Некромагичка для мажора (СИ)

Родители, жаворонки по своей натуре, выглядели чересчур сонными. Мама уже даже переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. С планшетом в руках и ярко-жёлтыми наушниками в ушах, дабы убить время и не отправиться в царство грёз раньше встречи с дочерью. Вообще, планшет принадлежал папе, но тот, как настоящий мужчина, уступил его жене, а сам довольствовался маленьким экраном мобильного, завалившись в одежде поверх одеяла на своей половине кровати.
— Да, конечно, солнышко ты моё нудное! — весело отозвалась мама, небрежно дёргая наушники за провод. — Как прошла твоя первая плановая боевая операция? Рассказывать надо эффектно, как это делает твоя будущая жена.
— О, Семеро, — закатил глаза отец и тут же устало прикрыл лицо экраном мобильного.
— Что-о-о?! — развела руками родительница. — Тебе-то чего бухтеть? Ты, вообще, всегда сына хотел! Вот тебе и волнительный момент общения с сыном: очередная встреча с его будущей женой.
— Так у меня он есть! Лев! — отчаянно воскликнул мужчина.
— Хватит издеваться над папой, — Броня и Илега зашли в комнату и поспешно прикрыли за собой дверь. В отличие от покоев Глашек-младшей, предполагавших наличие отдельной спальной комнаты, в этих помещениях не было небольшой буферной зоны, отделяющей комнату с кроватью от коридора. — У него и так в жизни много поводов для волнений.
— Уф, спасибо, милая, — благодарно улыбнулся отец.
— Бу-у-у-ука, — капризно протянула мама, чем вызвала у Илеги взрыв смеха. — Пошутковать не даёшь. Ходишь там себе, живёшь крутой жизнью некромага, а мы тут в усадьбе тухнем, — родительница демонстративно сложила руки на груди и надула щёчки.
— Думаю… мы победили, — тихо произнесла Броня. — Не в битве, а вообще. Фортуна Штернберк смогла заманить на операцию своего отца и тот воочию увидел косвенные, но крайне весомые доказательства измены Сковронских. Сразу после этого он заявил, что ему есть, о чём поговорить с паном Маллоем.
Девушка устало улыбнулась.
— Думаю, всё, что нам остаётся делать, это просто ждать, когда же мастодонты большой игры соблаговалят всерьёз заняться делом. Самоё тяжёлое и опасное уже позади.
— Отлично справилась, милая, — отец поднялся с кровати и развёл в стороны руки, широким жестом приглашая Броню к обнимашкам. Это многое значило, учитывая общую сдержанность и серьёзность мужчины. — Значит, скоро всё закончится?
Илега понимающе ослабила хватку, отпуская госпожу в объятия родителя.
— Не уверена, что скоро, пап, — некромагичка не стала игнорировать приглашение и решительно направилась тому на встречу. — Мастодонты на то и мастодонты, чтобы всё делать с крайней степенью неспешности.
— Ну и ладушки, — он аккуратно обхватил дочурку своими могучими руками. — Нам торопиться ведь некуда? Все в безопасности. Ни к чему вся эта суета.
— Да… — облегчённо произнесла в ответ Броня. — Торопиться некуда.
— А что там за преступление у Сковронских? — вмешалась в разговор мама.
— Долго объяснять и не охота, — не моргнув глазом, солгала девушка.
Не стоило родителям знать, что их кровинушка потеряла часть памяти в результате несчастного случая в бою и не успела ещё до конца восстановить картину происходящего.
Глашек-младшая, в принципе, не говорила о причине, по которой корсиканцев на самом деле зовут берсерками.
— Кстати, тебе очень идёт эта причёска, — заметил отец, чуть отстраняясь от дочери. — Тебе стоит почаще носить что-нибудь подобное.
— А я говорила, — вставила ехидную ремарку Илега, всё ещё дежурившая у дверей.
— Намёк понят! — решительно подняла руку мама. — Будет непременно сделано!
В кругу семьи Броне было куда проще на время забыть о проблемах окружающего мира. Не умела некромагичка расслабляться в чужой компании, особенно, когда большая часть её представителей: шляхта разной степени родовитости и важности.
— Ой, да как ты могла такое подумать? — возмутился мужчина.
— Мозгом, дорогой, мозгом! — матушка показала мужу язык, а затем призывно похлопала ладошкой по месту рядом с собой. — Ну, милая, давай, забирайся на кроватку, поваляемся немного в обнимочку.
 
Если с отцом спорить не хотелось, то в данной ситуации — это было просто бесполезно. Глашек-старшая добьётся своего не мытьём, так катанием. Она была женщиной решительной и всегда знала, чего хочет. Так что, некромагичке только и оставалось, что послушно забраться на постель, стараясь держать обутые в ботфорты ноги где-нибудь за краем кровати. Стягивать с себя высокие сапоги даже при активном участии камеристки было тем ещё геморроем.
— У-у-у-у-у ти моя пу-у-уся, — матушка решительно сгребла дочку в обнимку, словно котёнка, и теперь активно тёрлась щёчкой о её макушку. — Большая уже стала! Сурьёзная-сурьёзная.
— Я всегда была серьёзной, — вяло пискнула девушка в ответ.
Вся эта картинка изрядно веселила Илегу и умиляла сурового отца.
— Слишком сурьёзной, — возмутилась родительница. — Ты настолько сосредоточилась на выживании, что совсем забыла о том, что же такое жизнь.
— Если ты хочешь завести шарманку о том, что вкус жизни можно почувствовать, только развлекаясь, то лучше не начинай: я умею развлекаться. Просто многим сложно понять те вещи, которые я считаю весёлыми, — проворчала Броня. — Например, недавно я создала болванку для растительного гомункулуса. Осталось ему только интеллект прописать.
Мама вздохнула и направила взгляд глаз цвета тропического леса к потолку.
— Ты слышала этот вздох? Он был таким тяжёлым, что его гравитации хватает, чтобы в ближайших морях случился прилив. Ладно, попытаюсь объяснить на твоём языке, — женщина покачала головой. — Твоя асоциальность тебе вредит: ты даже не вкушаешь плодов своего альтруизма.
Броня презрительно фыркнула.
— Плоды альтруизма всегда горькие. Поэтому, у меня его нет. Я предпочитаю концепцию разумного эгоизма, — пояснила она. — Да и важность социума для личности очень сильно переоценивают.
— Кхем-кхем, — откашлялся в кулак отец. — Мне тебе напомнить причину, по которой мы сейчас находимся в гостях у Маллоев? Ты ведь почему самосуд вершила? Ты хотела помочь другим.
— Плохой пример, пап, — тут же ответила ему дочь. — Во-первых, если это и был альтруизм, то плоды у него довольно горькие, что только подтверждает мою теорию. Во-вторых, я вершила самосуд не из альтруистических побуждений, а из эгоистических. Вот лично мне было неприятно, что в моём районе водится всякая шелупонь.
Илега в очередной раз хихикнула.
— Ну, так ведь выходит, что и у разумного эгоизма твоего есть горькие плоды.
— Нет, это плоды вмешательства Даркена Маллоя не в своё дело, — огрызнулась Броня.
— Бу-у-у-у-ука! — в один голос ответили ей мама и камеристка. Но если родительница, выдав дразнилку, просто чмокнула некромагичку в макушку, служанка продолжила свою речь. — И, вообще, ты сейчас сама на себя не похожа. Обычно ты такая разумная, правильная и последовательная, а сейчас твою логическую цепочку могу разрушить даже я.
Lesis уверенно подошла к кровати и нагло завалилась на неё рядышком с Броней. Теперь синеглазке могли кричать “бу-у-у-у-ука” сразу в оба уха.
— Мы говорим об одних и тех же поступках, но как по-разному ты их оцениваешь! — продолжала Илега. — Стоит кому-то только пискнуть слово “альтруизм”, как ты начинаешь уверенно вещать о том, что все беды — закономерный исход. Но едва лишь звучит слово “эгоизм”, как ты переходишь к оправданиям: дескать, всему виной вмешательство человека со стороны.
— Кстатида! — скороговоркой, в одно слово, высказалась мама. — Я тоже чувствовала какой-то подвох, просто не обратила на него внимания. Спасибо, дорогуша, — родительница заговорщески подмигнула камеристке.
 
— Не за что! — хихикнула та в ответ и начала протискиваться макушкой Броне под мышку.
Некромагичка, конечно же, поддалась и приподняла левую руку, чтобы lesis было удобней забираться “под крылышко”, а затем бросила на отца страдальческий взгляд, в котором читалась немая просьба о помощи.