Знахарь. Трилогия (СИ)

* * *
Всю зиму я учился у Лутта и тосковал по Зюс. Тоска была такая сильная, что я боялся «украсть» Зюс из мужниной постели. Лутт учил меня бескорыстно, но сразу предупредил, что применять свои знания я не смогу до тех пор, пока не окончу университет в столице, не дам клятву, и не получу жетон гильдии. Но я смогу помогать члену гильдии: вымыть рану, сделать массаж, подать лекарства и инструмент. Денег Лутт за леченье не брал, больные жертвовали на обитель, поэтому мне платить тоже не мог. Учеба в университете стоила огромную сумму, накопить которую рядовому гражданину было очень сложно, а мне невозможно. Обучая меня, Лутт нарушал медицинскую клятву: «Клянусь всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.» Я был удивлен, разные миры, но насколько идентичны медицинские клятвы. В моем учебнике был приведен текст «Врачебной заповеди», опубликованный в 1848 году в Женеве.
  
Глава 2
 
Поединок 
 
Паша. 
Подключив ультразвуковой прибор для отпугивания грызунов к ветряку, я добился того, что мою комнату стали избегать. Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, я и сам испытывал неприятное чувство. Но замок на дверь я всё равно поставил.
Жил я одиноко, друзей не заводил. После Зюс, ни одна из женщин не казалась мне желанной. Казавшийся огромным, запас знаний Лутта на поверку оказался не таким уж большим. Настойки и растирки были сомнительны по своему воздействию, я ясно видел, как реагирует организм больного на лекарство. Весной, когда потеплело, и мои конкуренты разбежались из обители, я смог наняться на привилегированную работу – привратником. Ни один посетитель обители не мог миновать меня. Больных я обследовал уже на воротах, в то время, когда расспрашивал их о причине визита. Очередной больной в разговоре со мной так сильно фонил ненавистью, что я открылся и прочитал его мысли. Его черная душа была полна планов, и все они были омерзительны. Я не стал его лечить. Что такое болезнь? Испытание? Наказание? Кто я такой, чтобы вмешиваться в судьбу человека? Две недели я бездельничал на воротах, пока не появилась Она.
Вирту.
Дочурка кашляла кровью, не переставая. Вирту уже сожалела о том, что поехала в такую даль, но дома казалось, что другого выхода нет. Слава о целителе Лутте докатилась до маленького городка, где проживала Вирту, ранней весной. На раздумья и сборы ушла неделя, еще три дня заняла дорога. А тут еще наглый привратник отрывает драгоценное время пустыми расспросами, не пускает в обитель.
Возможно, что именно те несколько минут, истраченные на пререкания с привратником, оказались решающими, и целитель Лутт отложил прием на следующий день. Мерзавец-привратник. На ночь глядя, предстояло вернуться назад, в ближнее село, и проситься на постой у незнакомых людей.
Паша.
Сегодня прием у Лутта был только до обеда, напрасно я пытался втолковать это очередной разгневанной фурии. Через полчаса, ничего не добившись в обители, она возвращалась обратно. Если бы послушалась меня, то смогла бы засветло попасть в село, и легко устроилась на ночлег. Женская логика – это полное её отсутствие. А вот девочка на руках у грозной тигрицы до утра не доживет, это я понял только сейчас.
– Уважаемая, ваша повозка уже уехала, а до села далеко. За одну медную монетку я сдам вам на ночь свою комнату в обители. Сам переночую на сеновале.
  
– Согласна. А ты не боишься змей, они сейчас начинают просыпаться под сеном, – после долгого раздумья ответила измученная, обессиленная, потерявшая волю «тигрица». Мало ей забот о дочке, она успевает подумать о других.
– На нашем сеновале они не водятся, – успокоил я её. Подъем женщину утомил, но мне она доверила только сумку с вещами. Хотя я уже решился помочь её ребенку, и для этого лучше мне было нести девочку на руках.
– Прошу простить, гостей у меня не бывает. У меня беспорядок, – сказал я дежурную фразу. Толстые стены остывали медленно, и к вечеру комната еще не успела остыть. Я поставил подсвечник на камин, и занялся растопкой дров, справился не сразу, с непривычки.
– Я согрею молока для девочки, – кувшин с молоком вечерней дойки я получил полчаса назад. Молоко в обители было самым дешевым продуктом, я покупал его из экономии. Налил молока в три кружки. Женщина, молча, угостила меня хлебом. В молоко для девочки я незаметно бросил двойную дозу стрептомицина, других антибиотиков у меня не было. Никогда не пробовал лечить чахотку, надо было подстраховаться. Ночью на сеновале я не спал, пытаясь вылечить девочку. Но или расстояние было слишком велико, или случай был сильно запущен, но горящий очаг в легких не исчезал.
Вирту.
Привратник оказался не таким вредным, как казался вначале. В его теплой комнате дочка быстро уснула. И поутру всё казалось не таким мрачным. Впервые за три дня, путешественницы выспались, а привратник сам отвел обеих к Лутту.
– Чем больна твоя протеже? – почему-то обрадовался коротышка, – тяжелые думы покинули твою голову, Паша?
– У девочки чахотка, – коротко ответил Лутту привратник.
– Вот как! Вот как! – низенький целитель бурлил от излишков энергии. Лутт осматривал дочку и цокал языком от удивления.
– Какой запущенный случай! Тут до осени провозишься. Бобровая струя, медвежий жир, черника и брусника с медом, – Лутт разговаривал сам с собой.
– У меня нет денег, чтобы жить в обители полгода. Да и как я могу бросить дом и семью на такой срок? – Вирту сильно расстроилась. Целитель удивился.
– Через две недели девочка пойдет на поправку, тогда продолжить лечение можно будет дома. Надеюсь, прожить две недели в обители вы сможете?
Паша.
Болезнь не хотела отступать. Все мои навыки и умения пасовали. Стрептомицин закончился за два дня, и я начал воровать антибиотики в больнице, где лечился в последний раз. На этот раз я не испытывал никакой неловкости.
Через неделю временное отупение прошло. Я увидел красную ниточку, тянущуюся из легких девочки. Как я мог раньше не догадаться – колдовство! Кто-то хочет уморить девчонку! Весь гуманизм, пацифизм, конформизм и другая хрень, выветрились из меня в долю секунды. Найти и уничтожить.
Лутт сходил к монаху, заправляющему хозяйством в обители, тот отпустил меня на пару недель, навестить родных. Мне не хотелось терять место работы и жильё. Через три дня я нашел этого мага. Всё-таки здорово, что маги учатся в университете. Строгие каноны консервативной науки, традиции и дисциплина сделали за меня половину работы. Маг почувствовал моё внимание ещё до того, как я его увидел глазами. Я ощутил его беспокойство и мгновенную концентрацию. Не чувствуя никаких угрызений совести я стал читать его мысли, поэтому своевременно заметил создаваемое магом заклинание. Магу требовалась вербальная поддержка для построения, поэтому я его просто парализовал, но оставил в сознании. Ужас, возникший в голове мага, ударил по мне кувалдой. На мгновение я чуть не потерял сознание, эмоции это тоже оружие. Маг сидел в отдельной комнате ресторана, ждал встречи с клиентом. Я немного просмотрел будущее, у меня оставалось пара свободных минут. Отключив от себя внимание, я вошел незамеченным никем в ресторан и легко добрался до комнаты мага. Я думал задать пару вопросов, убить злодея и уйти. Не удалось. Цепочка тянулась длинная. Маг был исполнителем, не знающим заказчика и смысла заказа. Ничего личного, просто работа. Ему поручили отвлечь внимание Вирту от повседневных дел. Он выбрал простейший способ. Работы было много, и маг забыл снять проклятие. Мне нужно было еще поработать с магом, а через минуту должен был войти его новый клиент.