В этот раз в следующем году (ЛП)

— Я уверена, ваш отец гордился вами. — Он кивнул, и выжал из себя еще несколько слов.
— Было тяжело потерять его вот так. Будучи вдалеке.
— Это произошло внезапно?
— Сердечный приступ.
— Мне так жаль.
Потери. Он хотел говорить о них за ужином.
— Хотите еще тушеного мяса? Кукурузного хлеба?
— Нет, все хорошо. И это было удивительно вкусно, — сказала она, хотя и съела всего половину из того, что он насыпал ей. — Спасибо.
— Чувствуешь себя хорошо? Я имею в виду, знаю, что ты медсестра…
— А вы до сих пор доктор, — сказала она, и засмеялась, звук был приятным и заразительным, — болезненных ощущений нет вообще. Я не знаю, что бы делала, если бы вы не проезжали мимо.
Дело было в том, что он проезжал там не совсем случайно. Он знал от Доноты, что её внучка опаздывала, и как бы не обстояли дела с бурей, все равно поехал бы длинным путем по дороге, чем коротким через лес.
Он не ожидал найти Бренну в завале. Он предположил, что она задержится из-за погоды. Что она, может быть даже, отменила свою поездку, но не могла сообщить об этом бабушке.
Выбирая путь, он полагался скорее на инстинкт, чем на осознанный выбор. Именно так он проводил в эти дни. Искал других. Обыскивал каждый угол и визуально осматривал.
Он мог сказать по ее нахмуренному выражению лица, что Бренну тоже поглотили мысли о том, что могло с ней произойти.
— Не хочешь немного погреться у огня?
Она посмотрела на него, отбросив тревожащую ее проблему.
— Я не замерзла.
— Знаю. Просто хотел предложить понаблюдать за огнем — это отличный способ выбросить все плохие мысли из головы.
Её смех был низким и мягким, и окутал его как лето на пляже.
— Бокал вина помог бы.
— У меня, кажется, где-то была бутылка. Я точно знаю, у меня есть пиво.
Пиво. Пляж. Бренна в бикини.
— Пойдет.
— Устраивайся поудобней. — Он встал, попробовав вспомнить, когда в последний раз, когда сравнивал песок и солнце с сексом. — Я тут все уберу и принесу выпить.
Она тоже встала.
— Я бы с радостью помыла посуду. Ты же все-таки готовил.
Он обнаружил, что улыбался. Они перешли на «ты», это был хороший знак.
— Я только разогрел. Едва ли это можно приравнять к готовке.
— Я подумала, что ты на скорую руку все это приготовил, пока я дремала.
— Миссис Калхун все это приготовила. Заплатила мне за то, что я присматривал за её отцом вчера.
— Отблагодарила тебя таким способом. В этом смысле бартер за услугу?
— Иногда такое случается.
Выражение ее лица стало любопытным, словно она хотела получить нечто большее, чем просто ответ. Так, словно искала в ответе, кем он был.
— А в других случаях?
Он не был уверен, удобно ли ему отвечать.
— Я делаю все безвозмездно.
— Это очень щедро, — её голос вновь стал мягким, страстным и низким.
— Считаю, что так и должен поступать человек. Я не ищу выгоды.
— Я не думаю, что слышала когда-либо такие слова из уст доктора.
Нужно было это обдумать…
— И я был не таким до Афганистана. Теперь же…
Слова повисли в воздухе, занимая пространство, отдаляя их друг от друга. Его прошлое. Его ноша. Всегда будет стоять у него на пути.
Бренна задвинула свой стул под стол и поморщилась от скрежета ножек стула по полу. Она неуклюже передернула плечами.
— Я пойду, сяду у огня.
— Я принесу пиво.
Глава 3
Бренна села в угол дивана, скрестив ноги под собой, и подумала, что больше никогда не будет двигаться. Диван был большим, который подходил крупному мужчине, и кожаная обивка цвета ржавчины выглядела слегка неуместно и роскошно для бревенчатого домика в лесу.
Так же странным и нелепыми были другие предметы интерьера. Изысканный камин, который занимал всю стену гостиной. Плита с шестью горелками, на которой Диллон разогревал тушеное мясо. Даже кастрюля, и та была керамической, больше подходила бы для кухни телешоу «FoodNetwork». Полы Дин. Рейчел Рей.
На самом деле, ничто не подходило для этого домика.
Это относилось и к хозяину.
Большинство друзей бабули, которые жили на горе, жили просто. Многие были пенсионерами и жили на ограниченный и фиксированный доход. У других было своё небольшое хозяйство, они были ближе к земле и выращивали овощные сады, держали кур и коз, несколько лошадей, дойных коров.
  
Некоторые, как и бабушка, жили здесь всю свою жизнь. Что касалось приезжих, их дома были захламленными, внутренний интерьер отображал характер хозяев.
Она была у них дома вместе с бабулей и знала, что декор у Диллона был не совсем типичным. Грубым, да.
Удобным, определенно. Но простота в вещах была обманчива.
И она никак не могла понять, выбрал ли он эти детали в стремлении соответствовать окружению. Или интерьер отражал его сущность, дом отображал человека, который добровольно пошел на службу в те места, где его жизнь была подвержена риску, как и жизнь его пациентов.
Его тяжелые шаги прозвучали ближе. Бутылка темного пива появилась у неё из-за плеча. Она взяла ее из его руки, их пальцы соприкоснулись, словно по ним прошел электрический разряд.
— Спасибо.
Он уложил своё длинное тело на другом конце дивана и вытянул ноги, скрестив их в лодыжках.
— Я уверен, что это не то, что ты обычно пьешь, но думаю, оно своё дело сделает.
— Предписание врача? Крепкое пиво перед сном и зайдешь проведать меня утром?
— Что-то в этом роде.
Он улыбался, когда поднес бутылку ко рту, а глаза были полу прикрыты темными ресницами, когда он смотрел на огонь.
Она стала изучать его лицо, щетину, покрывающую подбородок, коротко подстриженные темно-каштановые волосы, хотя они все равно были длинноваты, чтобы их не было видно из-под шляпы. Гладкая кожа виднелась в расстегнутом вороте рубашки. Пряжка ремня лежала ровно на животе. Его… джинсы.
Она отвела взгляд в сторону, на огонь. Бренне хотелось послушать его рассказы о войне. Годами об этом рассказывали в новостях, звучали рассказы о погибших солдатах, о спасенных людях, о подвигах, о жертвах. Человек возле нее был героем. Неважно, из-за чего он вернулся домой, ей достаточно было того, что она уже знала.
Но она также знала, что нельзя было спрашивать. Донота не упоминала о нём по какой-то причине, и Бренна была уверена, что это было связано с уважением к его личной жизни. Неважно, по его собственной просьбе или из-за ее порядочности, только бабушка могла дать ответ.
Бренна выбрала более безопасную тему для разговора.
— Ты практикуешь здесь? В горах?
— Что-то вроде того, — сказал он после очередного большого глотка пива.
— У меня нет тут регулярных записей, но есть клиника. На заднем дворе, она принадлежала отцу. Поскольку она уже была построена, я переделал ее.
Интересно.
— И люди просто приходят?
— Они обычно сперва звонят, но в общем да. Я делаю объезд по утрам, затем обычно провожу остаток дня здесь.
— Что ты делаешь?
До этого он ни разу не поворачивал голову, но теперь все же взглянул на неё.
— Это личное, не находишь?
Её щеки покрылись румянцем, как будто час просила на жаре.
— Извини. Это не то, что я хотела спросить. Я имела в виду…
— Если я не на службе, у меня нет семьи и нет постоянных часов приема в клинике, чем же я занимаюсь все свободное время, да?
Она отпила из своей бутылки, осознавая, во-первых, что он просек её намерения абсолютно верно, а во-вторых, насколько любознательной она была.
— Да. Об этом.
Он засмеялся, глубоким грудным смехом, от которого ей захотелось прижаться к нему и почувствовать вибрацию. Как только эта мысль зародилась, она уже не могла от неё избавиться. И выпитое ею пиво, крепкое и вязкое, только делало все еще хуже.
— Я нахожу себе занятие, — ответил он и это вывело ее их похотливых мыслей. — У меня есть большой участок земли, на котором нужно работать, и редко выпадает день, чтобы никто не пришел в клинику. Также мне нужно ездить в город за результатами анализов, которые не могу сделать сам. И все такое.