Я стираю свою тень 9 (СИ)

— Я не видел яму, — произнёс он виновато.
— Ничего, ерунда. Как тебя зовут, герой?
— Ваня. — Мальчишка вытер мокрые губы.
— Ваня, — повторил я, с трудом сдерживая слёзы.
  
Глава 18
 
Ванька вынул из внутренностей платформы кусок пластика в половину листа бумаги для принтера. Я прочитал послание, написанное отцом, и не сразу смог заговорить с ожидающим Троем. В итоге я отдал его другу, чтобы он сам прочёл. Ком стоял в горле и мешал говорить.
— Одно радует, мы оказались здесь не зря, — заключил Трой. — Скажи, Иван, а как тебе удалось добраться до леса? На тебя что, не действует ментальная сила?
— Вы про того, кто не даёт уйти из посёлка? — спросил ребёнок.
— Про него самого.
— Я умею делать так, что он не видит меня, — простодушно ответил мальчишка. — Представляю себя дома в спальне.
— У тебя, наверное, такое воображение, которого нет ни у кого. Мы тоже так пытались делать, у нас получилось, но только против тыквоголового, — поделился Трой своим опытом, выказывая восхищение способностями ребёнка.
— Я один смог уйти далеко. Твой отец тоже далеко ушёл, дальше всех, но потом всё равно вернулся, — произнёс в мою сторону Иван.
— Ты молодец. Спас всех людей в посёлке. — Я погладил его отросшие вихры. — Осталось только заставить эту штуку ехать, куда нам нужно.
Трой присел на корточках возле платформы и внимательно прочитал надпись на её борту.
— Горде-э-э-эй, — подозвал он меня к себе интригующим тоном. — Читай, что тут написано.
Я подошёл и прочитал надпись.
— Робот-погрузчик универсальный.
— Ничего не напоминает?
— Да ладно? Эрпэу! Надо было сразу догадаться, — рассмеялся я. — Это что получается, Ванька раздобыл вождю ноги?
— Может, и не его личные, но подходящие. Я всегда говорил, что универсальность — это огромное благо. — Трой радостно шлёпнул ладонью по пластику шасси. — Всё что ни делается, делается к лучшему. Замечательно, что Апанасий боится тараканов. Теперь будет кому принести старину Эрпэу на свадьбу с его новыми конечностями.
— Точно. — По моим ощущениям всё складывалось как нельзя лучше. — Но, с другой стороны, мы сейчас оказались в роли плазмоидов, которые делают то же самое, приделывая ноги-руки куда попало.
— Есть разница. Людям этого не хочется, а Эрпэу будет рад снова оказаться на ходу. — Трой задумался. — Только ненадолго.
Старому роботу предстояла важная роль — уничтожить башню с живущим в ней существом, не дающим покинуть посёлок. С одной стороны, мне казалось это жутким кощунством — пожертвовать тем, кто посвятил двести лет своей жизни людям, но с другой — он был искусственным устройством, которому неведомы боль, страх смерти или небытия.
Я угостил Ваньку едой из своих запасов. Он, как все дети, больше всего хотел сладкого.
— Мы едим обмылки. У них нет вкуса, — пояснил он, жуя шоколадный батончик с орехами. — Они ужасно надоели, поэтому мама выращивает помидоры, огурцы и перец.
— Надо же, вы и на другой планете устроили себе дачу. — Меня рассмешил рассказ ребёнка.
Трой в это время связался с Апанасием.
— Как отдыхается, друг? — спросил он с усмешкой.
— Да вот, квасим тыкву на зиму, — ответил здоровяк. — Я ношу воду из ближайшего провала. Народ пользуется мной без зазрения совести.
— Мы нашли нижнюю часть от робота-погрузчика. Скажи об этом Эрпэу, и если он поймёт, что от него требуется, неси его к посёлку. Пеленг мы тебе дадим.
— А если он откажется? — поинтересовался Апанасий.
— Не думаю, но если он настолько очеловечился… будем смотреть. Хотя решение кажется идеальным.
— Понял. Пошёл к вождю. По итогам встречи отзвонюсь. — Апанасий отключился.
Галим, внимательно выслушав разговор, уставился на меня.
— А вы что, хотите, чтобы Эрпэу взорвался вместе с башней? — спросил он.
— Мы не хотим этого, но другого способа спасти людей нет, — попытался я воззвать к голосу разума мальчишки.
Конечно, он привязался к старому роботу и воспринимал его как человека, как мудреца, учащего жить, даже в некотором смысле как святыню.
  
— Нельзя этого делать. Это зло. Он должен жить всегда. — У Галима выступили слёзы.
— Никто не живёт вечно, даже роботы. Ты же видел, как он состарился и постоянно подклинивает. Эрпэу может отключиться в любой момент, но так его смерть станет началом новой жизни для тысяч людей. Я уверен, что он мечтает о такой пользе, — привёл я убедительные аргументы.
— Нельзя, он не заслуживает. Мы все его любим. Он много сделал для нас. — Галим говорил сквозь плач, вытирая слёзы.
Ванька смотрел на него с огромным удивлением. Для него подросток казался почти мужчиной, которому не пристало плакать.
— Хорошо, если Эрпэу нельзя, то кем из нас можно пожертвовать? Мы ведь не откажемся от цели. Пусть это будет человек, а не робот. Назови, кого тебе не так жалко? — потребовал я.
— Не надо с ним так, он же ребёнок, — шепнул мне на ухо Трой.
Я замолчал. Действительно, стоило ли так давить на подростка, которому робот последние два года заменял отца и мать. Я даже прислушался к своим мыслям, а не навязал ли мне кто-нибудь истеричное состояние, чтобы выбить из колеи? Вроде нет, всё шло от души.
— Эрпэу сам примет решение, — произнёс я спустя некоторое время.
Трою на рацию пришёл звонок от Апанасия.
— Короче, народ, вождь очень счастлив, что ему нашлось шасси. Мы, робот и ещё двое опытных проводников выходим в вашу сторону. Дорогу я помню, так что начинайте пеленговать, когда будем подходить, — радостным голосом доложил здоровяк.
— Принято. Очень рады и ждём изо всех сил, — ответил Трой.
— Хорошо. До связи.
— До связи.
Мы не стали уходить далеко от ямы, чтобы иметь возможность быстро спрятаться в недоступном для менталистов месте. Я промыл водой небольшой глушак и протянул Ваньке.
— Может, он тебе и не сильно нужен с такими способностями, но нам помогает, когда случается внезапная атака, — пояснил я и закинул свой камень в рот. — Глухыт хигнал мохголома.
Ванька рассмеялся над моей дикцией.
— Ты смешной, как твой отец, — заявил он.
— Он что, способен шутить? — удивился я.
— Мама сказала, что шутки у него дурацкие, а папа — что это защитная реакция на стресс, — пояснил мальчишка.
— Тогда это в его стиле. Он становится разговорчивым, когда у него начинаются трудности. Или впадает в ступор.
— Да, у него такое было, когда приходили пауки. Он сам сказал, что был в ступоре, и они его не заметили.
— А ты говоришь, что все разом уснули после посещения пауками? — вспомнил Трой.
— Да, кроме нас двоих. — Ванька подошёл к дереву и ухватился за лиану. — А можно мне забраться на ветку?
— Только на самую нижнюю, — предупредил я.
— Интересно зачем? — Трой задумчиво нахмурил брови.
— Да чтоб не свалился с непривычки, — ответил я.
— Да нет, я про пауков и про сон. Что за процедура? Вдруг их усыпили в хорошем смысле этого слова, потому что заметили ненормальную активность? Может быть, пауки по аналогии с нашим представлением о неисправностях запчастей являлись своего рода заплатками в программном обеспечении, возвращающими продукт в нормальное состояние, — предположил Трой. — Плазмоиды же не воюют с нами, они просто хотят, чтобы продукт, которым мы для них являемся, не терял своих рабочих свойств. Сон — отличный способ консервации нас в нужном состоянии.
— А если они больше не проснутся? Если их ввели в такое состояние навсегда? Как мы их всех вытаскивать отсюда будем? — Предположение меня напугало.
— Пойду проверю. — Трой взял в руки винтовку.
Он ушёл и отсутствовал минут пятнадцать. Вернулся бесшумно, с выпученными глазами. Я сразу понял, что рядом с нами опасность. Трой указал рукой в сторону провала. Галим понял его без слов, а Ванька, совсем не привыкший к такому, спокойно сидел на ветке, мотая ногами. Я жестами показал ему молчать и мотнул головой, чтобы он слезал. Вместо того чтобы спрыгнуть, мальчишка начал смотреть в разные стороны.