Свержение монголо-татарского ига

Усиление татарских набегов, опустошавших обширные области даже в глубине страны, было прямым следствием ослабления Московского государства в годы боярского правления, которое наступило после смерти великого князя Василия III. Об этом прямо писал летописец: «Увидев нестроение на Москве, воевали казанцы в те годы по украинам государя нашего, никем не обороняемым, и много христианства погубили, и грады пустыми сотворили. А воевали казанцы грады и пустыми сотворили Новгород Нижний, Муром, Мещеру, Гороховец, Балахну, половину Владимира, Шую, Юрьев, Кострому, Заволожье, Галич со всем, Вологду, Тотьму, Устюг, Пермь, Вятку, многими походами в многие лета».
Казанскому разорению, таким образом, подвергалась огромная территория, от Нижнего Новгорода и Мурома на юге до Вологды, Устюга в Перми на севере.
Вторжения крымских татар продолжались. Осенью 1540 г. «приходил Имин-царевич крымский с многими людьми крымскими на Каширские места и на Ростовскую волость». Воевода Семен Микулинский, поспешивший в погоню из Рязани, «в загонах татар побил», но отбить пленных не успел, и «царевич многих попленил за небрежение наше». В 1541 г. хан «со многими людьми крымскими и с ногаями» встал на Днепре, а затем через верховья Северского Донца «со всем нарядом, с пушками и с пищалями», двинулся к Оке. Русские полки тоже вышли к Оке, заняли броды. Первым русским городом, который подвергся нападению, был Зарайск. Татары «начали приступать к городу, и воевода Назар Глебов с горожанами на посадах с татарами бился, и к городу приступать не дал, и многих татар побил, а девять татар живыми взял и к великому князю на Москву прислал». Узнав от пленных о намерении хана перейти Оку и «московские места повоевать», москвичи начали спешно готовить столицу к обороне — опасность была вполне реальной, заставы на Оке могли не сдержать натиск многочисленного татарского войска. Великий князь Иван IV Васильевич, как сообщил летописец, «в граде Москве велел людей распределить, кому где быть и на которых воротах, и пушки и пищали по городу расставить, и пушкарей к пушкам приставить, а на посаде надолбы, сделать, а которым воеводам и детям боярским велел быть в граде Москве, и тем велел имущество возить в город, так же и всем городским людям всякий запас готовить в город». К Оке были высланы дополнительные силы, что оказалось очень своевременным: татары подступили к реке и начали «реку перелезати». Вместе с ордой в походе участвовали турецкие пушкари. По словам летописца, «турки из многих пушек и из пищалей начали стрелять на людей великого князя». Русские воины отстреливались из пушек и пищалей, и «многих турок побили, и у турок многие пушки разбили». Пробиться через Оку крымскому хану не удалось. Татары поспешно отступили, «телеги и всякие рухляди побросав». Отряды русской конницы, преследуя их, «многих татар побили» и захватили пленных. Но все земли к югу от Оки были разорены татарами. В том же году казанские татары снова разорили Муромскую землю. Сафа-Гирей «с многими людьми казанскими и крымскими и с ногайскими пришел безвестно под город Муром, стоял два дня, а людей многих пораспустил около города села воевать». Муромцы успешно оборонялись, устраивали вылазки «из пушек и из пищалей татар побивали», однако помочь беззащитному населению они не могли: татары «много попленили народу и сел пожгли около города Мурома».
При приближении великокняжеских полков Сафа-Гирей снял осаду города и с полоном поспешно отступил.
Неспокойным был и следующий, 1542 год. Крымские татары дважды нападали на пограничные области Руси. В марте «приходил царевич крымский Имин-Гирей с многими людьми на северские места, к Путивлю, и к Стародубу, и к Новгороду-Северскому. И воеводы великого князя языков у них поймали и на Москву прислали 20 татар, а иных побили. А они, повоевав Северу, прочь пошли». В августе «приходили на рязанские места многие люди крымские, и пришли к Зарайску. И великого князя воеводы против крымских людей вышли. Крымские люди от того дрогнули и пошли из украины вои, воевав рязанские места. И воеводы великого князя по государеву велению за ними ходили до Дона, и догнали сторожей татарских на Куликове поле, и многих татарских сторожей побили, а иных переимали, а иные поутекли».
 
В 1545 г. «приходил крымский царевич Имин-Гирей со многими людьми крымскими безвестно на украинные места белевские и одоевские и за небрежение попленил многих людей». Дело было, видимо, не только в «небрежении» пограничной охраны — московское правительство готовило новый поход на Казань. Казанское ханство непрерывно угрожало русским волжским городам, правители Казани занимали враждебную по отношению к Руси позицию. Весной русское войско двумя ратями отправилось на Казань. Поход был успешным, окрестности Казани были опустошены, а за рекой Свиягой разбито казанское войско. «И оттоле началась рознь в Казани», усилилась русская партия, которая добилась возвращения хана Шах-Али, однако удержаться ему не удалось — связи казанских феодалов с Крымом были тесными. К тому же в Москву пришли известия о готовящемся походе крымского хана на Коломну. Ивану IV пришлось срочно организовывать оборону своей степной границы, оставив на время казанские дела. В мае 1546 г. он «пошел на Коломну в судах» и простоял там с войском до августа.
В конце 40-х годов Иван IV предпринял несколько походов на Казань, которые были успешными в военном отношении, но не принесли решающего результата. Зимой 1547 г. «послал князь великий князя Александра Борисовича Горбатого и иных своих воевод казанские места воевать, и великого князя воеводы ходили до Свияжского устья и казанские места многие повоевали». Зимой 1548 г. великий князь сам повел войско на Казань, однако «пришла теплота великая и мокрота многая, и весь лед покрыла вода на Волге, и пушки и пищали многие провалились в воду, и многие люди в полыньях утонули». Послав к Казани «воевод многих с многими людьми», великий князь вернулся в Москву. Большой поход был сорван распутицей, однако русское войско все же подступило к Казани, разбило на Арском поле казанскую конницу, и «стояли около града Казани семь дней воюя».
В следующем году казанцы сами напали на русские земли и начали «галицкие места воевать», но «наместник костромской» разбил их. Это был последний поход казанских татар на русские земли. Усилившееся Московское государство готовилось к решительному удару по Казани.
Таким образом, в течение всей первой половины XVI в. Московскому государству приходилось прилагать большие усилия по обороне своих южных границ. «Осколки» некогда могучей Золотой Орды — татарские ханства, обосновавшиеся к югу от Руси, продолжали разорять пограничные области. Вдоль границы были поставлены цепи крепостей, сторожевых станиц, засеки, поставлены постоянные гарнизоны, но быстрые татарские отряды то и дело прорывались через укрепленные линии и до подхода русских полков успевали грабить «украины». Бороться с ними было очень трудно. Русский историк С.Ф. Платонов так писал об особенностях войны на степной границе: «Свойства врага, которого надлежало здесь остерегаться и с которым приходилось бороться, были своеобразны: это был степной хищник, подвижный и дерзкий, но в то же время нестойкий и неуловимый. Он «искрадывал» русскую «украину», а не воевал ее открытою войною, он полонил, грабил и пустошил страну, но не завоевывал ее, он держал московских людей в постоянном страхе своего набега, но в то же время он не пытался отнять навсегда или даже временно присвоить земли, на которые налетал внезапно, но короткою грозою».
В первой половине XVI столетия, несмотря на трудности, вызванные войнами с Литвой и боярским правлением в малолетство Ивана IV, Московское государство добилось значительных успехов в обороне своих южных границ. Граница Руси медленно, но неуклонно продвигалась на юг. «В диком поле» возникали новые города, села, устраивались новые сторожевые станицы и засеки. В начале столетия главной оборонительной линией была река Ока. Именно вдоль ее строились крепости, сюда выдвигались в случае опасности великокняжеские полки. В 1527 г. линия обороны проходила через Переяславль-Рязанский, Каширу, Коломну, Тулу, Одоев. В середине же столетия крайними точками оборонительной линии были Калуга, Козельск и другие южные города. Однако всерьез говорить о безопасности пограничных областей можно было только тогда, когда была бы ликвидирована опасность со стороны Казанского ханства. Эту задачу Московское государство решило в середине XVI в.