мне поподробнее о том, как быть медсестрой.
— Ты меняешь тему?
Он ей подмигнул.
— Я мужчина. Мы на этом специализируемся.
Она улыбнулась, и в уголках его глаз показались «гусиные лапки». Он пытался, и от этого она тоже заулыбалась.
— Я стала медсестрой из-за бабули и её историй о встрече с дедушкой в полевом госпитале. О работе с Красным Крестом в Перл Харбор. Но я также виню своих предков. Медицина в крови у семьи Китинг.
— Клиника в Малайзии.
Она кивнула.
— Это самое долгое место их пребывания. И в клинику вложили огромные инвестиции. Я думаю, этот переезд был последний.
— Ты там была?
Она снова кивнула.
— Они хотели, чтобы я осталась. И если бы не бабушка, я переехала бы. Я даже говорила с ней о том, чтобы она поехала со мной, но она привязана к горам.
— Как и большинство людей тут.
— Но не ты.
— Раньше нет. Теперь да.
Интересное противопоставление.
— Из-за того, что видел на войне?
— Потому что это то место, где я нужен.
И все же, единственное, что связывало его с этим местом, был его отец.
— Твои навыки и опыт могли бы пригодиться во многих местах.
— С меня хватило программ по экстренной медицинской помощи. А тут нужно другое. Если бы меня тут не было, некоторые из этих ребят никогда бы не увидели доктора.
— Они доверяют тебе.
— Они знали моего отца.
— Но они доверяют тебе.
— Отчасти, я так думаю.
Это было намного больше, чем отчасти. Доверие было всем для людей, которых бабушка называла друзьями. Так почему Диллон так неохотно говорил о том, что явно заслужил? И почему он выбрал жизнь на земле своего отца, хотя мог бы жить где угодно?
— Ты уже завтракала? — спросил он прежде, чем она продолжила развивать тему разговора.
Она оставила это на какое-то время, но не собиралась отступать. Он заинтриговал её, а собирать пазлы было одно из её любимейших занятий.
  
— Нет, вообще-то я голодна.
— Тушеное мясо Миссис Калхун подойдет?
О, ему нужно еще многому научиться.
— А я уж подумала, что Донота рассказала обо мне все.
Глава 5
Диллон получил то, что хотел. Он вернул Бренну обратно в дом до того, как она спросила, чем он занимался в амбаре. Он мог говорить с ней о войне, о жизни до войны, но о жизни после он никогда и никому не рассказывал.
Жизнь, которую он сейчас проживал, хоть и существовал, словно на автомате, казалась лучшим способом скоротать дни.
Подъем на рассвете, кофе и завтрак, встреча со Странником и несколько кругов верхом. Большинство дней он проводил в клинике, отрабатывая вечерние смены. Затем он работал в амбаре, пока от утомления не падал на кровать. Не то чтобы он сразу засыпал, как только касался головой подушки, но он был врачом и знал, отдых нужен как ничто другое.
Он нашел инструменты для работы по дереву за коробками с книгами, когда разбирал вещи отца. До этого момента он совершенно забыл о том, что его отец мастерил полки, которые он использовал в клинике и качели на крыльце, которые поскрипывали от любого веса. Также забыл об игрушках, которые отец вырезал для детишек с гор, пока, убираясь и наводя порядок, не наткнулся на незаконченный меч пирата. Ища связь.
Пытаясь найти прощение.
Достаточно.
Он открыл холодильник.
— Блинчики? Яйца?
— Если ты уже поел, я могу сама себе приготовить, — сказала Бренна, снимая с плеч пальто. — Я не хочу вклиниваться в твое расписание.
Его расписание просто жаждало перестройки.
— Я достаточно давно перекусил ломтиком кукурузного хлеба и кофе.
— Тогда позволь мне приготовить. — Она подошла к нему, остановилась, и вопросительно изогнула бровь. — Разве что у тебя числится в пациентах тот, кто в благодарность готовит для тебя.
Интересно было то, что она все еще игнорировала его резьбу по дереву. Он задумался, сколько еще времени пройдет, пока она не заметит то, что и так всем очевидно.
— Нет. Добро пожаловать на кухню. Я пытаюсь готовить по минимуму, насколько это возможно.
Затем он отошел от холодильника, а она заглянула внутрь.
— Потому что ты не умеешь или потому что не хочешь?
Он фыркнул.
— Потому что я справляюсь с готовкой хуже, чем с пациентами. И потому что большую часть времени мне не нужно этого делать.
— И почему же? — спросила она, доставая яйца и бекон. — Бартер?
— Да, частично. — Он оторвал взгляд от ее зада. Подавляя свое желание. — Но ребята много приносят разных блюд. У меня полностью забита морозильная камера. Словно я в каком-то списке или в чем-то такого рода.
Расставив еду на столешнице, она указала на него пальцем.
— Я точно знаю, в каком ты списке.
— Да?
— Конечно. Самый завидный холостяк в горах.
— Не думаю, что это так.
Ее взгляд указывал на то, как сильно он заблуждался.
— У этих ребят, которые приносят еду, есть дочери? Одинокие дочери, созревшие для брака?
Он почувствовал себя виноватым за упоминание этого списка.
— У некоторых.
Она глубокомысленно кивнула.
— А остальные свободные женщины? Молодые вдовы? Даже разведенные?
Он не ответил.
— Так и знала. Ты крупная рыбеха. — Она нахмурилась, снова наклонилась в поисках сковородки, положение ее тела заставляло его страдать. — И самое интересное, почему бабушка не рассказывала мне о тебе, ведь она постоянно спрашивала о моей личной жизни.
От сожаления он потер лоб.
— А у тебя есть личная жизнь?
Она повернулась, ее глаза горели от любопытства.
— А у тебя?
Он обдумывал ее слова.
— У меня морозилка забита запеканками, если это считается.
— Тогда у тебя дела намного лучше моих, — ответила она, заливаясь смехом.